Лейбер Фриц Ройтер - Требуется неприятель - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Семенова Татьяна

Фаэтон - 2. Дочь Нефертити


 

Здесь выложена электронная книга Фаэтон - 2. Дочь Нефертити автора, которого зовут Семенова Татьяна. В библиотеке rus-voice.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Семенова Татьяна - Фаэтон - 2. Дочь Нефертити.

Размер файла: 381.58 KB

Скачать бесплатно книгу: Семенова Татьяна - Фаэтон - 2. Дочь Нефертити



Фаэтон – 2

«Семенова Т. Дочь Нефертити»: За Рулем; 2005
ISBN 5-9698-0038-4
Аннотация
С тех пор, как трое 17-летних ребят нашли в развалинах дома устройство под названием «Фаэтон» — этакую машину времени для путешествий в свои прошлые жизни, прошло каких-нибудь три дня. Но сколько событий случилось! Невероятных и пугающих, увлекательных и очень страшных… И зачем только они включили «Фаэтон»? Все это казалось игрой… Однако сотрудники Секретной Лаборатории, которым принадлежит прибор, не любят шутить — игра превращается в настоящую смертельную схватку. Едва вернувшись из кошмара Средневековья, друзья опять вынуждены скрываться в прошлом — на этот раз в Древнем Египте, где их ждут не менее опасные испытания. Переместившись в Фивы в момент траура по Тутанхамону, юные герои оказываются в самом центре политических интриг. Здесь же настигает их и служба безопасности Секретной Лаборатории…
«Дочь Нефертити» — вторая книга проекта «Фаэтон» — сюжетно продолжает первый роман автора — «Монсегюр».
Татьяна Семенова
ДОЧЬ НЕФЕРТИТИ
Апология научной фантастики
или Новичкам везёт
Когда мне в руки попала первая книга Татьяны Семёновой «Монсегюр», я решил, что это обыкновенная фэнтези. Однако с первых же страниц роман озадачивал и не поддавался современной классификации. Стилистика его напоминала нечто давно забытое, из далёких-далёких лет, из романтических воспоминаний детства: образцово-показательные главные герои, популяризация науки едва ли не в форме лекций, чётко выстроенный классический сюжет, отсутствие жаргона даже в диалогах и жестко заданные моральные принципы. Всё было так странно, что начинало слегка раздражать своей непривычностью и непонятностью. Когда это написано? Может, лет пятьдесят назад? Нет, слишком много сегодняшних реалий… Так не пародия ли это?
Однако, всё более увлекаясь, я прочёл добрую половину романа, и уже полюбил его героев, и погрузился в их мир, и полностью принял предложенные правила игры. И вот тогда… Словно пелена с глаз упала: да это же научная фантастика! Настоящая, традиционная, «твёрдая» НФ, которой давно уже никто не пишет. Напомню для тех, кто не в курсе: когда научная фантастика только возникла и оформилась как направление в прозе ХХ века, она была как минимум на две трети научно-популярной литературой, и такое не то что не считалось зазорным, а наоборот вменялось всем в обязанность и на родине фантастики — в Англии и США, и у нас, в СССР, подарившем миру не менее яркие образцы этого рода книг.
С годами фантастика развивалась, ширилась, ветвилась, примеривая на себя философию и лирику, сатиру и сказку, эстетство и авангард, психологию и психоделику… При этом от науки она уходила всё дальше и к ХХI веку, как ни странно, ушла практически совсем.
Я сам очень много говорил и писал об этом. Я был уверен и уверял других, что научная фантастика умерла, я приводил массу веских аргументов. Маститые собраться по перу иногда вяло спорили со мной, но в целом придерживались того же мнения. Никто уже и не пытался возрождать традиции Беляева или Гернсбека, Кларка или ранних Стругацких. Не интересно? Неперспективно? А может, просто тяжело — под грузом собственного и чужого опыта, который всегда давит на профессионала?
Возродить научную фантастику сегодня оказалось по силам лишь абсолютному новичку на нашем поле — автору своей самой первой книги — Татьяне Семёновой. Она ничего не знала о спорах мэтров и законах жанра. Ей просто захотелось написать именно так. Потому что самой интересно, а значит — вот восхитительно наивная логика! — будет интересно и читателю. И ещё потому что устали все от бездумных приключений и дилетантских описаний, от грубости в языке и жестокости в поступках, от мрачной философии и голого натурализма, от монотонно однообразных попыток удивить тех, кто уже ничему не удивляется.
А «Монсегюр» удивил. Непохожестью. Простотой, добротой и чистотой. Искренним оптимизмом и молодым задором. Пронизанностью светом. И — быть может это главное — желанием поделиться знаниями, научить, заставить думать.
Фантастика последних лет всё это растеряла. А зря.
Апология — это (с древнегреческого) речь в защиту чего-либо, и сегодня я выступаю в защиту той самой настоящей НФ, мною же и похороненной совсем недавно.
Конечно, мне захотелось встретиться с человеком, так радикально поменявшим мои представления о фантастике. И мы быстро нашли общий язык. Слово за слово, из просто серии «историко-приключенческих романов с элементами фантастики», как было заявлено в авторском варианте первой книги, родился проект «Фаэтон» — по существу целая программа возрождения научной фантастики и научно-популярной литературы.
Да, сегодня речь идет лишь об ещё трех книгах Татьяны Семёновой, сюжетно продолжающих первую. Вторая — перед вами, две другие — в работе. Ну, и появился сайт проекта во всемирной сети — . О чём пойдет речь завтра, покажет время. Но уже над «Дочерью Нефертити» мы работали вместе. Как работали? В двух словах не объяснишь… Мы долго думали, как именно определить мою роль. Соавтором становиться поздно — книга целиком написана до меня. Редактор? Нет, редактором выступил другой человек. Литобработчик? Тоже нет, это для тех, кто совсем писать не умеет. Литконсультант? Ближе, но все равно неточно. В общем, решили меня назвать руководителем проекта.
Я как бы пропускаю эти тексты через себя и полностью за них отвечаю. А главное, я отвечаю за проект в целом. Но автор, создатель, настоящий родитель этих непослушных детей — конечно, Татьяна, тот самый новичок в фантастике, которому, если верить поговорке, обязательно повезёт.
Ант Скаландис
ОТ АВТОРА
Уважаемый читатель!
Прежде чем Вы откроете первую главу этого романа и вместе с героями отправитесь в очередное увлекательное и опасное путешествие должна предупредить Вас: «Дочь Нефертити» — вторая книга в проекте «Фаэтон». Первая называлась «Монсегюр». Не беда, если Вы её не читали — просто в этом случае Вам совсем не помешает познакомиться с кратким содержанием.
В руки наших героев Ани, Саши и Вани, вчерашних школьников, а ныне студентов совершенно случайно попадает экспериментальное устройство «Фаэтон», позволяющее человеку путешествовать в свои (и не только свои) прошлые жизни. Вместе с прибором они находят дневник учёного-генетика, откуда и узнают обо всём. Генетик зачем-то унёс «Фаэтон» из секретной лаборатории, хотел уничтожить, потом спрятал, наконец, погиб при загадочных обстоятельствах…
Склонный к авантюрам Ваня, ещё ни в чём не разобравшись, решает испытать прибор на себе и попадает в свою прошлую жизнь вместе с друзьями. Все трое оказываются в незнакомой местности: цепи гор, окутанные облаками, тянутся бесконечной вереницей, и над головокружительно высокой скалой одиноко и гордо возвышается замок-крепость…
Где это? Какая эпоха? Какие люди живут здесь? Чтобы разобраться, Ваня должен вспомнить свою прошлую жизнь. И то, что постепенно пробуждается в памяти нашего героя, приводит его друзей в смятение. Место, куда они попали, носит название Лангедок — южная провинция средневековой Франции. На дворе — декабрь 1243 года. И неприступная крепость на вершине скалы — это легендарный Монсегюр.
