Клыгин Александр Павлович - Будни Эльдорадо - 1. Начало пути - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Здесь выложена электронная книга Ради тебя автора, которого зовут Чемберлен Диана. В библиотеке rus-voice.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Чемберлен Диана - Ради тебя.

Размер файла: 245.36 KB

Скачать бесплатно книгу: Чемберлен Диана - Ради тебя



OCR: Lara; Spellcheck: Vitelda
«Диана Чемберлейн «Ради тебя»»: Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»; Харьков; 2009
ISBN 978-966-14-0212-5
Аннотация
Захватывающий сюжет с элементами настоящего триллера! Восьмилетняя Софи попадает в ужасную аварию, а потом теряется в лесу Западной Виргинии, в котором известная на весь мир актриса, танцовщица и певица пытается спасти свою дочь от тюрьмы. Мама Софи, Жаннин, в прошлом пилот вертолета, делает все, чтобы найти девочку.
Диана Чемберлейн
Ради тебя
Много людей помогало мне в создании «Ради тебя» («The Courage Tree»).
Я благодарна экспертам по поисковым и спасательным работам, медицинскому персоналу, пациентам и их семьям, своим коллегам-писателям, которые направляли меня.
Мне хотелось бы также поблагодарить Энн Олман, Тима Артура, Мэри Эллис Крузи, Грэтхен Лхакарайт, Кэтлин Лоутон, Чара ЛеФлера, Джона Нельсона, Эллис Сото и Монику Уолтон за то, что они щедро делились своим опытом и знаниями со мной.
Я особенно признательна своему издателю Эми Мур-Бенсон за ее невероятное терпение; читателям Бет Джойс и Эстер Ягильски, которые создали единственную в своем роде потребительскую корзину в благодарность за мои предыдущие книги, а также для того, чтобы воодушевить меня на дальнейшее творчество, и Грейгу МакБину за то, что он помог мне процветать среди хаоса.
Невозможно быть героем, не будучи трусом.
Джордж Бернард Шоу
ПРОЛОГ
Там, куда она собирается, не будет музыки. Зои стояла посреди зала со сводчатым потолком, белыми коврами и окном во всю стену с видом на Тихий океан и пристально смотрела в угол комнаты, прикованная к месту звуками, исходящими из огромной колонки. Она уже смирилась с мыслью, что больше не увидит этот пляж и не вдохнет запаха моря. Она знала, что может прожить без телевизора – и даже с радостью, – без телевидения и его сборища новых молодых талантов, она также может прожить без газет и журналов. Но без музыки? Это было сродни катастрофе. Но потом ее взгляд остановился на фотографии, которая стояла на детском рояле. На этой фотографии Марти было двадцать лет; она стояла на пляже рядом с Максом. Она стояла возле Макса, но не прикасалась к нему, и не было того чувства неосязаемой связи между отцом и дочерью, как будто каждого из них сфотографировали отдельно, а потом эти две фотографии соединили. Зои с беспокойством смотрела на это расстояние между ними. Интересно, а если бы на фотографии была она и Марти, выглядели бы они такими же отдаленными друг от друга? Она боялась, что именно так и было бы. Пришло время это изменить.
На этой фотографии Марти была похожа на мальчика. Зои рассматривала худенькое тело с маленькой грудью, коротко стриженные белокурые волосы, огромные голубые глаза и длинные темные ресницы. Именно сейчас Зои окончательно поняла, что принимает правильное решение. Во всей Вселенной для нее не существовало ничего важнее, чем спасение дочери.
Она решительно повернулась и стала подниматься по широкой винтовой лестнице на второй этаж. На самом деле уезжать навсегда оказалось несложно. Она тщательно все продумала, и теперь у нее даже не было необходимости паковать чемодан. Что она могла бы положить в один чемодан, чтобы этого хватило на всю оставшуюся жизнь? Кроме того, кто-то мог заметить пропажу чемодана. Впрочем, это маловероятно, поскольку у них была отдельная комната на третьем этаже, заполненная багажом, но все же такая опасность была, и она не могла рисковать.
Она вошла в спальню Макса. Они с Максом на протяжении сорока лет их брака спали вместе, тем не менее у каждого из них была своя спальня. Отдельные комнаты были предназначены для того, чтобы проводить время в уединении, для отдыха и чтения, чтобы не беспокоить друг друга, когда кто-нибудь из них работал. И она знала, что именно в комнате Макса она найдет то, что ей нужно. Открыв дверь в гардеробную Макса, она была поражена пряным ароматом, буквально окутавшим ее. Запах бальзама после бритья, которым пользовался Макс, до сих пор наполнял эту комнату, хотя после его смерти прошло уже четыре месяца. Она не прикасалась к одежде, аккуратными рядами висевшей вдоль стен гардеробной, с того горького дня в ноябре, и теперь эта одежда обрела неясные, сюрреалистические очертания. Как мог этот запах вызвать сразу столько боли? Так много воспоминаний? Но сейчас у нее не было на них времени. Она провела рукой по глазам и перенесла стремянку из угла гардеробной к полкам в глубине комнатки. Забравшись на стремянку, она дотянулась до верхней полки.
Нащупав мягкий чехол винтовки, она сняла его с полки. Спустившись со стремянки, она осторожно положила зеленый чехол с винтовкой Макса на ковер в гардеробной, а потом опять вернулась к стремянке. На той же полке она нашла коробку с патронами, пистолет «Беретта» и несколько пустых обойм. Никогда раньше не прикасалась она к этому оружию и не одобряла того, что Макс хранил его. Это, наверное, единственная вещь, из-за которой они когда-либо ссорились.
«Смерть Макса Гарсона ознаменовала конец одного из самых продолжительных и, по многочисленным отзывам, гармоничных браков в Голливуде», – написали в журнале «People».
По большей части это была чрезвычайно точная оценка. И сейчас Зои была рада, что Макс игнорировал ее опасения относительно оружия. Она была вдвойне рада, что сказала друзьям о существовании винтовки и пистолета, а также о том, где они были спрятаны. Они скажут об этом полиции, и полиция обнаружит, что оружие пропало. Идеально.
Полиция, без сомнения, непременно поговорит с Бонитой – психотерапевтом, которую Зои посещала для «облегчения горя». Зои не пришлось даже применять свои актерские способности, чтобы изобразить симптомы депрессии.
– Вы думаете о самоубийстве? – спросила ее Бонита во время последнего визита, когда Зои была особенно плаксива.
– Да, – убедительно кивнула Зои.
– У вас есть план? – спросила Бонита.
Зои вздрогнула от такого вопроса. Откуда Бонита могла узнать об этом? Но потом она поняла, что Бонита спрашивала о том, как именно она собирается покончить с жизнью. Ничего более.
– Нет, – ответила она, прекрасно понимая, что, если она скажет, что у нее есть план, Бонита устроит все так, что Зои запрут где-нибудь, и тогда бульварные газеты будут пестреть этой новостью. Конечно, у Зои был план. Только не тот, на который намекала Бонита.
Она принесла пистолет и винтовку в спальню и вдруг поймала свое отражение в зеркале над туалетным столиком. То, что она увидела, ужаснуло ее. Она выглядела крайне нелепо. Ее длинные светлые волосы лежали на чехле с винтовкой, челка доходила аж до ресниц, при этом в комнате было такое освещение, что кожа ее выглядела болезненной, а глаза казались запавшими. Она была крупной женщиной. Она всегда была высокой и дородной. Раньше, во времена ее Джеймса Бонда, ее считали сладострастной, но сейчас она была просто большой. Мужеподобной. Стареющая секс-богиня. Она рассвирепела, когда прочитала где-то такие слова о себе, а сейчас вдруг поняла, что это правда. Кого она пыталась обмануть, по-прежнему делая такую же прическу, как и в двадцать пять лет, и выкрашивая волосы, чтобы замаскировать седину? Она отвернулась от зеркала и направилась к лестнице. Не будет больше двухсотдолларовых походов в салон красоты, и мысль об этом принесла ей облегчение.
Спустившись вниз, Зои прошла через кухню в гараж, где положила оружие на заднее сиденье своего серебристого «Мерседеса». Вернувшись в дом, который она любила на протяжении стольких лет, она села за обеденный стол и сосредоточилась на последнем – и самом сложном – задании.
Пристально посмотрев на лист пергаментной бумаги кремового цвета, который лежал перед ней на столе, она взяла авторучку марки «Пеликан», подаренную ей Марти несколько лет назад на Рождество, в день, когда мир все еще казался великодушным, а будущее таило в себе столько перспектив. Она прикоснулась ручкой к бумаге.
«Я не вижу другого выхода, кроме как покончить с жизнью накануне моего шестидесятилетия», – написала она. Отодвинувшись от листа бумаги и наклонив голову набок, она заметила, что ее почерк похож на почерк старой женщины. Ее рука предательски дрожала.
– Патетическая старая корова, – проворчала она про себя и продолжила писать.
«Сейчас моя жизнь стоит немного. Мой любимый муж умер; мою дочь по ошибке безжалостно посадили в тюрьму за убийство Тары Эштон; бульварные газеты упорно продолжают замечать каждую морщинку на моем лице, и я теряю свой певучий голос. Несмотря на то что мои актерские способности сейчас в самом расцвете, они остаются незамеченными в эти дни. Роли, которые когда-то доставались бы мне, дают сейчас актрисам намного моложе меня».