Замок принадлежит катарам — таинственному христианскому ордену. Это их Папа римский объявил еретиками, против них организовал Крестовый поход. И сейчас у подножия горы Монсегюр встал лагерем отряд крестоносцев. Последние катары, укрывшись в неприступной крепости, и не думают сдаваться а, тем более, отрекаться от своей веры. В замке хранятся бесценные реликвии, среди которых Чаша Грааля и Копьё Лонгина. И ещё остаётся шанс помочь катарам. А ведь это одна из загадок истории: как удалось спасти священные предметы и какова их дальнейшая судьба…
И вот Ваня, который в своей прошлой жизни был защитником Монсегюра, вдруг вспоминает удивительную вещь: не где-нибудь, а именно там, в осаждённой крепости, он видел своего московского друга Сашу. Это открытие поначалу ставит наших героев в тупик. Как такое могло быть? Но потом путём логических умозаключений ребята приходят к очень важному для себя выводу. Человек, попавший в прошлое, не может быть сторонним наблюдателем, он гармонично вливается в общий исторический процесс, становится непосредственным участником давних событий. И самое главное: если они здесь и сейчас не повторят событий, происходивших в реальной истории, будущее изменится и они уже не смогут вернуться в свой, родной мир, ведь он исчезнет.
Так они считают, и потому начинают действовать.
Ох, как это оказалось не просто! В их распоряжении всего пять дней. Затем «Фаэтон» вернёт ребят обратно. Вопрос — куда? Другой вопрос — вернет ли? И третий: а будет ли, кого возвращать?
Смертельные опасности преследуют их на каждом шагу. Крестоносцы, разбойники, инквизиторы… Чужой, враждебный мир, а местным языком, знанием обстановки и обычаев владеет только один из них — Ваня. И тут ещё выясняется, что таинственные преследователи — это совсем не папские легаты, которыми они прикидываются, а люди из нашего времени, из той самой Секретной Лаборатории, и задача у них нехитрая: завладеть прибором и выяснить, куда пропали документы на изобретение, похищенные вместе с «Фаэтоном». А судьбы наших героев им совершенно безразличны. Ребята рискуют элементарно остаться без машины времени, а значит, навсегда в средневековье…
Конечно, раз Вы держите в руках вторую книгу про Аню, Сашу и Ваню, значит, они благополучно вернулись в свой мир. Да, им удалось найти могущественных союзников и спасти сокровища катаров, и спастись самим от всех, казалось бы, неминуемых бед. Получается, хэппи энд? Не совсем. Слишком много вопросов останется у наших героев.
И ещё один маленький штрих. Даже возвращение домой не всегда и не для всех бывает безоблачно радостным. За пять невероятных дней в Лангедоке девушка Аня успела по-настоящему влюбиться в прекрасного юного рыцаря Анри, и расставание с ним оказалось пронзительно грустным. Такова жизнь…
Совершенно секретно

Из инструкции №66/1 по работе с прибором «ФАЭТОН»
Комплектность:
1. Анализатор ДНК человека
2. Волновой генный сканер (ВГС-1)
3. Высокочастотный генератор-излучатель
4. Персональный компьютер (ПК)
5. Аккумуляторная батарея усиленного типа (АБТ-4у)
Принцип действия: Генно-волновое путешествие в собственную прошлую жизнь.
Перемещение во времени происходит за счет туннельного эффекта в точках максимального искривления пространственно-временного континуума. Поиск соответствующих точек производится с помощью частотного резонанса волн, излучаемых генами, находящимися в различных исторических эпохах, но принадлежащими одному и тому же индивиду.
Руководство по применению в режиме случайного поиска:
1. Поднять крышку прибора не менее чем на 90 градусов и нажать кнопку «пуск».
2. Дождавшись полной загрузки системы, вложить палец (любой) в выемку анализатора. Игла анализатора срабатывает от термодатчика в течение 1-3 секунд.
3. Следить за информацией на мониторе (система должна последовательно сообщить о завершении работы анализатора, сканера и генератора) в течение 2-5 минут.
4. По достижении полной готовности прибора к перемещению материальных объектов (в переговорном окне появится сообщение: «Хотите ли вы посетить свою прошлую жизнь?») выбрать ответ «да» или «нет» с помощью клавиатуры или мыши.
Примечание:
В режиме случайного поиска процесс возвращения полностью автоматизирован и будет завершён даже при отключённом приборе. Но пользователю рекомендуется помнить о точном времени возвращения и в целях безопасности заблаговременно включить прибор, а непосредственно в момент перемещения находится как можно ближе к прибору.
Дополнительная информация и требования безопасности:
1. Водозащищённый корпус не гарантирует сохранности прибора при полном погружении в воду.
2. При температуре выше 100 и ниже 50 градусов по Цельсию возможны сбои в работе вплоть до полного отказа.
3. Крайне нежелательно подвергать прибор ударным нагрузкам и другим механическим воздействиям.
4. Гарантированный радиус действия прибора — 2 метра. Гарантированное отсутствие опасности перемещения — в радиусе 3,5 метров. Нахождение в пограничной зоне может повлечь за собой нежелательные явления — от поломки прибора до летального исхода для пользователя.
5. Максимальная масса перемещаемых объектов — 980 кг
6. Максимально возможное количество перемещаемых лиц — 7
7. Перемещению подлежат все живые организмы, находящиеся в радиусе действия прибора и только те предметы, которые находятся в непосредственном контакте с организмами.
8. При отключенном дополнительном оборудовании прибор может быть использован в качестве обычного ПК.
Особое предупреждение: При нахождении в прошлом пользователю категорически запрещено контактировать со своим генетическим предшественником. Опасность резонанса существует уже на расстояниях менее 0,5 км. О последствиях см. Приложение 9.
Глава 1
И ДЫМ ОТЕЧЕСТВА НАМ СЛАДОК И ПРИЯТЕН
Тусклый свет уличных фонарей падал на развалины дома сквозь пустые глазницы бывших окон в единственной уцелевшей стене. И в зловещем полумраке эти условно прямоугольные отверстия с неровными краями напоминали пробоины от снарядов.
— Последний день Помпеи, — произнесла Аня, настороженно осматривая неприглядное место, словно впервые оказалась здесь.
— Скорее уж Сталинград, — возразил Ваня.
— Но даже такой пугающий пейзаж здесь куда больше ласкает глаз, чем самые красивые Пиренейские горы там . Разве нет? — Саша радостно улыбался, вдыхая полной грудью пусть и не очень чистый, зато такой родной воздух.
— «…И дым Отечества нам сладок и приятен», — продекламировал Ваня тоже со счастливой улыбкой.
— Да… — задумчиво протянула Аня. — Неужели мы опять дома? Это сколько же времени прошло?
— Здесь? Кажется, нисколько, — сказал Саша. — Вон, и петарды наши валяются, будто только что их запускали в честь твоего дня рождения…
— Только что… — повторила Аня. — А там — целая вечность прошла… Слушайте, что, если нам все это приснилось?!
Глаза у девушки округлились, видно было, что она вовсе не шутит.
— Конечно, приснилось, — с подчеркнутой серьезностью согласился Ваня. — Причём, всем троим одно и то же. Да и местечко для сна мы выбрали классное. Окрестные бомжи обзавидовались уже.
— Да ну тебя, Вань. Я же, правда, не понимаю…
— А что тут понимать? Часто тебе удавалось из собственного сна подарки приносить?