Зои на секунду прекратила писать и посмотрела в окно на океан. Последнее предложение звучало унизительно и горько. Она могла бы вычеркнуть его, но тогда ей пришлось бы начать писать с самого начала. Но какое ей в данный момент дело до того, что о ней думают. Она посмеялась над своим раненым эго, над раздражающим нарциссизмом, который преследовал ее на протяжении нескольких последних лет и который, казалось, собирался следовать за ней вплоть до ее фиктивной смерти.
«Ради чего мне жить? – начала писать она опять. – Я надеюсь забрать у себя жизнь там, где меня никто не найдет. Я не хочу, чтобы меня видели в таком состоянии. Марти, прости меня, дорогая. Мне так жаль, что я подвела тебя. Я использовала все возможности, чтобы помочь тебе доказать свою невиновность, но система подвела нас обеих». На этот раз слезы не заставили себя ждать. Одна слезинка упала на лист бумаги, и она смахнула ее рукой со слова невиновность.
Она действительно подвела Марти, и в очень многом: когда постоянно ставила потребности своей карьеры выше нужд дочери; когда передала каждодневную заботу о Марти в руки нянек; когда отослала ее в школу-интернат, чтобы кто-то другой разбирался с ее настроениями и бедами.
«Подозрение никогда не упало бы на тебя, не будь ты моей дочерью, – написала она, – дочерью Зои. Я люблю тебя, моя самая дорогая». У Зои перехватило дыхание, и, прежде чем продолжить писать, она какое-то время пристально смотрела на океан через окно. «Будь сильной, – написала она. – Люблю тебя очень. Мама».
Отодвинув лист бумаги в центр стола, она встала и вытерла влажные ладони о штаны цвета хаки. Ноги еле держали ее, когда она шла к гаражу, и все ее тело дрожало от той серьезности лжи, которую она сейчас написала, а также от страха перед предстоящей поездкой.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Все четыре маленькие комнатки были залиты солнечным светом, и воздух в домике для гостей казался каким-то спёртым. В половине третьего Жаннин выключила кондиционер и открыла все окна, начиная со своей спальни и комнаты Софи, затем в кухне и, наконец, в гостиной. Несмотря на то что в коттедже сразу стало теплее, воздух был сухим – удивительное явление для июня в северной Виргинии, – а едва заметный ветерок принес в комнаты аромат магнолии и лаванды.
Жаннин села на диван, прислонилась спиной к ручке, положила босые ноги на подушку и пристально посмотрела в окно на сады Эйр-Крик. Через пятнадцать минут можно отправляться, сказала она себе. Она приедет слишком рано, но она не может больше здесь ждать.
Вид на сады из этого окна был восхитительным. Полосы красного, фиолетового, желтого и розового то исчезали, то возникали, образуя причудливые узоры на более чем двух акрах холмистого ландшафта, прежде чем терялись в глухих зарослях между коттеджем и большим особняком. Желтое строение девятнадцатого века с черными ставнями – это и был особняк, едва видимый в это время года из-за буйного цветения деревьев. Жаннин часто представляла, что она была хозяйкой своей собственной жизни, а не жила в имении родителей. В действительности Эйр-Крик не принадлежал ее родителям, они просто присматривали за ним. Дом принадлежал Фонду Эйр-Крик, которым управляли потомки первого владельца этого имения – Ангуса Кэмпбелла. Фонд передал по акту достаточно денег округу, чтобы оставить сад и несколько комнат особняка открытыми по выходным для всех желающих. А согласно какой-то неофициальной договоренности, матери Жаннин, Донне Кэмпбелл Снайдер, предоставили право жить в этом особняке вплоть до ее кончины. Кроме этого, она не получила и цента из состояния своей семьи. Это, как всегда думала Жаннин, и было причиной печали ее матери.
Тем не менее Донна и Фрэнк Снайдер обожали имение Эйр-Крик. Они, будучи учителями истории на пенсии, получали удовольствие от задания присматривать за домом и садами и охотно позволили Жаннин и ее дочери Софи жить без арендной платы в «домике для гостей» – эвфемизм, придуманный для того, чтобы скрыть настоящую историю маленького строения: когда-то оно было домом для рабов Эйр-Крик.
В оконном стекле была маленькая трещинка, и, когда Жаннин закрывала один глаз и приближалась к стеклу, она могла отчетливо видеть одну идеальную гортензию голубого цвета. Когда она отодвигалась немного левее, то могла видеть розы, которые Лукас посадил возле колодца желаний. Ей следовало бы встать и заделать отверстие, а не играть с ним, подумала она вскользь, но лишь сменила позу на диване и опять посмотрела на сады.
Эта неугомонность, это клаустрофобное чувство, чувство духоты, не покидало ее все выходные, и она знала, что создала его сама. Она не сделала и глотка воздуха начиная с вечера пятницы, когда смотрела, как ее дочь уезжала в фургоне с девочками из отряда Брауни. Софи улыбалась и хихикала со своими друзьями и выглядела так, будто была совершенно здоровой восьмилетней девочкой – за исключением, пожалуй, бледности и хрупкости тонких белых ручек и ножек. Жаннин махала рукой вслед фургону, пока не смогла уже различать рыжие волосы Софи за тонированными стеклами. Потом она улыбнулась двум другим мамам на автомобильной стоянке у садов Мидоуларк Гарденс и быстро забралась в машину, надеясь, что ее лицо не выдало волнения, которое не покидало ее ни на один день на протяжении последних пяти лет.
Она планировала провести эти выходные в уединении и вычистить дом сверху донизу, но у нее мало что получилось сделать. Она провела субботу со своей матерью в особняке, помогая в ее исследовании по Интернету исторически точных образцов обоев для одной из спален особняка и слушая в очередной раз ее жалобы на Лукаса, садовника, который ухаживал за их садами. Впрочем, Жаннин знала, что на самом деле ее мать не оставляли мысли о Софи. Жаннин и сама понимала, что восемь лет – это слишком рано для того, чтобы проводить выходные в лагере для девочек-скаутов на расстоянии почти двух часов езды от дома, и Жаннин видела, что мама очень злилась на нее за то, что она разрешила Софи поехать. Сидя в офисе, который был частью пристройки к особняку, сооруженной в двадцатом веке, Жаннин пыталась сконцентрировать свое внимание на мониторе компьютера.
– На улице жарко, и она будет пить слишком много воды, – ворчала Донна. – Она забудет принять таблетки. Она будет есть не то, что ей надо. Ты же знаешь, какими бывают дети.
– С ней все будет в порядке, мама, – сказала Жаннин сквозь зубы, хотя она и не могла не разделять мамино беспокойство.
Если состояние Софи ухудшится после поездки, упреков со стороны родителей не будет видно конца. Джо тоже будет в бешенстве. Он звонил прошлой ночью и хотел узнать, сможет ли он повидаться с Софи вечером, когда она вернется домой, и Жаннин знала, что он чувствует то же, что и она: глубокую любовь и беспокойство за ребенка, которого они оба берегли как зеницу ока. Как и Донна, Джо выразил крайнее неодобрение того, что Софи поехала в этот лагерь. Жаннин трудно было игнорировать гнев Джо, поскольку она понимала: он сердится потому, что заботится не только о Софи, но также и о ней самой. Даже в самые ужасные моменты их разрыва и развода она прекрасно видела, что Джо по-прежнему любит ее.
В два сорок пять Жаннин вышла из дома и села в машину. Она поехала вниз по длинной дорожке, посыпанной гравием, с зарослями самшита такого же возраста, как и само имение, по обе ее стороны, и посмотрела на особняк, проезжая мимо него. Ее родители будут дома, с волнением ожидая, когда она привезет их внучку. А она надеялась, что у нее будет немного времени, которое она сможет провести наедине с Софи, прежде чем будет вынуждена разделить ее с родителями и Джо.
Мидоуларк Гарденс были на расстоянии не менее полумили от Эйр-Крик, и автомобильная стоянка у общественных садов была как никогда полной. Когда Жаннин поворачивала на стоянку с Бьюлах-роуд, люди в свадебных нарядах высыпали из одного из кирпичных зданий, вероятно, для того, чтобы позировать для фотографий. Вдалеке, на даче у пруда, Жаннин увидела, как проходила еще одна свадьба. Прекрасный день для свадьбы, подумала она, когда подъезжала к юго-восточному углу стоянки, где она должна была встретить возвращающийся отряд Брауни, но мысли ее быстро перенеслись к Софи. Жаннин представила, как обнимет свою дочь, и больше уже не могла думать ни о чем другом. Она сильнее надавила на педаль газа, проезжая слишком быстро по стоянке, и припарковала машину в углу.
Несмотря на то что Жаннин приехала довольно рано, там уже была другая мама, Сюзанна, которая, облокотившись на многоместный легковой автомобиль, читала книгу в мягкой обложке. Жаннин не очень хорошо знала эту женщину. Она была красивой, немного старше большинства матерей детей возраста Софи, и трудно было сказать, были ли ее волосы длиной до подбородка просто светлыми или они уже поседели. Жаннин улыбнулась, подходя к этой женщине.
– Им повезло с погодой! – подняла голову Сюзанна, заслоняя от солнца глаза.
– Да, действительно. – Жаннин тоже облокотилась о ее машину. – Я рада, что не было слишком сыро.