Поправив на плече перевязь, он потащил за красивую рукоять, и меч блеснул начищенной сталью в неверном свете далекого фонаря. Потом Ваня изящно и вместе с тем лихо, со щелчком — даром, что ли, фамилия его Оболенский? — вдвинул оружие обратно в ножны.
Девушка растерянно взглянула на меч и перевела взгляд на свои руки. Ее изящные пальчики украшали два величественно сверкавших перстня: один с изумрудом, другой с рубином.
— А ты говоришь, «приснилось»! — улыбнулся Ваня.
— Мы там были, Анюта, — убежденно кивнул Саша, — были.
— А помнишь, — засмеялся Ваня, — как ты жадничала и не хотела жертвовать свой браслет на благое дело? Представляешь, насколько эти колечки, — он показал на перстни, — дороже, чем твоя оставленная в средневековье бижутерия.
— Какой ты меркантильный! — картинно возмутилась Аня. — Дело не в деньгах. Ценность этих вещей в том, что они — частичка другого мира. А для нас — еще и память…
— Да, память, это точно… — Ваня сжал крепче рукоять меча и затравленно огляделся, словно готовился отбить внезапную атаку ночных разбойников. Однако вокруг было по-прежнему пусто и тихо.
— Господин Ветров, — повернулся он к другу Сашке, — пожалуйста, достаньте из сумки ещё один презент от Аниного средневекового обожателя.
— На, Ань, возьми, — Саша протянул девушке великолепную деревянную шкатулку, украшенную искусной резьбой и самоцветными камнями.
— А ну-ка посмотрим, что там внутри? — начал дурачиться Ваня. — Целых восемь веков ты так и не давала нам прикоснуться к этой тайне.
Девушка бережно взяла шкатулку из рук Саши и медленно открыла её, не реагируя на шутки. Ребята нерешительно придвинулись и вытянули шеи, пытаясь заглянуть внутрь загадочной коробочки, но откинутая крышка мешала им сделать это. Аня все так же медленно, не говоря ни слова, повернула шкатулку к друзьям…
Там лежала роскошная красная роза, немного увядшая, но по-прежнему удивительная в своем совершенстве. Благородная и печальная красота засыхающего цветка напоминала о бренности земного бытия, о том, что счастье мимолетно, а жизнь быстротечна, но все равно прекрасна. Ане вдруг показалось, что она прикоснулась к какому-то таинству. Этот волшебный цветок, прорвавшийся сквозь века вместе с нею, был яркой, живой — да, все еще живой! — иллюстрацией к древней истине: «Любовь сильнее смерти».
Оболенский, увидев розу, скривился в иронической усмешке и, конечно же, не удержался. Хорошо еще, что изо всех способов комментария он выбрал именно этот: цитаты из Пушкина имелись у Вани на все случаи жизни.
Цветок засохший, безуханный,
Забытый в книге, вижу я;
И вот уже мечтою странной
Душа наполнилась моя:
Где цвёл? Когда? Какой весною?
И долго ль цвёл? И сорван кем:
Чужой, знакомой ли рукою?
И положён сюда зачем?
На память нежного ль свиданья,
Или разлуки роковой,
Иль одинокого гулянья
В тиши полей, в тени лесной?
И жив ли тот, и та — жива ли?
И нынче где их уголок?
Или уже они увяли,
Как сей неведомый цветок?
Саша посмотрел на друга с осуждением:
— Последнюю строфу можно было и не читать.
— А что такого? Это же Пушкин.
— Я понимаю. Но зачем о грустном?.. И потом, Аня-то сама определенно ещё жива и совсем не собирается увядать, «как сей неведомый цветок». Дурак ты, Ванька.
— Ну, извини, — с неумеренной аффектацией сказал Ваня, обращаясь непонятно к кому и то ли продолжая дурачиться, то ли действительно прося прощения.
— А я не обижаюсь, — улыбнулась Аня. — Наоборот, мне очень понравилось. Было так здорово: красная роза, Пушкин и это ночное небо над головой… Смотрите, ребята, какие там звезды.
Саша и Ваня подняли головы и обнаружили, что осеннее небо в эту ясную ночь усыпано такими яркими белыми, голубыми, зеленоватыми, золотистыми искорками, что даже извечное зарево большого города не сумело их погасить.
Аня закрыла шкатулку и тихо добавила:
— Знаете, ребята, к какому выводу я пришла? Смысл жизни не в том, чего ты достиг, а в том, от чего отказался.
— Вывод парадоксальный и очень грустный, — констатировал Саша. — С такой философией придется уходить в монастырь. Да ты не переживай так, Анюта, — решил он успокоить её. — Пройдёт время, и все забудется, кроме хорошего. Это правда, что время лечит.
— Может быть, — ответила она. — Но ты говоришь, словно старик. Откуда ты знаешь, как лечит время?
— Я так думаю, — растерялся Саша. — Мне кажется, что это правда.
По ту сторону улицы неожиданно громко и пронзительно заорала чья-то автомобильная сигнализация. Все трое вздрогнули, и Ваня первым вернулся с небес на землю.
— Послушайте, пора отсюда сваливать. Вам не кажется? И еще. Что мы будем делать с этим средневековым мечом?
— Оставишь себе на память. О прошлой жизни, — буркнул Саша. — Меч точно не завянет.
— Да погоди ты, «на память»! Его ещё до дома донести надо…
«Верно, пора идти домой», — пронеслось в голове у Ани, но каким-то вторым, третьим планом, на первом месте по значимости стоял другой вопрос: «Почему этот Ванька всё время норовит меня поддеть? Раньше он таким не был. А Саша… в общем, тоже… Но нет, он всё-таки молодец. Всегда меня защищает».
— Эй, — сказал вдруг Саша, — знаете, сколько сейчас времени?
Ваня посмотрел на левое запястье и радостно крикнул:
— Чуваки, у меня часы заработали! Классно! И мобила — тоже! — он уже давил на все кнопки. — Та-а-ак, это родаки звонили, а это Глебушка Метёлкин. Звуковую мессагу наговорил. Круто.
— Ненавижу автоответчики, — заметил Саша. — Полный отстой, тем более в мобиле.
— Не согласен. По-моему, рульная вещь…
— Слушайте, ребята! — прервала Аня их диалог. — Мы же договаривались: общаемся без жаргона. Сами говорили, что это интересный эксперимент.
— Ну, извини, — сказал Ваня второй раз за десять минут. — Александр Валентинович, разрешите обращаться к вам отныне исключительно на великом и могучем русскому языка.
— Не смешно, — поморщилась Аня.
— Ты не сердись, Анют, это мы от избытка чувств, — пояснил Саша. И вдруг добавил после паузы: — Не звони никому, Ванька. Погоди. Давай сначала решим, что делать будем.
Действительно, это было какое-то безумие, общее помешательство. Вернуться из средневековья назад целыми и невредимыми с исправной машиной времени в руках и даже с трофеями, и вместо того, чтобы сразу уйти в безопасное, надежное место, где всё и обдумать, обсудить; вместо того чтоб сориентироваться во времени и позвонить родителям, которые уже, наверняка, беспокоились — вместо всего этого они добрых полчаса стоят на развалинах старого дома, читают стихи, философствуют о любви и смерти, любуются звёздами, наконец, мило беседуют о мобильных телефонах и, прости, Господи, о жаргоне в русском языке!
— Ребята, — решительно заявил Саша на правах старшего, — отсюда действительно пора сва… то есть уходить. Развалины эти действуют, откровенно говоря, удручающе. Вот только как мы пойдём с мечом по городу? В милицию не заберут?
— Могут, — кивнул Ваня. — Холодное оружие, да ещё древнее. Типа, украли из музея.
— А может, мы ролевики, толкинисты, — предложила Аня.
— Эх, Анюта, милиция и слов-то таких не знает!.. — грустно улыбнулся Саша.
Друзья задумались.
— Эврика! — провозгласил Ваня с таким лицом, что опять непонятно было, собирается он говорить всерьёз или шутит. — Будем добираться до дома перебежками. Тут же недалеко. Один — впереди, дозорный. Двое — хранители меча — следом, используя естественные укрытия, как то: подворотни, ларьки, ниши подъездов.
— Лучше не так, — возразил Саша. — Один с мечом петляет, как заяц, впереди, а двое сзади идут себе, как нормальные люди.
— И кто этот один?
— Ну, ты, разумеется. Во-первых, меч конкретно твой, а во-вторых, инициатива наказуема.
— Слушайте, ребята, — сквозь смех проговорила Аня, — мы так до дома к утру не доберёмся. Меч, конечно, длинная штука, но думаю, что в куртку его завернуть можно. А тут действительно два шага — не замерзнешь.
— Ты права, — согласился Ваня. — Очевидно, от путешествий во времени глупеют.
— Вообще-то глупеют от другого, — тихо произнес Саша, но Ваня сделал вид, что не услышал его.
— Послушайте, — вдруг замахала руками Аня. — У меня есть идея поинтересней. А что если спрятать меч в штанину?
Ребята уставились на девушку.
— Чего? — переспросил Ваня.
— Ну, запихнуть меч в брюки, — смущённо повторила Аня и тут же пояснила: — Правда, при ходьбе одна нога не будет сгибаться, но это как будто у тебя вместо ноги протез.
Ребята покатились со смеху.
— Вы чего? — растерялась Аня. — По-моему идея неплохая. И не надо ни от кого прятаться. Все будут думать, что идёт инвалид… без ноги… — добавила она тихо, — на протезе… — сказала ещё тише.
Саша с Ваней переглянулись.
— И кто это будет? — ухмыльнулся Ваня.
Аня посмотрела сначала на одного, затем на другого и вдруг живо представила себе эту картину, сперва в главной роли с Ваней, а потом с Сашей и, не выдержав, прыснула от смеха.
— Считайте, что я вам ничего не предлагала, — резюмировала она.
Ребята облегчённо вздохнули.
— Ладно, пошли быстрее, — скомандовал Ваня, укутывая меч в ветровку и пристраивая его под мышкой, — а то наша здравомыслящая Анюта может придумать ещё что-нибудь.
— Минутку, — сказал Саша, — в твоем предложении, Вань, был один разумный момент. Дай-ка я выгляну в переулок, проведу, так сказать, рекогносцировку. Это будет не лишним.
Время, однако, приближалось к полуночи, и для обычного буднего четверга было вполне нормально, что улица оказалась совершенно пуста — массовые народные гуляния по поводу дня рождения Анны Птицыной, похоже, пока не проводились.
— Можно выдвигаться, — разрешил Саша, вернувшись, — а вот эту шнягу, — сказал он Ване, — неси лучше на плече — будешь похож на строителя с теодолитом.
— Или на моджахеда с базукой.
— Постойте! — всполошилась вдруг Аня.
Ребята остановились.
— Ещё одна гениальная идея? — саркастически усмехнулся Ваня.
Аня, казалось, не обратила никакого внимания на едкое замечание.
— А вдруг здесь тоже прошло пять дней?! — испугано зашептала она. — И нас родители уже ищут с милицией по больницам и моргам?
— Этого не может быть, — спокойно проговорил Саша.
— Почему? Откуда ты знаешь? — спросила Аня.
— Ну, во-первых, в дневнике генетика, который мы нашли вместе с «Фаэтоном», было чётко написано: все, кто побывал в своей прошлой жизни, возвращались обратно в то же самое время. А во-вторых, за пять дней в этом унылом месте что-нибудь изменилось бы. Тут еще вчера бульдозеры работали и экскаватор. Значит, уж этот кусок стены доломали бы точно.
— Второй аргумент не принимается, — возразил Ваня. — Помните, в соседнем переулке недоломанная стена три года стояла. Или четыре. А до этого тоже бульдозеры очень бойко там шевелились.
— Ну, ладно, — немного обиженно сказал Саша, — а с дневником?
— С дневником убеждает, — кивнул Ваня.
— Тем более, — поддержала Аня, — что все часы и мобильники показывают одну и ту же дату.
— Хорошо. Вопрос номер два, — они уже шли по улице, и Александр Ветров, вновь обретая уверенность, принимал руководство на себя. — У кого будет храниться «Фаэтон»? И что с ним делать дальше?
— Мне кажется, — сказала Аня, — лучше будет, если у тебя, Саш. Вань, ты не против?
— Он-то не против, — улыбнулся Ветров, — меня надо спрашивать. Или кто-то считает, что хранить у себя эту бомбу — большая радость? Повторяю для забывчивых вторую часть вопроса: что нам делать дальше с «Фаэтоном»?
— Обсудим это завтра, на свежую голову, — предложила Аня.
— Хорошо, — принял вариант Саша.
— Только вот ещё… — забеспокоился Ваня. — Давайте договоримся, что никому не расскажем о том, как мы путешествовали во времени.
— А что, у кого-то есть желание прослыть сумасшедшим?
Аня и Ваня хмыкнули и тут же поняли, что Саша прав.
Благополучно проводив девушку до подъезда, ребята двинулись в сторону своих домов, расположенных совсем рядом друг от друга. Всё было буднично до оскомины, но в самой этой обычности таилась какая-то невозможность, нереальность. Уж слишком не вписывались Ванькин меч, завёрнутый в куртку, Анин цветок в шкатулке, и вообще все воспоминания о Лангедоке, такие недавние, такие свежие!.. в эту тихую московская ночь с желтыми окнами высоких зданий, с чистым сухим асфальтом и мерцающими во тьме рекламными вывесками.
Они оба долго молчали, а, уже подходя к своему дому, Ваня вдруг спросил:
— И что она нашла в этом средневековом рыцаре?
— Ты про Анри? — усмехнулся Саша.
— Ну да, — кивнул он. — Мне все время казалось, что стать бойфрендом Анюты Птицыной — абсолютно нереально. Она, конечно, отличная девчонка, но характер у неё — не подарок. Мы ведь давно дружим, правильно? Однако стоит хоть намекнуть на что-то… серьёзное, и она сразу делается вся такая гордая и надменная.
— Не согласен, — помотал головой Саша. — Какая она надменная? Смешно даже. И характер у неё нормальный. Ты просто преувеличиваешь, потому что… для тебя это важно.
— Нет, ты вспомни, — настаивал Ваня, — сколько к ней подкатывало пацанов? И все получали отлуп.
— Ну, положим, не все…
— Ты про Гошу, который звал её Птичкой? Да, это её детское прозвище, и Аня никому не разрешает так себя называть сейчас… Кроме Гоши. Но это же особый случай, ему почти тридцать.
— Не надо, — поправил Саша, — всего двадцать шесть.
— Какая разница. Он — не в счёт, слишком стар.
Саша улыбнулся, а Ваня продолжил:
— Из наших ровесников никто не удостоился её внимания… А тут за каких-то два дня ледяная красавица растаяла. Чудеса, да и только! — он развёл руками. — Ну, что она в нём нашла?!
Саша задумался.
— С точки зрения теории, вопрос вообще нелепый. Поговорку русскую знаешь: «Любовь зла…» Но я попробую ответить, ведь я тоже об этом думал. Понимаешь, в Анри есть то, чего не достаёт нам всем — естественность.
— Не понял. Объясни, — попросил Ваня.