Сюзанна бросила книгу через открытое окно своей машины.
– О, им бы это не помешало, – сказала она, махнув рукой. – Детям неважно, сыро на улице или нет.
Для Софи это как раз важно, подумала Жаннин, но промолчала. Она безуспешно пыталась вспомнить, как выглядела дочь Сюзанны. По правде говоря, она мало внимания уделяла другим девочкам в отряде Софи. То, что Софи могла поучаствовать в их мероприятиях, было такой редкостью, что у Жаннин не было возможности познакомиться с кем-либо из них или их мамами. Она посмотрела на Сюзанну.
– Ваша дочь… – начала она. – Извините, я не помню ее имени.
– Эмили.
– Эмили бывала в подобных лагерях раньше? – спросила Жаннин.
– Да, бывала, – сказала Сюзанна, – но не так далеко от дома. Я знаю, что для Софи это первый раз, не так ли?
– Да. – Жаннин была тронута, что Сюзанна знала имя ее дочери. Хотя, впрочем, другие матери наверняка говорили о ней.
– Замечательно, что она смогла поехать, – улыбнулась Сюзанна. – Я полагаю, ей уже лучше?
– Намного лучше, – признала Жаннин. Настолько лучше, что это пугало.
– Я слышала, что она проходит какое-то экспериментальное лечение?
– Да, – кивнула Жаннин и нерешительно добавила: – Она проходит курс лечения альтернативной медицины. Она проходит его только пару месяцев, но уже заметно значительное улучшение.
Жаннин было трудно говорить об улучшении состояния Софи, вернее, слышать, как она сама произносит это вслух. Она жила в жутком страхе, что это улучшение непродолжительно. С того момента как Софи начала проходить курс лечения, она не только жила вне клиники, но и научилась кататься на велосипеде, ела практически все, что хотела, и даже начала посещать занятия в школе. Большую часть года ей давали частные уроки на дому или в больнице. Но в последнее время ее состояние настолько улучшилось, что у нее теперь не было необходимости постоянно быть подключенной к аппарату диализа (искусственной почке). Последнюю пару недель ей нужна была эта процедура только две ночи в неделю. И это предоставило ей возможность делать то, чего она никогда раньше не могла: проводить ночь вдали от дома со своими друзьями. Поразительное улучшение состояния Софи казалось сверхъестественным, но доктор Шеффер, исследователь, который проводит курс лечения, предупредил Жаннин, что ее дочери предстоит еще длинный путь. Ей нужно будет дважды в неделю на протяжении по крайней мере одного года делать внутривенные инъекции Гербалины – такое название он дал своему травяному препарату, чтобы оно было больше по душе маленьким пациентам. Несмотря на успехи Софи, ее нефролог, врач, которого она посещала последние три года, не принимал всерьез такой метод лечения, как, впрочем, и все остальные специалисты, с которыми консультировалась Жаннин. Они просили Жаннин позволить Софи пройти еще один традиционный курс терапии с очередным экспериментальным лекарством, но Софи уже прошла несколько подобных курсов, и Жаннин не могла больше видеть, как ее дочь страдает от побочных действий лекарств. При лечении Гербалиной Софи становилось только лучше. Никакой сыпи. Никаких коликов. Никаких припухлостей. Никакой сонливости. Хотя лечащий врач Софи и его коллеги убеждали, что положительные результаты – это всего лишь временное уменьшение количества симптомов, в глубине же болезнь по-прежнему свирепствовала. Они утверждали, что доктор Шеффер дал надежду безнадежной больной, и только недавно перестали называть невысокого, жилистого, сладкоречивого доктора шарлатаном. Жаннин прекрасно понимала положение, в котором оказались врачи. В конце концов, медики боролись с подобной формой болезни почек на протяжении десятилетий, искали пути прекращения разрушения почек. И вдруг появляется какой-то врач альтернативной медицины, со своим сочетанием коры деревьев и трав, и думает, что может сделать то, что до него никто не мог сделать: вылечить эту неизлечимую! Лечащий врач Софи сказал, что терапия Шеффера лишь временная и неэффективная помощь, и Жаннин ужасно боялась, что он может оказаться прав. Она только начала возвращать к жизни свою дочь и не вынесет, если потеряет ее опять.
– А где остальные родители? – Жаннин обернулась и посмотрела в сторону въезда на стоянку. Было почти три часа.
– О, я думаю, будем только вы и я. Я собираюсь отвезти двух девочек домой. Глория и Элисон отвезут остальных, но мы решили, что вы захотите сами забрать Софи, поэтому и не стали спрашивать вас о том, хотите ли вы, чтобы мы подвезли Софи домой.
– Вы правы, – сказала Жаннин. – Я жду не дождусь узнать, как она там.
– Она выглядела такой счастливой, когда села в фургон в пятницу вечером, – сказала Сюзанна.
– Да, действительно. – Жаннин порадовалась, что была в солнцезащитных очках, потому что ее глаза вдруг наполнились слезами. Ее маленькая девочка. Как редко можно было увидеть такую неподдельную радость на лице Софи, радость, а не обычные боль и страх. Боль, которую не дай Бог кому-нибудь из детей перенести.
– Она такая миленькая, – сказала Сюзанна. – Откуда у нее такие рыжие волосы?
– Я полагаю, она взяла их от меня и своего отца, – прикоснулась Жаннин рукой к своим рыжевато-русым волосам. У Джо были темные волосы и голубые глаза, как у Софи.
– У нее проблема с почками? – продолжала расспрашивать Сюзанна.
– К сожалению, да. – Жаннин не возражала против ее вопросов. Они раздражали ее, только когда их задавали в присутствии дочери, как будто Софи была глухой, слепой, а также очень-очень больной.
– Трансплантат помог бы?
– Я уже отдала ей свою почку, – Жаннин грустно улыбнулась. – Но ее организм отверг почку.
Джо предлагал взять также и его почку, но он был не очень хорошим донором. И теперь трансплантат помочь Софи не мог.
– О, мне очень жаль, – сказала Сюзанна доброжелательно. – Впрочем, мне кажется, она неплохо со всем справляется. Я была так удивлена, когда познакомилась c ней, ведь она такая крошечная. Я думала, ей около шести лет. Но словарный запас у нее как у десятилетней. Это просто поразительно.
Жаннин улыбнулась:
– Дети с болезнью почек обычно не большие.
– Вы, должно быть, много пережили с ней, – сказала Сюзанна. – Я зачастую так волнуюсь, когда у Эмили всего лишь насморк… Я по-настоящему восхищаюсь вами.
Жаннин не думала, что ею можно восхищаться. Она справлялась со всем так, как только отчаявшаяся мать могла справляться: делала все, что могла, чтобы жизнь Софи была настолько счастливой и беззаботной, насколько это возможно… и плакала только ночью, когда рядом никого не было.
– Эмили говорила, что вы пилот вертолета, – сказала Сюзанна.
– О! – удивилась Жаннин. – Я была пилотом, очень давно. Перед тем как Софи заболела.
Она научилась управлять вертолетом в армии, а потом, когда работала пилотом в компании по лизингу самолетов, ушла в запас. Неужели Софи говорила людям, что она все еще летает? Может быть, ее смущало то, что Жаннин из смелого пилота превратилась в маму-домохозяйку? Но с хронически больным ребенком на руках Жаннин не могла представить себе иного выхода.
– У Эмили есть тайная надежда, что, когда девочки из отряда немного повзрослеют, вы дадите им несколько уроков пилотажа.
Она и сама об этом думала в те редкие, полные оптимизма моменты, когда представляла Софи в подростковом возрасте.
– Может быть, когда-нибудь, – сказала она. – Это было бы здорово.
Она опять посмотрела в сторону въезда на стоянку.
– Вы, должно быть, волнуетесь за Софи, когда она в отъезде, – неожиданно произнесла Сюзанна, и Жаннин поняла, что волнение легко читалось в ее глазах или, может быть, ее выдавало то, как она то сжимала, то разжимала руки.
– В общем, – призналась она, – это внове для меня. Софи никогда не была вне дома одна, чтобы рядом не было ни меня, ни отца.
Она также никогда раньше не бывала так далеко от «скорой помощи», и по этой причине Джо сказал: о поездке не может быть и речи. Но Софи упросила поехать. Она так редко о чем-то просила, а Жаннин так мало могла для нее сделать. И она сказала «да», после того как получила разрешение доктора Шеффера, который смог уверить даже Джо, что с Софи все будет хорошо, если она будет следить за количеством выпитой жидкости и приедет домой для диализа ночью в воскресенье, а в понедельник появится в офисе Шеффера для приема Гербалины. Джо, который слишком часто и быстро выходил из себя, положился на врача.
Как и лечащие врачи Софи, Джо думал, что лечение Шеффера было мошенничеством, и убеждал Жаннин, что Софи превращают в подопытного кролика. Хотя Жаннин и Джо развелись, когда Софи было пять лет, они обычно соглашались друг с другом во всем, что касалось лечения их дочери. Это экспериментальное лечение вбило клин между ними, а также обострило и так уже натянутые отношения Жаннин с родителями. Они тоже не хотели, чтобы Софи проходила такое нетрадиционное лечение. Жаннин не имела привычки игнорировать неодобрение Джо или своих родителей, по крайней мере так было последние годы. Но Софи была безнадежно больна. Даже диализ не помогал ей, и жить ей оставалось считанные месяцы. Терять было практически нечего.