— Анри был откровенен с нею от начала и до конца. Все вокруг знали, как он относится к Ане. Он ничего не скрывал и — самое главное — не боялся показаться смешным. А мы всё время стремимся доказать девчонкам своё превосходство, свою независимость, не признаем за собой никаких слабостей и завоевываем их сердца под лозунгом «Смотри, какой я крутой!». А им, похоже, совсем не это надо…
— Да уж, — нахмурился Ваня, — им бы только дарили цветочки, пели серенады и вздыхали на скамейке — бред какой-то! Представляешь, что будет, если «Фаэтоном» начнут пользоваться все кому не лень? Девчонки, попав в средневековье к этим манерным кавалерам, вообще не захотят обратно. Полный атас! Нет, мы их туда не пустим, — твёрдо решил он. — Если уж такая, как Анька, растаяла в два счета, что будет с другими?
— А может, лучше перенять опыт у средневековых рыцарей? — усмехнулся Саша.
— Какой еще опыт? — возмутился Ваня. — Розовые сопли развешивать, как этот Анри?
— Ты к нему не справедлив, — возразил Саша. — Какие там сопли? А с другой стороны, Анри свою «крутизну» никому на нос не вешал, но когда пришлось защищать Аню, он один стоял против целой банды, и потом сражался вместе с нами, хотя был ранен. Ты к нему несправедлив. И я даже знаю, почему.
— Да?! — завёлся Ваня, — А мы что же, не защищали Аню, не дрались за нее?
— Ага, — кивнул Саша, — правда, за нами был отряд рыцарей, и нас никто не собирался убивать, хотели только отнять «Фаэтон». А вот разбойники, напавшие на Анри и Анюту, предлагали парню вернуться в замок. Им нужна была только она. Но рыцарь не бросил свою даму. Один против десятерых. И они бы убили Анри, если б не подоспела помощь. Идти на верную смерть ради той, с кем и знаком-то всего несколько дней, — многие ли способны на такое? Вот ты, например, смог бы?
— Не знаю, — буркнул Ваня.
— А я знаю: не смог бы. Мы — другие. И ты на Анри наезжаешь только из ревности, потому что ты сам к Ане неравнодушен.
— Хватит ерунду молоть! — вспылил вдруг Ваня.
— Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав, — усмехнулся Саша. — Ладно, даю совет, а ты запоминай. Пересмотри свои приоритеты, на историю с Анри взгляни по-новому и сделай выводы… Ну, пора расставаться. Спокойной ночи, Ромео!
— Что ты сказал? — вкрадчиво поинтересовался Ваня.
— Спокойной ночи, говорю! — рассмеялся Саша и подтолкнул друга к подъезду.
— А-а, — протянул Ваня. — Спокойной ночи, Отелло!
— При чём здесь Отелло? — Саша буквально опешил.
— Подумай.
Саша подумал секунды три.
— Да пошёл ты!..
— И вам того же желаю, Александр Валентинович!
С этими словами Ваня очень шустро скрылся в подъезде.
Глава 2
ПОДИ ТУДА — НЕ ЗНАЮ КУДА, ПРИНЕСИ ТО — НЕ ЗНАЮ ЧТО
На следующий день они собрались у Ветрова, благо именно там им никто не мог помешать, так как после девяти утра никого из Сашиных домашних уже не было.
— Ну, какие будут предложения по главному вопросу? — спросил Саша.
— А ты придумал что-нибудь за ночь? — несколько по-одесски, вопросом на вопрос ответил Ваня.
— Я перебрал варианты. Основных, как водится, не много. Первый. Уничтожить прибор, чтобы не поддаваться соблазну вообще. Второй. Тщательно спрятать и взять тайм-аут до выяснения некоторых обстоятельств. Третий. Сдать государству, как поступают все законопослушные граждане. И, наконец, четвертый (на мой взгляд, самый неприемлемый): воспользоваться прибором снова.
— Есть пятый вариант, — предложил Ваня, — разыскать хозяев прибора и поторговаться с ними об условиях.
— Нет, — возразил Саша, — это все тот же второй, только в профиль. Ты нафантазировал события в одну сторону, а они могут покатиться и совсем в другую. Будут ли с нами торговаться? В любом случае, это — вариант ожидания.
— Есть ещё шестой вариант, — сказала Аня, словно и не слышала, что пятый не принят. — Прямо сейчас отправиться назад в Лангедок, чтобы меня там оставить…
— Ты бредишь, Анюта, — едва не закричал Саша, но вдруг осекся. Они оба с Ваней поняли, что девушка всю ночь думала только об Анри, а вовсе не о вариантах действий.
— Ладно, — резюмировал Ваня после невольно возникшей паузы. — Уничтожение отменяется по трем причинам сразу. Во-первых, глупо — мы же знаем, что прибор не единственный. Во-вторых, недостойно: это же просто варварство — уничтожать гениальное устройство, которое, к тому же, и не ты сделал. В-третьих, бессмысленно: мы ничего не выиграем, за нами точно также продолжат охотиться.
— Логично, — похвалил Саша. — Давай дальше.
— Можно я? — Аня решила себя реабилитировать. — Хочу отбросить третий вариант. Сдавать прибор государству еще глупее, чем уничтожать его. Даже если им действительно завладеют официальные лица и организации, совершенно никакой гарантии нет, что эти высокопоставленные дяди не наделают трагических глупостей. А уж если его по дороге украдет какой-нибудь морально-нечистоплотный чиновник… Вообще страшно подумать! Нет уж ребята, теперь за этот конкретный «Фаэтончик» перед всем миром отвечаем мы и только мы. Это наш крест.
— Красиво говоришь, — оценил Ваня.
Анюта сердито сверкнула в его сторону глазами.
— Нет, правда, красиво. Без прикола.
— Значит так, друзья, — сказал Ветров. — Между собой потом разберетесь. Давайте к делу. Выбирать-то особо и не из чего. Либо оставляем «Фаэтон» в надежном месте, а сами занимаемся выяснением обстоятельств. Либо возвращаем его людям, которые охотятся за нами.
— Возвратить «Фаэтон»? — возмутился Ваня.
— Возможно, этот вариант более безопасен для нас.
— Саш, признайся честно, — начал вкрадчиво Ваня, — ты ведь тоже не хочешь расставаться с прибором.
— Может, и не хочу. Но ты сам посуди. Мы нашли его чисто случайно, буквально на какой-то свалке. Как говорится, не важно чей был прибор — важно, что не наш. Прибор, обладающий колоссальными возможностями: финансовыми, политическими, научными… Прибор, способный изменить и даже уничтожить Вселенную. Короче, наткнулись случайно на эту штуку и почему-то решили, что имеем право ею распоряжаться. Корнет Оболенский! Кто вам, собственно, разрешил пихать туда пальцы?
— Ну, — стушевался Ваня, — это был такой импульсивный порыв, неконтролируемое движение души.
— Так возьми теперь свою душу под неусыпный контроль!
— Сашка, давай без юмора, — попросила Аня. — Времени мало. Пока я согласна с тобой в одном: этот «Фаэтон» очень опасная игрушка.
— Да, — грустно констатировал Саша. — И мы слишком далеко зашли. Испытали прибор на себе. Раз. Убедились в потенциальной безвредности. Прошли первое и очень серьезное испытание на коррекцию истории. Два. И как это ни странно, все сделали верно, то есть выполнили свою историческую миссию. И вроде мы уже не случайные обладатели «Фаэтона». Нас уже слишком многое связывает с ним…
— Извини, дружище, — перебил его Ваня. — Я что-то не пойму. Ты нас уговариваешь расстаться с «Фаэтоном» или объясняешь, почему нельзя этого сделать?
— Да я сам себя уговариваю! — разозлился Саша. — Понимаешь, мы просто влюбились… — он покосился на Аню, — в этот «Фаэтон», и теперь уже никак не сможем без него.
— Молодец, Ветров, вот тут ты абсолютно прав! Я тоже хотел высказать похожую мысль, но у меня вертелось, что мы «подсели» на путешествия во времени — прямая ассоциация с этим уколом в палец. А ты сказал лучше — влюбились. Это — воистину на великом и могучем. Молодец!