– Я не думаю, что есть повод волноваться, – попыталась успокоить ее Сюзанна. – Глория производит впечатление очень заботливого и ответственного человека.
– Я немного сомневаюсь в Элисон, – сказала Жаннин. Из двух лидеров отряда Элисон была младшей. Ей всего лишь двадцать пять, и она не замужем. У Элисон не было своих детей. Она была лидером-волонтером в отряде Софи последние два года, и девочки любили ее. Она была веселой и забавной, и от нее веяло духом авантюризма, который обожали девочки, но боялись родители. На протяжении последних двух лет Элисон совершила несколько безрассудных поступков. Незначительных ошибок. Ничего опасного для жизни. Но тогда на ее попечении не было такого болезненного и нуждающегося в заботе ребенка, как Софи.
– О, я думаю, Элисон классная, – сказала Сюзанна. – Сколько вы знаете молодых женщин, которые сами не имеют детей, но все равно хотят работать с детишками? И девочки любят ее. Она хороший пример для них.
Жаннин почувствовала себя немного неловко и поняла, что ей следовало подумать, прежде чем говорить.
Она уже было собралась извиниться, когда увидела, как белый фургон заезжает на стоянку.
– Это они? – спросила она.
– Похоже на то, – ответила Сюзанна.
Фургон направлялся к ним, и Жаннин махнула рукой.
Жаннин отошла от машины Сюзанны. Если бы только она могла различить лица за тонированными окнами фургона! «Терпение», – сказала она себе. Если она бросится к фургону или, не дай бог, начнет плакать, когда увидит Софи, то лишь поставит ее в неловкое положение.
Фургон остановился возле автомобиля Сюзанны. Глория вышла из фургона с водительской стороны и, слегка махнув им рукой, обходя спереди машину, открыла боковую дверь. Пятеро смуглых уставших маленьких Брауни начали выскакивать наружу. Сюзанна сделала шаг вперед, чтобы обнять свою дочь Эмили. Жаннин, ожидая, когда появится шестая девочка, подошла к фургону, пытаясь различить что-то сквозь темные окна, но внутри, кажется, не было никакого движения.
– Жаннин, – обратилась к ней Глория, – а почему вы до сих пор здесь?
– Я жду Софи, – сказала Жаннин, сбитая с толку. – Разве она не с вами?
– А что, Элисон тут еще не появлялась? – удивилась Глория.
Жаннин нахмурилась. Элисон? Глория позволила Софи ехать с Элисон?
– Нет, – старалась она сохранить спокойствие в голосе. – Я тут с без десяти три. Я ее не видела.
– Странно, – сказала Глория, потянувшись в фургон за рюкзаком одной из девочек. – Софи и Холли захотели поехать с Элисон, и они выехали за добрых десять минут до нас.
Сюзанна, должно быть, перехватила панический взгляд Жаннин.
– Может, Элисон отвезла Софи прямо домой? – предположила она.
– Она знала, что должна приехать сначала сюда, – возразила Глория, потянувшись еще за одним рюкзаком.
– Но может быть, Софи и Холли уговорили ее отвезти их прямо домой? – сказала Сюзанна.
Глория покачала головой:
– Она знала, что Жаннин будет ждать ее здесь.
Жаннин только и успевала поворачивать голову, смотря то на одну женщину, то на другую, как будто следила за игрой в пинг-понг.
– Я позвоню домой, – сказала она, направляясь к своей машине. – Надо проверить, не появилась ли она там.
Ее руки дрожали, когда она открывала дверцу и доставала мобильный телефон из салона машины. Она набрала номер телефона особняка, трубку взяла Донна.
– Мам, я в Мидоуларк Гарденс, жду Софи и просто хотела проверить, не привезла ли ее лидер отряда домой.
– Я не видела ее, – сказала Донна. – Может быть, она в коттедже?
– Может быть.
Хотя, если бы Софи подвезли к коттеджу и она увидела, что Жаннин там нет, она наверняка пошла бы по дорожке в особняк.
– Ты не могла бы проверить, пожалуйста?
Жаннин услышала какое-то движение в телефонной трубке.
– Фрэнк, – крикнула Донна. Жаннин представила, как ее отец сидит в кожаном откидном кресле в библиотеке Эйр-Крик, его любимом месте, и либо читает, либо работает на своем ноутбуке. – Сходи в коттедж и посмотри, там ли Софи. Ее могли туда привезти.
– Спасибо, мам, – сказала Жаннин, когда Донна вернулась к телефону.
– С чего бы это им отвозить ее домой, если они должны были встретиться с тобой в Мидоуларк Гарденс?
Жаннин напряглась. «Ну вот, опять», – подумала она.
– Наверное, произошло какое-то недоразумение, – поспешно проговорила она.
– Ну, если они с таким простым заданием не справились, то с чем же еще они могли не справиться?
– Мам, пожалуйста.
– Ей только восемь лет, и она очень хрупкая маленькая девочка, – в голосе Донны появились резкие нотки. – Я не отправляла тебя в лагерь, когда тебе было восемь лет, хотя ты была здорова как лошадь.
Это правда, родители никогда не отправляли ее в лагерь. Ей приходилось самой придумывать приключения, и она их придумывала.
– Я надеюсь, это был потрясающий опыт для Софи, – сказала Жаннин, хотя она так много уже спорила об этом с мамой, папой и Джо на протяжении последних нескольких недель, что понимала: что бы она сейчас ни сказала, все будет бесполезно.
Жаннин услышала на заднем фоне голос своего отца, но не могла разобрать, что он говорил.
– Ее там нет, – сказала Донна в телефон.
– Ладно. Позвони мне, пожалуйста, на мобильный, если она вдруг появится дома, хорошо?
– Насколько она опаздывает?
– Не то чтобы опаздывает, мам. Я просто проверяла на случай, если ее отвезли домой. Мне пора идти.
Закончив разговор, она вернулась к фургону, возле которого беседовали Глория и Сюзанна. Эмили устало прислонилась к своей маме, и Жаннин почувствовала приступ зависти, став свидетелем, истинного тепла между ними. Как бы она хотела, чтобы Софи сейчас была с ней!
Глория и Сюзанна смотрели в направлении въезда на стоянку.
Жаннин проследила за их взглядом, но в это время на стоянке появлялось немного машин.
– Какого цвета автомобиль Элисон? – спросила она.
– Синяя «Хонда», – сказала Глория. – Софи нет дома?
Жаннин покачала головой.
– Они, наверное, сделали остановку, – предположила Сюзанна.
– Мы трижды останавливались, – сказала Глория, тяжело вздохнув. – Тиффани дважды хотела писать.
Жаннин взглянула в дальний угол стоянки в поисках синей «Хонды». Может, Элисон перепутала юго-восток с северо-востоком, но это было тем самым местом, с которого тогда отправлялся фургон. Тем более она, конечно, заметила бы фургон к этому времени.
– Я уверена, они будут с минуты на минуту, – прикоснулась Глория к ее руке. – Они, наверное, застряли в автомобильной пробке.
– Но тогда и вы застряли бы в ней, – возразила Жаннин. – У Элисон есть мобильный телефон с собой? – Ее голос был необычно спокоен, хотя она сердилась на Глорию за то, что та разрешила Софи ехать с неопытным лидером отряда.
– Да, есть, – вздохнула Глория с облегчением, вспомнив об этом. – Ее номер телефона у меня в фургоне. Подождите.
Она быстро направилась к фургону, остановившись лишь на секунду, чтобы сказать что-то своей дочери.
– С Софи все хорошо, – убедительно сказала Сюзанна.
Жаннин попыталась кивнуть, но ее шея как будто одеревенела.
– Она замечательно провела время, миссис Донохью, – заверила ее Эмили, уловив каким-то образом намек своей мамы на то, что Жаннин безумно нуждалась в утешении.
– А чем вы занимались? – Жаннин пыталась улыбнуться Эмили, не выпуская из поля зрения фургон, где Глория делала звонок.
– Мы катались на лошадях, – сказала Эмили. – Это мое любимое занятие.
– Серьезно? – спросила Жаннин. – А Софи каталась на лошади?
– Ага.
Эмили рассказала ей еще о многих вещах, которыми они занимались, но Жаннин не могла отделаться от картинки, как ее дочь сидит, впервые в жизни, верхом на коне.
Глория убрала от уха телефон и направилась к ним.
– Вы дозвонились до нее? – спросила Жаннин.
– Не отвечает, – сказала Глория. – Наверное, она выключила его.
«Замечательно», – подумала Жаннин.
Остальные девочки начинали капризничать. Они устало облокотились на фургон, упрашивая ехать домой. Их щеки были розовыми от солнца, а руки в следах от укусов комаров.
– Будьте терпеливыми, – сказала им Глория. – Как только Элисон будет тут, мы сможем отправиться по домам.
Глория и Сюзанна спокойно болтали, но Жаннин была не в состоянии следить за ходом их разговора и тем более участвовать в нем. Минуты шли, из-за телефона, зажатого в руке, ее ладонь стала влажной от пота, а мир тем временем стал каким-то призрачным. Жаннин лишь смутно замечала движение машин, людей и маленьких Брауни, которые теперь растянулись на участке травы между стоянкой и Бьюлах-роуд. Она постоянно смотрела на часы, пока минутная стрелка упорно двигалась к половине четвертого, а ее мозг перебирал все возможные объяснения опоздания Элисон. Может, Софи стало нехорошо и им нужно было остановиться. Или, может, они попали в пробку, которую каким-то образом избежала Глория.
Или, возможно, Элисон решила вовлечь их в какое-то новое, незапланированное приключение. Жаннин хотела спросить Глорию, о чем та думала, когда отправляла Софи домой в машине Элисон. Были ли у Элисон с собой три страницы с указаниями, которые Жаннин написала, изложив вкратце потребности Софи? Понимали ли эти женщины, насколько больна Софи? Ей вдруг стало интересно, прав ли был Джо, когда не хотел, чтобы Софи ехала в этот лагерь. В конце концов, это могло оказаться глупым решением. Благодаря лечению доктора Шеффера Софи выглядела сейчас довольно хорошо, и лидеры отряда могли просто забыть, как серьезно она больна.
Глория еще несколько раз пыталась дозвониться до Элисон, но безуспешно, и вскоре терпение Жаннин иссякло.
– Вы знаете домашний телефон Элисон? – спросила она Глорию. Ее голос прозвучал отрывисто и грубо, но она смягчилась, когда увидела беспокойство на лице Глории.
Глория знала номер наизусть, и Жаннин набрала его на своем телефоне.
– Алло? – ответил женский голос.
Жаннин сжала трубку.
– Элисон? – спросила она.
– Нет, это Шарлотта. Элисон нет дома.
– Вы ее… соседка по дому?
– Да.
– Я жду ее в Мидоуларк Гарденс, – сказала Жаннин. – Она должна привезти мою дочь и еще одну девочку из Западной Виргинии. У вас есть какие-нибудь новости о ней?
– Нет, – ответила Шарлотта. – Мне на самом деле тоже интересно, где она сейчас. Она должна была быть дома еще час назад. Мы собирались пойти на Полиэстер сегодня вечером.
Жаннин понятия не имела, что такое Полиэстер, и ее это совершенно не интересовало.
– Послушайте, если вы ее вдруг услышите или увидите, попросите ее немедленно позвонить по этому номеру телефона.
Жаннин дала женщине номер своего телефона.
– Вы можете позвонить ей, если хотите, – сказала Шарлотта. – Я могу дать вам номер ее мобильного.
– Мы пытались дозвониться до нее. Она, должно быть, вне зоны досягаемости.
– Сомневаюсь. У нее телефон такого же плана, как у меня. Мы никогда не бываем вне зоны досягаемости.
– Ну тогда, я полагаю, она его выключила.
Шарлотта засмеялась:
– Она никогда не выключает свой телефон. Она боится пропустить любой звонок.
Жаннин попрощалась и опять посмотрела в сторону въезда на стоянку, где небольшая вереница машин ожидала выезда и ни одна машина не собиралась заезжать.
По какой бы то ни было причине, но Элисон все-таки выключила сейчас свой телефон.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Они подождали еще приблизительно до половины пятого, прежде чем позвонить родителям Холли. К тому времени лицевые мускулы Жаннин сводило судорогой от попыток сдерживать плач. Интересно, как вела бы себя другая мама в подобной ситуации? Мама здорового ребенка отнеслась бы к такому опозданию, наверное, более спокойно. Она хотела бы вести себя как типичная мама типичного ребенка, но у нее так мало было в этом практики.
Жаннин стояла возле Глории, когда та звонила родителям Холли, но, судя по репликам, было очевидно, что родителей дома не было.
– Ты сестра Холли? – спросила Глория по телефону. – Ты передашь им, чтобы они позвонили мне, как только приедут домой? Это важно. Нет, не беспокой их сейчас. Я уверена, что все нормально. – Ее голос звучал немного напряженно, но в то же время оптимистично. – Просто Холли до сих пор не вернулась из лагеря, и я хотела им сообщить об этом, ничего более. – Она продиктовала девочке номер своего телефона и улыбнулась Жаннин.
– У них семеро детей, – сказала она. – Можете себе представить?
«Они могут потерять одного ребенка, и при этом у них еще шестеро останется», – подумала Жаннин, хотя понимала, что подобные мысли были неразумными и бессердечными.
– Холли родилась как раз в середине, – продолжала Глория.
Сюзанна взглянула на Эмили, которая лежала на газоне с остальными четырьмя девочками.
– Эм – тоже средний ребенок, – сказала она. – Хотя у нее нет синдрома среднего ребенка. Пока нет, по крайней мере.
– У Джейсона он есть, это точно, – сказала Глория, имея в виду своего сына. – Плюс ко всему он родился между двумя девочками, так что ему приходится справляться не только с синдромом среднего ребенка.
Жаннин нечего было добавить в этой беседе. Как могли Глория и Сюзанна стоять там и болтать о порядке рождения, когда Софи и Холли опаздывали более чем на полтора часа? Она отошла от двух женщин и набрала еще раз номер мобильного Элисон, но ответа по-прежнему не было. Она думала о том, что сказала Шарлотта, соседка Элисон по комнате. Элисон никогда не выключала свой мобильный телефон, боясь пропустить звонок. Может, во время езды она не отрывалась от телефона? Может, она сконцентрировалась на разговоре, а не на ведении машины и врезалась в дерево? Но тогда разве Глория не увидела бы аварию, она ведь ехала за ней? Может, Элисон поехала другим путем? Тогда Глория не смогла бы увидеть аварию и…
– Почему бы мне не отвезти девочек по домам? – Сюзанна прервала ее размышления, задав вопрос Глории. – У меня многоместный автомобиль. Они все могут там поместиться. Рэнди тоже, – сказала она, имея в виду дочь Глории.
Глория посмотрела на часы и кивнула в знак согласия.
– Это было бы здорово, – сказала она, – нет смысла всем нам здесь ждать.
Сюзанна приобняла Жаннин.
– Я уверена, что все будет хорошо, – сказала она. – Это лишь одно из нелепых недоразумений. Вот увидите.
– Я надеюсь, – попыталась улыбнуться Жаннин.
Она облокотилась на фургон, наблюдая, как Глория и Сюзанна помогали девочкам загружать вещи в многоместный автомобиль. Жаннин подумала, что ей следует помочь им, но чувствовала, что не может сдвинуться с места, завороженная видом здоровых загоревших ручек и ножек девочек, пока они забирались в машину со своими спальными мешками и рюкзаками. До слуха донеслась какофония свистков и аплодисментов, и Жаннин повернулась, чтобы посмотреть, как с другой стороны стоянки на Бьюлах-роуд выезжала машина, к заднему бамперу которой были привязаны развевающиеся ленточки. Ее мысли были так полны волнений, что ей потребовалось какое-то время, чтобы осознать, что это уезжали жених с невестой. Глория стояла возле Жаннин, наблюдая, как автомобиль Сюзанны выезжал со стоянки. Она опять посмотрела на часы.
– Я думаю, нам следует позвонить в полицию, – проговорила она. – Мы должны убедиться, что не было никаких аварий.
– Да, – согласилась Жаннин.
Она подумала, что им следовало позвонить в полицию еще час назад.
Снова она слушала, как Глория говорит по телефону строгим, ровным голосом, описывая проблему словами, которые Жаннин показались слишком мягкими для такой ситуации. Ей хотелось вырвать телефон из рук Глории и рассказать диспетчеру то, как она видит эту ситуацию, но она продолжала крепко сжимать свой собственный телефон.
– Они пришлют сюда кого-нибудь, чтобы переговорить с нами, – сказала Глория после того, как закончила разговор. – Хотя я надеюсь, что к тому времени, как они приедут, они нам будут не нужны.
Она посмотрела на Бьюлах-роуд, как будто надеялась увидеть синюю «Хонду».
– Не могу поверить, что это происходит, – сказала Жаннин. – Первый раз я позволила ей поехать куда-то самой, и теперь она… Кто знает, где она может быть?
Глория нежно обняла Жаннин за плечи.
– Я уверена, у нее все хорошо, – сказала она. – К тому же, Жаннин, Софи здорово провела время. Я была так рада, что она наконец-то могла повеселиться с остальными девочками. Я все никак не могу привыкнуть к тому, что ей, кажется, стало, намного лучше.
– Я знаю, – сказала Жаннин. – Но ей по-прежнему надо быть очень осторожной. Следить за потреблением жидкости и за своей…
– И за своей диетой, – закончила Глория за нее. – Мы были очень внимательны к ней, Жаннин. Мы были очень бдительны. Хотя она знает, что делать, чтобы позаботиться о себе. Она очень серьезна во всем, что касается ее состояния.
– Да, это так, – признала Жаннин. – Но все усложнилось из-за лечения, которое она сейчас проходит. Ее потребности в жидкости постоянно меняются.
– Она рассказала мне о Гербалине.
– Что она сказала о ней? – спросила Жаннин с любопытством.
– Что сначала терпеть ее не могла. Уколы были болезненными и все такое. Но она знала, что это лекарство намного улучшит ее состояние. И оно дало ей больше свободы по вечерам, позволяя не быть постоянно подключенной к аппарату.
– Так и есть.