— Спасибо за комплимент. Но делать-то что будем? Давайте хоть решим для начала: мы достойны распоряжаться «Фаэтоном» или самозванство это всё?
— Можно я скажу? — Аня кокетливо подняла руку, как первоклашка в школе. Да, именно так: это был её любимый жест — одновременно и детский, и очень женственный.
— Можно, — улыбнулся Саша.
— У прибора, который способен изменить и даже уничтожить Вселенную (а тут Саша совершенно прав) не может быть законного хозяина. Кто бы ни изобрел его, и какая бы страна ни претендовала на эксклюзивное пользование, он всё равно принадлежит всему человечеству. И решать судьбу этого прибора тому, кто готов взять на себя всю полноту ответственности.
— А ты готова? — спросил Саша без всякой иронии.
— Не знаю, — произнесла Аня медленно.
— А я готов, — лицо Вани сделалось серьезным, как на самом важном экзамене. Или как в тот день, когда умер дедушка и мама сказала ему об этом: настроение было отличное, погода шикарная, куча звонков с предложениями на вечер и вдруг — полная невозможность радоваться и шутить.
Саша с сомнением посмотрел на Ваню. Тот понял этот взгляд и решительно продолжил:
— Просто обидно упускать такую возможность. Открыть дверь во времени, шагнуть за грань доступного, увидеть своими глазами… Да что там — глазами! Это и в кино можно. Всеми органами чувств ощутить далекие, казалось бы, навсегда ушедшие времена… Разве от такого отказываются?
— Но ведь это опасно, — как-то уже устало повторил Саша, — и не только для нас — для всех, кто живёт сегодня. Вдруг наши игры с прошлым приведут к необратимой катастрофе? Стоит ли испытывать судьбу?
— Стоит, — резко отрубил Ваня. — Это высшее удовольствие — играть с судьбой… И давайте не говорить больше об опасности и ответственности. Иначе пойдем на второй круг. Ну, подумай, Сашка, — Ваня вдруг зашептал вкрадчивым голосом искусителя, — неужели тебе не хочется побывать в одной из своих прошлых жизней? А вдруг ты был Александром Македонским или Юлием Цезарем? Представляешь, на белом коне ведёшь на великие завоевания огромную армию. Перед тобой распахиваются ворота неприступных городов, жители падают ниц, а ты шествуешь победоносно, окружённый свитой, и тебе под ноги бросают цветы и кричат: «Дорогу Победителю!»
— Ну, ты загнул! — усмехнулся Саша. — А почему на белом коне?
— А как же! Победители обязательно на белом коне.
— Что-то я сомневаюсь, — рассмеялся Саша.
— Вот прицепился к ерунде! Говори: хочешь в прошлое или нет?
— Не знаю, — честно признался Саша.
— А ты, Ань? Представь себя Клеопатрой. Или Екатериной II, или коварной Марией Медичи, которая в тайных комнатах Лувра вместе со своим преданным магом придумывает хитроумные интриги, готовит смертельные яды для врагов… Сколько можно узнать всяких тайн, над которыми историки голову сломали! Вы только подумайте!
— Слушай, Ванька, хватит подбивать нас на очередную авантюру! А если я окажусь женой декабриста в какой-нибудь сибирской глуши, или — того хуже — черной рабыней на юге Америки? Ты сам-то кем был в прошлой жизни? Осаждённым в крепости. Считай, повезло, что попал в число спасателей реликвий катаров и не сгорел на костре вместе со всеми.
— Возможно, это одна из самых непримечательных моих жизней, — хвастливо заявил Ваня. — Но и приуменьшать ее значение не стоит. И потом, вы только подумайте, ведь это ж мы, сами, оказавшись в прошлой жизни, своим вмешательством сделали историю именно такой, какой она и должна быть! А если б не мы, еще неизвестно…
— Хватит щёки надувать, — прервал его тираду Саша. — Мы не слишком-то и старались — просто оказались частью истории. Ну, помогли катарам — это радует. Ну, а если всерьёз над всем задумываться, мозги можно вывихнуть. Вернёмся лучше к насущным проблемам. Катары нас в ближайшее время едва ли станут беспокоить, а вот те двое из нашего времени, которые гонялись за «Фаэтоном» в средневековой Франции… Давайте вспомним, что нам о них известно.
— Ну, — сказала Аня. — Они называли себя сотрудниками службы безопасности секретной лаборатории. Странноватая организация. И ещё они специально отправились за нами в прошлое, чтобы отобрать машину времени. Вот, собственно, и всё. Думаете, они продолжат свои поиски здесь?
— Скорее всего, — включился Ваня. — Но пока они не знают, где мы живём и кто мы такие. Помните, я наврал им, что мы нашли «Фаэтон» в лесу, когда были на пикнике. Звучало правдоподобно.
— Допустим. Только давай не считать их за идиотов, — ответил Саша. — Возможно, они и поверили нам. Но, по сути, для этих людей не так важно, где мы нашли машину времени, им всё равно нужен прибор, и они не успокоятся, пока не отберут его. И будут, естественно, правы. «Фаэтон» изобрели в секретной лаборатории, и то, что генетик Сергей вынес его оттуда, ничего не меняет — машина по праву принадлежит создателям. Чувства, которые двигали беглецом, в целом гуманны и понятны: он боялся за всех людей. И все равно это глупо. Хотел как лучше, а получилось как всегда: «Фаэтон» на свободе — что может быть опасней? Вот мы пока вроде не натворили в средневековье ничего такого, но…
— Лиха беда начало, — продолжил за него Ваня. — Резюмирую вкратце: люди из секретной лаборатории будут искать нас. Это — факт…
— А помните, что они хотели сделать с нами? — с ужасом в голосе произнесла Аня. — Отобрать прибор и оставить в прошлом, то есть избавиться от свидетелей. Они же натуральные убийцы.
— Ну да, — кивнул Саша, не найдя что ответить по существу.
Никому из ребят не хотелось умирать молодым.
— Давай продолжим, — сказал Ваня. — После гибели генетика, эти люди решили, что ниточка, ведущая к «Фаэтону», потеряна. Но когда мы включили прибор, они сразу запеленговали нас.
— Правильно, у них есть радар, улавливающий волны «Фаэтона», — подхватил Саша, — они поняли, что прибор не уничтожен, и снарядили команду в XIII век.
— Интересно, как они это делают? — задумалась Аня. — Ведь «Фаэтон» выбирает одну из прошлых жизней наугад…
— Хороший вопрос, — признал Саша, — но сейчас не до этого. Итак, отобрать у нас машину времени там им не удалось. Значит, охота продолжится здесь … Правда, они знают только наши имена, — Саша задумчиво почесал в затылке. — На их месте я бы начал искать в окрестностях бывшего дома генетика. А это, как раз наши любимые развалины.
— Весело, — сказал Ваня. — Что еще они знают, кроме наших имён?
— Имена — мелочь, — заметила Аня. — Хуже то, что они видели наши лица.
— Да, — согласился Саша. — Пройтись по району с фотороботами… Недели им за глаза хватит.
— Что, расклеят на всех столбах «Их разыскивает милиция»? — хихикнул Ваня.
— А почему бы и нет? — ответил Саша. — Мы ведь ничего не знаем об отношениях секретной лаборатории с милицией и вообще с государством.
Ваня прикусил язык.
— Ну, и что же делать? — всполошилась Аня.
— Пока не знаю, — нахмурился Саша. — Думать надо.
— Может, нам изменить внешность? — предложил Ваня.
— Как это? — не поняла Аня. — Наклеить фальшивые бороды, что ли? И мне тоже?