Она вспоминала, как Софи плакала, когда толстая иголка в первый раз проколола ее вену. Но в последнее время она была такой храброй и даже сама протягивала руку для инъекций доктора Шеффера. Жаннин была обязана Лукасу и его дереву мужества за такую перемену.
– Это излечение? – спросила Глория. – Или просто лечение?
Жаннин вздохнула.
– Это зависит от того, кого вы спросите, – сказала она. – Врач, который проводит этот курс терапии, считает, что в конечном итоге излечит ее. Но предыдущие врачи Софи думают, что это лишь продлевает ее жизнь на какое-то время.
Она отвернулась от Глории, посмотрев в сторону дороги: слезы опять жгли ей глаза.
Глория пожала плечами.
– Даже если это так, по крайней мере, сейчас она может хорошо проводить время.
– Я думаю точно так же, – проговорила Жаннин, хотя знала, что лжет. Ее не могло успокоить временное облегчение страданий Софи. Ей хотелось, чтобы у Софи была нормальная жизнь, такая же нормальная, как у дочери Глории.
– Она такая чувствительная маленькая девочка, – заметила Глория. – Не то чтобы она была слишком восприимчива к тому, что люди о ней говорят, или что-то вроде этого. Но она чувствительна к нуждам других девочек. Брайана тосковала по дому в первую ночь, и Софи рассказывала ей анекдоты, чтобы отвлечь ее.
– Это похоже на мою девочку, – улыбнулась Жаннин. Софи всегда говорит о других девочках в больнице с сочувствием. Ей было так жаль, что они болели, как будто она не осознавала, что сама была одной из них.
– Она сказала, что волнуется за вас, – сказала Глория.
– За меня?
– Что вы будете чувствовать себя одиноко в выходные.
Жаннин покачала головой, прижимая кулак ко рту.
– Я не хочу, чтобы она волновалась за меня, – сказала она.
И все же она знала, что Софи всегда волновалась. Не раз уже Жаннин, стоя в больничном коридоре и заглядывая незаметно в палату Софи, видела бледное, покрытое веснушками, искаженное от боли и страданий лицо дочери, которое вмиг менялось – вдруг появлялась беззаботная улыбка, – как только Софи понимала, что мама может ее увидеть. И сейчас, где бы Софи ни была, она должна была знать, что Жаннин волнуется за нее. И это расстроит ее. Софи всегда брала на себя слишком много ответственности за чувства других людей.
Полицейская машина заехала на стоянку и отправилась к юго-восточному углу, замедляя ход по мере приближения к ним. Машина остановилась рядом с фургоном Глории, и все надежды Жаннин устремились к молодому офицеру, который вышел из автомобиля. Сам он выглядел чуть старше подростка. Она увидела немного обгоревший нос и то, как неуклюже он держался, будто вдруг оказался в полицейской униформе своего отца и не совсем понимал, как ее носить.
– Это вы две дамы с теми опаздывающими девочками-скаутами?
– Да, это мы, – ответила Глория, но Жаннин была поражена бесчувственностью его слов.
Те опаздывающие девочки-скауты. Она предположила, что так легко выходила из себя именно из-за своей чувствительности.
– Они должны были быть здесь в три часа, – продолжила Глория и рассказала ему об обратной поездке из лагеря и назвала имена Элисон и двух девочек. Он медленно, аккуратными полуквадратными буквами записал информацию в маленький блокнот.
– Вы уверены, что они поехали по той же дороге, что и вы? – спросил он Глорию. Он произнес слово «дорога» с характерным акцентом.
– Я предполагаю, что да. Я имею в виду, что туда мы ехали друг за другом. Думаю, она поехала бы по той же дороге и назад.
– Но вы не знаете этого наверняка?
– Нет.
– Вы заметили что-нибудь необычное, когда возвращались? Какое-нибудь строение или, может быть, что-нибудь происходило у обочины дороги – ремесленная ярмарка, например, или что-нибудь такое, ради чего они решили остановиться?
– Нет. Но я, впрочем, особо и не смотрела.
Молодой человек изучал свои записи в блокноте, как будто не знал, что с ними делать.
– Ладно, прежде всего давайте соберем всех здесь. Соседку лидера отряда, вашего мужа, – кивнул он в сторону Жаннин, – родителей другой девочки. И я собираюсь пригласить сюда своего начальника. У него есть телефон, и он сможет уточнить у диспетчеров дороги, были ли какие-нибудь сообщения о несчастных случаях. К сожалению, только малая часть дороги проходит через округ Фэирфакс, так что нам придется сотрудничать с полицейскими других участков между этим местом и лагерем. Правда, из-за недавней смены дежурных диспетчеры, которые сейчас на службе, могут не знать о несчастных случаях на других сменах.
Он постукивал кончиком ручки о подбородок и внимательно смотрел в свой блокнот. Жаннин тем временем теряла терпение.
– Но разве у них нет записей обо всех несчастных случаях? – спросила она.
– Да, конечно. Я просто думал вслух. Не следует мне этого делать.
Он улыбнулся ей, но она отвернулась от него. Он был слишком молод, чтобы иметь собственных детей, подумала она. Он понятия не имел, каково это. Она наблюдала, как он шагал к своей машине, и в этот момент зазвонил телефон Глории.
Глория быстро поднесла телефон к уху, но это звонила мать Холли. Жаннин хотелось закричать от разочарования.
– Да, – говорила Глория в телефон, – она едет в машине с Элисон и еще одной девочкой из отряда Брауни, Софи Донохью, но они пока не появились. Я уверена, что все нормально, однако мы связались с полицией, просто на случай, если… Да, вам следует приехать. Полиция хочет, чтобы все были тут.
Осознание того, что полиция хотела, чтобы все собрались в Мидоуларк Гарденс, почему-то только подчеркивало серьезность ситуации.
– Я позвоню своему бывшему мужу, – сказала Жаннин, набирая номер телефона на своем мобильном.
Вместо Джо прозвучало только записанное им сообщение о том, что он не может подойти к телефону в этот момент.
Ну вот, еще один мобильный телефон выключен, подумала она. Но в случае с Джо Жаннин, по крайней мере, хорошо знала, где его искать… и кто там с ним будет.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Джо никогда не видел, чтобы Паула была такой агрессивно активной на теннисном корте. Он попытался отбить подачу, но упустил мяч и чуть не упал.
Похоже, Паула выходит из состояния траура, подумал он, бросая ей мяч через сетку.
Шесть недель назад он сопровождал ее в поездке во Флориду на похороны ее матери. Он жил с ней в доме ее детства, пытаясь утешить ее, хотя временами казалось, что это невозможно. Мама была ее последним родственником, и боль, причиненная ее смертью, была неистовой и только сейчас начала проходить. Это была особенная боль, слишком хорошо знакомая Джо.
Но сегодня его сердце было далеко от этого теннисного корта в Рестоне, оно было в Эйр-Крик. Там, где Софи, должно быть, возбужденно рассказывает Жаннин о своих выходных в лагере. Он хотел знать все об этих выходных. Даже несмотря на то, что он был крайне против ее поездки, он надеялся, что она хорошо и даже здорово провела время. Он очень надеялся, что его опасения относительно поездки окажутся безосновательными.
Паула вскрикнула, отправляя последний мяч через сетку явно вне зоны его достижения. Джо даже не попытался его отбить. Вместо этого он наклонился, положив руки на колени, и решил отдышаться после бешеной гонки, которую она ему устроила.
– Поздравляю! – прокричал он через сетку.
Впервые она так убедительно победила. Он выпрямился, подошел к сетке и пожал ей руку.
– Ложная победа, – сказала Паула, вытаскивая заколку из своих темных волос и позволяя им упасть на плечи. Она откинула их с лица движением головы.
– Почему ты так говоришь? – спросил он, пока они шли по разные стороны сетки к скамейкам.
– Потому что ты ни малейшего внимания не уделил игре.
– Ну да, может, я и был недостаточно сосредоточен, но ты честно выиграла.
Паула села на скамейку и вытерла лицо полотенцем.
– Ты все еще волнуешься о Софи, да?
– Не то чтобы волнуюсь, – ответил он, укладывая ракетку в чехол. – Если бы в лагере что-нибудь случилось, нас бы известили. Просто мне любопытно, как все прошло. Это ее первый подобный опыт.
– Первый возможный опыт, – напомнила ему Паула, и он знал, на что она сейчас намекала.
– Правильно, – сказал он.
Он сел и сделал большой глоток из бутылки с водой.
– Но ты все еще не можешь признать, что именно такое лечение привело к улучшению ее состояния, не так ли?
– О, я хотел бы поверить в это, – сказал он. – Но все говорят – все, кроме врача, который проводит этот курс терапии…
– Шеффер, – подсказала она. – И я знаю, что ты сейчас скажешь. Что улучшение ее состояния – это лишь временное действие трав.
Он понял, что начинает звучать как испорченная пластинка.
– Правильно. Так кому бы ты поверила? – спросил он. – Такая болезнь почек, как у Софи, известна уже давно, исследователи тщательно изучают ее со всех сторон. Мне верить им или какому-то врачу альтернативной медицины, который появился из ниоткуда со своим мешком сорной травы?
– Но ее состояние значительно улучшилось! – горячилась Паула.
– Я признаю, благодаря инъекциям, которые ей делают, она чувствует себя лучше, но это не значит, что ей действительно лучше.
– Ты собираешься в Эйр-Крик, чтобы повидаться с ней сегодня?