— Тебе остричь волосы и покраситься, — сказал Ваня.
— Разбежался! — возмутилась она. — Ни за что на свете!
— Ну и зря. По-моему стрижка под мальчика тебе пойдет.
— А вообще-то, идея неплохая — изменить внешность, — поддержал друга Саша. — Цветные волосы, например. Только придется что-то объяснять в институте и дома.
— А можно просто тёмные очки носить, — выступил Ваня с новым предложением.
— Во смеху-то будет! — сказала Аня. — Осень, дождь, а они в очках щеголяют, да ещё волосы крашеные — панки с больными глазами. В общем, цирк уехал, а клоуны остались!
— Очки — это неплохо, — всерьез рассуждал Саша. — Даже с простыми стёклами они здорово меняют лицо. Плюс, какая-нибудь вязаная шапочка, дурацкое пальто. Анюта просто сделает себе новую прическу. И очки — тоже не лишними будут.
— Господа офицеры! — тихо позвала Аня, — С вами всё в порядке? Ну, от тебя, Ваня, я еще могла ожидать такой бредятины, но от тебя, Сашенька… — она только руками развела.
— А что такого? — не понял Ваня. — Элементарные меры предосторожности.
— Эх вы, математики! Да наши фотороботы покажут людям, которые видели нас раньше. И тем, кто ищет «Фаэтон», будет особенно интересно узнать, что теперь эти чудаки изменили внешность.
— Да-а, — протянул Саша, — мы как-то об этом не подумали.
В комнате наступила тишина.
— Ну, хорошо, — наконец, произнёс Саша, — А шапку я всё равно надену. Холодает уже. И вообще для первой случайной встречи любая, самая примитивная маскировка не помешает.
— Ладно, убедил. Дальше что? — спросила Аня. — Допустим, «Фаэтон» мы спрятали, а они нас нашли и задержали.
— Будут пытать, — бесцветным голосом сообщил Ваня.
— Насчёт этого ничего не скажу, — так же спокойно произнёс Саша, — мы ведь людей из секретной лаборатории практически не знаем. Единственное, что известно: они ученые и, скорее всего, найдут средства более современные, чем пытки.
— Психотропные препараты? — сообразила Аня.
— Ну да, — сказал Саша. — Так что «Фаэтон» может стать и спасением нашим, и смертью.
— Риск — дело благородное, — тупо проговорил Ваня.
Разговор их заходил в довольно страшную область, и Аня инстинктивно решила переключить тему:
— А документы? — вдруг вспомнила она.
— Какие документы? — отреагировали мальчики практически в один голос.
— Да у вас что, мозги заблокировались?! — возмутилась Аня. — Забыли? Наши преследователи требовали не только прибор, но и всю документацию. А мы же этих бумаг в глаза не видели. Так что, отдавай «Фаэтон», не отдавай — ничего не изменится, — заключила она в отчаянии. — Всё равно нас будут пытать!
Эх, не удалось сменить тему…
— Но мы же сказали им, что ничего не знаем про документы, — буркнул Ваня, как обиженный ребенок.
— Так они тебе и поверили! — горько усмехнулась Аня. — Это даже обсуждать не хочется. Не отстанут они от нас. Думайте, думайте, что делать!
— Знаешь, Аня, я замечал, что заставить себя придумать что-нибудь нельзя, — поведал Ваня, — как правило, мысли сами приходят в голову.
— Философ! — рассердилась Аня. — Если не напрягать мозги, ни одной мысли вообще не будет.
— Получается какая-то ерунда, — Саша словно говорил сам с собою. — Без документов им прибор не нужен. Вот почему тот главный «папский легат» так спокойно освободил нам дорогу, когда мы убегали из пещеры. Бессмысленно было отбирать у нас «Фаэтон» и оставлять навсегда в средневековой Франции. Где потом искать документы? Генетик-то погиб в автокатастрофе. Мы — единственная ниточка к украденным бумагам. Хотя, скорее всего, это не бумаги, а диск. Все-таки двадцать первый век.
— Ты гений, Сашка! — обрадовался Ваня. — Если они не стали убивать нас там, значит, и здесь пылинки будут сдувать. Всё дело именно в этих документах. Надо только до последнего пудрить им мозги: то ли мы знаем, где они, то ли не знаем… В документах наше спасение. Конечно, для начала следует как можно дольше не попадаться врагам, но главное, самим найти эти бесценные документы. Вот и всё! Анюта, не унывать! Мы ещё повоюем…
— Где ж мы будем их искать? — спросила Аня.
— Это — отдельная тема, — задумчиво проговорил Саша. — Возможно, генетик уничтожил документацию, но вероятнее, тоже спрятал — в другом месте.
— Слушайте, — с волнением произнесла Аня, — а вы уверены, что документов не было в развалинах дома? Диск занимает совсем мало места. Могли мы его не заметить?
— Нет, — уверенно сказал Саша. — Ничего, кроме «Фаэтона» и дневника, там не было. Я обшарил весь тайник.
— Ну, хорошо, допустим, он уничтожил диск, — предположил Ваня, — а прибор уничтожить не успел…
— Не похоже, — засомневался Саша. — Если следовать логике, он бы уничтожил всё и сразу, даже не вынося из лаборатории…
— Я понял, — заключил Ваня. — Запись в дневнике он сделал, чтобы всех запутать. Генетик с самого начала хотел всё сохранить, но только для себя, и в разных местах — разумеется, так надежнее: одно найдут — другое останется.
— Честно говоря, — произнёс Саша, — мне не всё понятно в этой истории. Получается, что этот генетик — очень коварный тип. Чего не скажешь по записям в его дневнике… И вообще ничего не сходится: зачем он спрятал дневник вместе с прибором?
— Бог с ним, с генетиком, Саша, — вдруг очень трезво рассудил Ваня. — Надо разыскать документы. Без них мы, как в мышеловке.
— Ну, и где ты собираешься их искать? — спросила Аня. — Это как в сказке: поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что…Те, кто за нами гоняется, найдут нас раньше, чем мы — их документы.
— Постойте! — вдруг крикнул Саша. — Дневник! Мы же его до конца не дочитали. Вот чудаки! Я просто уверен, что там есть какая-нибудь зацепка…
Саша быстро достал дневник и принялся листать его.
— Так… тут описывается его путешествие в прошлую жизнь, не надо, дальше… — он перелистнул несколько страниц. — Тут он размышляет о непоправимом вреде для человечества, если прибор, попадет в грязные руки… тоже не надо… — наконец, Саша стал читать медленнее. — Вот, послушайте:
«… Какой же я болван! Есть ли смысл в том, что я унёс „Фаэтон“? Я хотел спасти мир, пусть это громко сказано, но это правда. Однако моя затея оказалась бессмысленной. У них есть все чертежи и расчёты. Они сделают еще один точно такой же прибор. И как я сразу не понял? Конечно, они дублировали всю документацию. … И всё же. Я не собираюсь сдаваться…».
— А дальше что? — Аня и Ваня аж дышать перестали.
— Дальше вырван лист, — ответил Саша. — На последней странице есть ещё одна запись, но её невозможно разобрать. Всё зачёркнуто. И какие-то непонятные рисунки.
— Но что-то наверняка можно разглядеть? — не поверила Аня. — Дай сюда.
Девушка взяла тетрадь и стала сосредоточенно вглядываться в зачёркнутые строчки. Потом, подойдя к окну и плотно прижав лист, попробовала сквозь стекло смотреть на свет. Ребята застыли в ожидании.
— Ну? — нетерпеливо спросил Ваня. — Удалось что-нибудь разобрать?
— Так, отдельные слова, даже не фразы. Вот, послушайте:
«…он не сделает этого… я считаю иначе… блокировать волны и не дать им использовать…»
Девушка замолчала и перевела взгляд на ребят. Саша аккуратно записывал на листок то, что диктовала Аня.