– Ага. Хочешь поехать со мной?
Паула кивнула.
– Если ты не против, – сказала она. – Но если ты хочешь провести время наедине с ней и Жаннин…
Он был благодарен ей, что она подумала об этом, но он также знал, как Паула любила Софи.
– Нет, я хочу, чтобы ты…
При звуке захлопывающейся двери машины они оба повернулись в сторону маленькой стоянки. Теннисный корт был окружен деревьями, и Джо встал, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь ветки. К теннисному корту со стороны стоянки бежала женщина.
Он нахмурился:
– Похоже, это Жаннин.
– Джо! – закричала женщина, снимая цепочку с замка двери, которая вела на корт, и в этот момент он отчетливо увидел ее – достаточно отчетливо, чтобы разглядеть страх на ее лице.
Он замер на месте. Софи. Что-то было не так. Паула стояла рядом с Джо, сжимая его руку, в то время как Жаннин бежала к ним.
– Что случилось? – спросил он, вновь обретя голос и сделав шаг вперед. – С Софи все в порядке?
Жаннин взглянула на Паулу, а затем опять на Джо.
– Она до сих пор не вернулась из лагеря, – проговорила Жаннин, тяжело дыша от бега. – Она едет с еще одной девочкой и одним из лидеров отряда. Я ждала ее в Мидоуларк Гарденс, но они пока не появились.
– В котором часу она должна была приехать? – спросил он.
– В три.
Джо посмотрел на часы. Было шесть тридцать.
– Она опаздывает на три с половиной часа?
– Да.
– Нам нужно позвонить в полицию и…
– Полиция уже знает, – сказала Жаннин. Завитки ее рыжевато-русых волос сбились на влажном лбу. – Они хотят, чтобы все приехали в Мидоуларк Гарденс, чтобы попытаться понять, что могло случиться.
– Проклятье! – Джо ударил кулаком по забору и увидел, как вздрогнула Жаннин. – Я знал, что ей не следовало отправляться в эту поездку!
Паула положила руку ему на плечо.
– Не сейчас, Джо, – мягко сказала она. – Мы поедем за тобой, – обратилась она к Жаннин. – Где именно на стоянке мы должны встретиться?
– В передней ее части, возле Бьюлах-роуд, – ответила Жаннин и, повернувшись, побежала к калитке. – Вы увидите белый фургон лидера отряда.
Схватив свои вещи, Джо и Паула бросились за ней через корт.
– Может, к тому времени, когда мы доберемся туда, они уже приедут, – предположила Паула, когда они сели в машину Джо. Паула всегда была такой – рациональной и полной оптимизма. Последние четыре года она работала вместе с Джо в аудиторской фирме. Коллега по работе и самый близкий друг. Порой он не знал, что бы он делал без нее, чтобы не сойти с ума. Хотя в данный момент даже Пауле не удавалось смирить его гнев.
Он ударил обеими руками по рулю.
– Мне нужно было подать на Жаннин в суд за этот идиотский курс лечения, – пробормотал он. – Я не должен был позволять моей дочери становиться подопытным кроликом.
– Этот курс лечения на самом деле никак не связан с тем, что Софи до сих пор не приехала из…
– Очень даже связан, – резко оборвал он Паулу. – Если бы она не чувствовала себя лучше, она никогда не поехала бы туда.
– Ты не прав, Джо, – голос Паулы был спокойным. – Разве ты не понимаешь, насколько это замечательно, что она чувствует себя гораздо лучше?
– Болезнь по-прежнему там, Паула, – сказал он. – Она все еще свирепствует. Все еще убивает ее.
Эти слова заставили ее замолчать, она больше не промолвила ни слова, сидя рядом с ним. Последние недели это было основной темой их раздора, и он знал, что она уже устала от этого спора.
Три года Софи лечили самые прославленные врачи в стране в полном составе. Когда Жаннин сказала, что планирует использовать нетрадиционные методы лечения Софи, Джо попросил специалистов отговорить ее. Один из них сказал Джо, слишком резко сказал, что Софи умрет в любом случае, так что практически не важно, какое лечение она проходит сейчас. Однако другой врач часами разговаривал с Жаннин по телефону и лично встречался, но она не отступила от своего решения подвергнуть Софи лечению «змеиным маслом» этого Шеффера.
Джо лично ходил к Шефферу, решительно настроенный попытаться понять, каким образом Гербалина может помочь. Шеффер был плохим собеседником, и встреча с ним нисколько не уменьшила беспокойства Джо по поводу этого курса терапии. Даже голос Шеффера был слабым и нерешительным. Но он сказал Джо, что «практически уверен», что нашел нечто такое, что поможет детям с болезнью Софи. Это и был его ответ на все вопросы Джо.
В начале апреля главный нефролог Софи связался с Жаннин, чтобы рассказать ей о новом исследовании Джона Хопкинса с использованием более традиционного подхода к лечению болезни Софи. Джо умолял Жаннин дать Софи этот шанс, но Жаннин оказалась непоколебимой. Она не хотела больше подвергать Софи страданиям и нашла поддержку у сомнительного источника.
– Это садовник во всем виноват, – пробормотал он, когда поворачивал на Рут, 7.
– Что? – переспросила Паула.
– Садовник в Эйр-Крик. Ну, ты знаешь, Лукас Трауэлл. Парень, о котором родители Жаннин думают, что он педофил.
Он представил, как худой садовник в очках подрезает азалии или мульчирует почву под деревьями в Эйр-Крик. Те несколько раз, когда Джо видел его в саду, Лукас отрывался от своего занятия и пристально смотрел на него. Не просто взглянул на него, а буквально таращился, как будто Джо был представителем какого-то вида растений, которого садовник никогда раньше не видел. Определенно в этом человеке было что-то странное.
– Каким образом он может быть в этом виноват? – удивилась Паула.
– Он сказал ей, что этот курс лечения – замечательная идея и что, по его мнению, это имеет смысл. Ради всего святого, он ведь садовник. И возможно, сумасшедший. Он живет в чертовом домике на дереве. Я поверить не могу, что она прислушалась к нему, а не к врачам Софи.
Родители Жаннин и он объединили свои усилия, чтобы отговорить Жаннин от этого лечения, а также от того, чтобы она отправляла Софи на эти выходные, но у них ничего не получилось. Жаннин, казалось, была околдована этим ненормальным врачом и чудаковатым садовником.
– Представляю, что чувствует Жаннин, – участливо сказала Паула, не желая его расстроить. – Она беспокоится о качестве жизни Софи. Так, как я о своей маме до того, как она умерла.
– Ну, я лично думаю, Жаннин сошла с ума. – Он посигналил водителю, который влез впереди него, отрезав его от Жаннин. – Начнем с того, что она никогда не отличалась особой рассудительностью.
– Послушай, Джо, – сказала Паула, поправляя ремень безопасности так, чтобы иметь возможность повернуться к нему лицом. – Ты зол и расстроен, неудивительно, что ты пытаешься найти виноватого, но правда в том, что даже если Софи до сих пор не приехала из лагеря, в этом не виноват ни Шеффер, ни его курс лечения, ни садовник-педофил, ни Жаннин, ни…
– Жаннин виновата, – прервал ее Джо, обгоняя впереди идущую машину и пристраиваясь опять за машиной Жаннин. – Софи не следовало отправляться в эту поездку. Она никогда не бывала вдали от нас. Даже в те дни, которые она проводила в больнице, рядом с ней всегда был кто-нибудь из нас. Жаннин просто проигнорировала мое мнение. Я этого тоже понять не могу. На протяжении последних нескольких лет мы с ней соглашались во всем, что касалось Софи. А теперь…
– Ты хочешь сказать, что она всегда шла у тебя на поводу?
Он взглянул на Паулу.
– О чем ты? – спросил он.
– Я говорю о том, что Жаннин ни на секунду не подумала о себе, с того момента как Софи заболела, а ты и ее родители свалили всю вину на нее.
– Я никогда открыто не винил ее, – сказал он, однако понимал, что аргумент слабоват и Паула видела его насквозь. – Хотя я все-таки считаю – вероятность того, что проблема Софи возникла из-за работы Жаннин «солдатом Джейн», слишком велика.
– О, Джо, но ведь нет данных о том, что кто-то еще из солдат, участвовавших в операции «Буря в пустыне», родил ребенка с болезнью почек. Просто из-за того, что Жаннин…
– Не будем говорить об этом, ладно?
– Ты всегда говоришь так, когда вот-вот проиграешь спор!
Он едва слушал ее. Они стояли у светофора на Рут, 7, зеленый свет очень долго не загорался. Он видел затылок Жаннин в впереди стоящей машине. Она смахнула волосы с лица… или, может быть, смахнула слезы с глаз, и он смягчился. Если бы он сейчас был в ее машине, он бы прикоснулся к ней. Взял ее руку, наверно. У них уже очень давно не было физического контакта. Но это не означало, что ему этого не хотелось.
– Как я могу так злиться на нее и в то же время так хотеть сжать ее в своих объятьях? – с болью в голосе проговорил Джо.
Паула какое-то время молчала, а потом тихо произнесла:
– Ты все еще любишь ее.
Он все время смотрел на дорогу. Откуда Паула могла это знать? Он никогда об этом не говорил. За исключением последнего замечания, которое, он знал, было неуместным и по времени и по содержанию. Он месяцами не говорил ничего хорошего о Жаннин. Откуда женщины всегда знают, о чем ты думаешь?
– Почему ты так говоришь?
Он свернул с Рут, 7 на Бьюлах-роуд, следуя вплотную за машиной Жаннин.
– Желание сжать ее в объятьях – это просто мужской способ выражения любви.
– Я не могу любить ее. Я слишком зол на нее.
– Любовь и злость могут спокойно существовать в одно и то же время, – сказала Паула. – Уж я-то знаю.
Уже пять лет Паула была в разводе с человеком, который разорил ее в пух и прах. Но только недавно она перестала говорить о нем с каким-то страстным желанием.
– Я даже не знаю, что чувствую к ней, – сказал Джо. – Просто я думаю… мы когда-то были командой. Мы думали одинаково – по крайней мере, о том, что касалось Софи.
Он знал, что брак распался по его вине. Он был тогда глуп и зол, и, если бы он мог помириться с Жаннин, он бы это сделал. Он хотел, чтобы она вернулась. Они были созданы, чтобы быть семьей.
– Джо, послушай, – прервала его раздумья Паула. – Сейчас Жаннин нужна поддержка. Вы, ребята, нужны друг другу. Так что забудь о своем гневе и будь пока просто папой. Ладно?
Она была права. Он кивнул:
– Я попробую.
Стоянка у Мидоуларк Гарденс была почти пуста, за исключением какой-то суеты в углу, который был ближе всего к дороге. Джо проследовал за машиной Жаннин через стоянку и припарковался между белым фургоном и полицейской машиной. Быстро осмотрев небольшую группу людей, он попытался найти среди них чрезвычайно худенькую, маленькую рыжеволосую девочку, надеясь, что, пока Жаннин ездила в Рестон, Софи приехала в целости и сохранности.
Но Софи там не было. Джо и Паула вышли из машины и проследовали за Жаннин.
– Есть какие-нибудь новости? – спросила Жаннин высокую женщину, которая покачала головой и взглянула на Джо.
– Вы папа Софи? – протянула ему руку женщина, и он пожал ее слегка, прикоснувшись лишь на мгновение.
Он злился и на нее тоже. Злился на всех, кто хотя бы косвенно подверг Софи опасности.
– Да, – сказал он.
– Я Глория Мосс, лидер отряда Софи.
– Что происходит?
Он услышал нетерпеливую, офицерскую тональность в своем голосе и ощутил успокаивающее прикосновение руки Паулы.
– Сержант Лумис только что приехал, – сказала Глория, указывая на большого черного мужчину в униформе.
Он разговаривал с молодым офицером, который активно жестикулировал во время разговора, рассекая руками воздух. Глория представила Джо, Паулу и Жаннин родителям Холли, Ребекке и Стиву Крафт, которые, по-видимому, приехали несколькими минутами раньше в большом «Сабербане» темно-синего цвета. У всех была масса вопросов, они могли задать их друг другу, но ни у кого не было ответов. И в этой неизвестности они ждали, пока сержант говорил с кем-то по телефону. Джо хотелось подойти и поторопить его, заставить его сделать что-нибудь, но он знал, что это не поможет.
На стоянку быстро въехала «Хонда», заставив всех замереть на секунду в надежде, но потом они поняли, что машина была серебристого цвета. Она остановилась у забора, и из нее выскочила какая-то девушка.
– Я Шарлотта, – прокричала она, подбегая к ним. – Соседка Элисон. Есть какие-нибудь новости?
– Нет, – ответила Жаннин. – Она с вами тоже не связалась?
Шарлотта покачала головой. Она выглядела лет на двадцать. У нее были светлые волосы длиной до плеч и крошечные очки на носу. Буквально через несколько секунд Джо уже знал, что она принадлежит к тому типу девушек, которые любое событие могут превратить в катастрофу.
– Это ужасно, – повторила она несколько раз. – Элисон никогда не задержалась бы так долго без уважительной причины. Мы должны были сегодня выйти в свет.
– Ну, над этим уже работает полиция, – сказала Глория, хотя вид у нее был неубедительный, когда она глянула мельком на сержанта и молодого офицера. На лице Глории застыли напряжение и беспокойство. Ей примерно 35 лет, как ему и Жаннин, подумал Джо, а лоб уже испещрен глубокими горизонтальными линиями и тонкие губы плотно сжаты.
Жаннин же переносила волнение, как всегда, со спокойной решительностью, которая делала ее лицо безмятежным, по нему трудно было что-либо понять. Как часто он видел это лицо, склонившееся над кроватью Софи в больнице или в ожидании новостей от того или иного доктора. Он знал, что она даст волю эмоциям позже, когда будет одна. Но пока внешних признаков страданий, которые, он был уверен, она сейчас испытывает, практически не было.
Родители Холли вели себя совершенно иначе. Стив и Ребекка Крафт широко и оптимистически улыбались, как будто они постоянно сталкивались с такими проблемами и просто не позволяли им расстраивать себя. Они были парой постарше, примерно по 45 лет, предположил Джо, и были похожи на постаревших хиппи. Седые волосы Стива были собраны в хвостик, а седовато-каштановые волосы Ребекки ниспадали на плечи. Двое из их семерых детей были с ними – маленький мальчик, который только начал ходить, И шестилетний мальчик угрюмого вида по имени Трэт.
– Все будет хорошо, – сказала Ребекка, укачивая малыша на руках. – Так всегда бывает. Мы так часто через это проходили, что уже привыкли.
Их оптимизм был заразительным. Ну, по крайней мере Джо пытался заразиться им, слушая, как они рассказывают о злоключениях своих старших детей. Слушая успокаивающие голоса Стива и Ребекки, он почувствовал себя молодым, неопытным папашей.
Сержант Лумис наконец подошел к ним, жестом пригласив всех собраться вместе. Джо стоял между Жаннин и Паулой, лицом к белому фургону, и слушал низкий голос Лумиса.
– Полицейские участки между этим местом и скаутским лагерем приведены в полную готовность, им приказано уведомлять нас обо всех несчастных случаях и происшествиях по всему маршруту, – сказал он. – Пока не было никаких сообщений об авариях, в которых могла пострадать машина мисс Данн. Вполне возможно, что они просто заблудились.
– Она отлично ориентируется на дорогах, – выступила вперед Шарлотта. – Когда мы оказываемся в Джорджтауне или в округе Колумбия, именно она находит дорогу, в то время как остальные теряются. Правда, ей также нравится сокращать путь, и иногда этот путь оказывается на самом деле еще длиннее.
– Они опаздывают на четыре часа, – слова Джо придали реальности обстоятельствам, и он облизнул свои пересохшие губы. – Уж если они заблудились, то, должно быть, за тридевять земель.
– Кроме того, возможно, они просто остановились передохнуть или поесть где-нибудь, – предположил сержант Лумис. – Не исключено, что какое-то событие или достопримечательность заставили их свернуть с дороги и они просто не подумали, что все будут обеспокоены их опозданием.
– Если бы Элисон опаздывала, она позвонила бы мне, – сказала Шарлотта. – Чувствую, случилось что-то очень плохое.
Она буквально выкручивала себе руки, и Джо не мог отвести взгляд от того, как суставы ее пальцев белели, а потом опять розовели каждый раз, когда она сжимала одну руку другой.
– Я думаю, что здесь имеет место один из этих двух вариантов, – сержант Лумис, казалось, не слышал замечаний Шарлотты. – Но мы должны рассмотреть и другие варианты.
– А какие-нибудь путешественники в этом районе, случайно, не были убиты недавно? – спросила Шарлотта, и все повернулись к ней в ужасающей тишине.
– Давайте не будем думать о худшем, ладно? – решительно сказал Лумис с мягкой интонацией.
– Тем не менее ответьте: кого-нибудь убили недалеко от лагеря недавно? – упорствовала Глория.
– Не недавно, и не совсем возле лагеря, – сказал Лумис. – Это произошло прошлой осенью на Аппелачейской тропе. Нашли двух женщин. Но не стоит об этом думать.
По крайней мере, сейчас. Джо услышал непрозвучавшие слова в конце фразы, сказанной сержантом.
– Есть какая-то вероятность того, что Элисон Данн похитила девочек? – Лумис посмотрел сначала на Глорию, потом на Шарлотту и опять на Глорию. – Я не говорю, что именно так и произошло, но мы должны рассмотреть все варианты.
– Это безумие, – нервно рассмеялась Шарлотта. – Зачем ей это? Элисон никогда бы не сделала ничего подобного.
– Она вела себя как-то необычно, когда собиралась отвезти девочек домой? – спросил Лумис Глорию.
Глория покачала головой:
– Нет, ваши предположения нелепы, сержант. Элисон очень ответственный человек. Я знаю, у нее репутация немного легкомысленной девушки… но это из-за ее любви к развлечениям. Она никогда не сделала бы того, что вы предполагаете.
Джо слышал рядом с собой дыхание Жаннин. Глубокое неровное дыхание, и каждые несколько секунд ее взгляд покидал сержанта и устремлялся ко въезду на стоянку. Он не винил ее. Он тоже ждал, что Элисон и его дочь приедут с минуты на минуту. День клонился к закату. Скоро станет темно.

Читать книгу дальше: Чемберлен Диана - Ради тебя