— Всё? — спросил он.
Аня сделала еще одну попытку и через некоторое время добавила следующее:
«… посоветоваться с Алек… …собрать гр… друзья……исправ…»
— Всё. Теперь точно всё, — выдохнула она, — больше ничего разобрать не могу.
Ребята задумались, уставившись в Сашин листок.
— Знаете, — медленно произнёс Саша, — возможно, генетик, задумал сделать другой прибор, своего рода «волногаситель», анти-«Фаэтон». Вот и не стал ничего уничтожать.
— Но он же генетик, а не физик! — удивился Ваня.
— Поэтому и хотел обратиться к друзьям, — Саша показал на слово «друзья». — «Собрать гр…» — это понятно: «собрать группу». Интереснее другое: «посоветоваться с Алек…» Это даёт нам шанс. «Алек…» — значит, скорее всего, Александр или Алексей. Уже проще искать…
— Скажу больше, — добавила Аня. — У этого «Алека» есть отчество, потому что следующее зачёркнутое слово начинается с заглавной буквы. Итак, солидный, немолодой человек, пользовавшийся авторитетом у нашего спасителя человечества, раз он посоветоваться хотел.
— Спаситель человечества? — усмехнулся Ваня. — Так и будем звать его.
— Длинновато, — заметил Саша, — и потому неудобно. Однако он сам себя так назвал… Ладно, короче. Ищем уважаемого человека по имени «Алек…». А там и до документов недалеко.
— Но мы даже не знаем фамилии генетика, — напомнила Аня.
— Дело техники, — сказал Ваня. — Мы знаем дом, где он жил. И даже этаж — первый. База данных — на что? Беру это на себя.
— Когда найдёшь соседей, живших с ним рядом, — добавил Саша, — мы опросим их, выявим круг друзей и родных нашего спасителя человечества.
— Хороший план, — одобрила Аня.
— Всё, я пошел домой, — объявил Ваня, — не терпится залезть в компьютер. Как только что-нибудь найду — позвоню.
— Я тоже пойду, — сказала Аня. — Готовиться надо к семинару. У нас такой преподаватель злющий! Может высмеять перед всей группой. И всё время цитирует Козьму Пруткова, не дай бог какую-нибудь глупость сказать.
— «Не ходи по косогору, сапоги стопчешь!», — вспомнил Ваня.
— «Не всё стриги, что растёт», — продолжил Саша.
— Вот именно, — подтвердила Аня. — А также «Зри в корень» и «Сон — лучший способ борьбы с сонливостью».
— Вот это правильно! — Ваня поднял вверх палец. — У кого из нас есть время поспать? У Саши? Нет, он должен караулить прибор.
— Фигу! У меня тоже дела. А караулить «Фаэтон» я поручу своему коту. Он у меня ученый.
Глава 3
ТРЕВОЖНЫЙ СОН
Яркие лучи утреннего солнца освещали просторную комнату, проникая через маленькие, высоко расположенные окна. Круглые деревянные колонны в виде стеблей лотоса грациозно поддерживали высокий потолок, искусно расписанный виноградными лозами и яркими цветами. Стены тоже украшали разноцветные росписи, изображающие сцены охоты, рыбной ловли, празднеств и паломничества в священные города. На каменном полу лежали красиво сплетённые циновки и множество маленьких и больших подушек. Около окна стояли низкие и высокие табуретки, подставки под ноги и стулья. Они были сделаны из драгоценного ливанского кедра и украшены богатой инкрустацией. Небольшие столики, располагавшиеся у стен, были уставлены прекрасными вазами с цветами, статуэтками богов, фигурками священных животных и резными шкатулками из дерева, эбонита и слоновой кости. Алебастровые светильники довершали интерьер. Их зажигали в тёмное время суток, и скрученные бумажные фитили, опущенные в масло, тихо потрескивали, наполняя просторный зал мягким светом и густым ароматом благовоний…
Закончив утреннее омовение, хозяин дома, носивший звучное имя Джедхор, сопровождаемый слугой, вышел из ванной комнаты. Это был смуглый мужчина лет сорока с весьма выразительным лицом. Большие миндалевидные глаза, широкие скулы, прямой длинный нос, слегка расширяющийся книзу, полные губы — все эти черты выдавали в нём человека знатного происхождения. Несмотря на возраст, он был строен и подтянут. На обнажённом торсе рельефно выступали мышцы.
После омовения Джедхор пребывал в малом утреннем облачении: в одной короткой набедренной повязке, без всяких украшений и босой.
— Ты знаешь, Апуи, — обратился он к слуге, — мне снился сегодня странный сон.
— Сон, который посылают нам боги, приносит часто добрый совет, — ответил слуга.
Джедхор помолчал немного, размышляя о чём-то, а потом, наклонившись к самому уху слуги, доверительно произнёс:
— Тревожный сон… Очень тревожный… Будто выехал я с друзьями на охоту в пустыню… Место для охоты мы выбрали заранее: глубокая долина, зелень, по краям крутые склоны. Слуги перегородили долину сетями, оставив вход с двух сторон для диких животных, разложили внутри корм и воду. Когда всё было готово, вернулись домой… Всё, как обычно… Выждав положенное время, я выехал на колеснице, без возничего. Лук и стрелы — всё при мне. Слуги последовали за мной пешком, неся кувшины с водой и еду в пальмовых корзинах. Псари повели собак… Подъехали к долине. Друзья мои тоже прибыли туда на колесницах, со слугами и собаками. Мы спешились и, приблизившись к месту, увидели, что животных в загоне великое множество: газели, дикие буйволы, ориксы, страусы, антилопы, зайцы. Охота предвещала быть удачной… Мы натянули свои луки и выпустили стрелы. И вот на дичь обрушилось бессчётное множество стрел. Животные в панике стали метаться и искать выход… Псари спустили собак… Много всякой живности полегло… У нас была богатая добыча… — он перевёл дух и, немного помолчав, продолжил свой рассказ. — Когда охота подходила к концу, не знаю зачем, я вскочил в колесницу, чтобы догнать убегающую антилопу. И такой азарт охватил меня! Сколько стрел выпустил! Но ни одна не поразила её. Антилопа была неуязвима!.. Устав от бессмысленной погони, я прекратил преследование, наконец осознав, что не одолею эту быструю как молния антилопу. Я остановился, сошёл с колесницы и, оглядевшись, обнаружил, что нахожусь в незнакомом месте. Впереди ска?лы, кругом — пустыня и никого, ни одной живой души. Антилопа исчезла, как будто её и не было вовсе. И тут я осознал, что остался один среди раскалённых песков, и меня сковал великий страх. Я стал молиться богам, чтобы они услышали меня, указали путь и отвели беду…
Джедхор замолчал и посмотрел на Апуи.
— Воистину, остаться в пустыне одному без воды и хлеба — великая опасность. Даже если это сон — это страшный сон, — произнёс слуга. — Что же было дальше?
— Я долго молился, а затем направился к скалам. Стал подниматься вверх, чтобы осмотреться, и вдруг услышал страшный рёв. Я обернулся. Из расщелины вышел… лев. Глаза его горели страшным красным всепоглощающим огнём. Он оскалил пасть и двинулся прямо на меня. Бросив лук и стрелы, я начал быстро карабкаться по скалам. Лев прыжками кинулся за мной и почти настиг…
Джедхор прервал свой рассказ, провёл рукой по лбу, на котором выступили капельки пота, и направился в середину комнаты к низенькому табурету со скрещенными ножками.
Слуга последовал за ним.
Усевшись и положив ноги на мягкую подушку, Джедхор продолжил:
— Я бежал от хищного зверя к отвесной скале — единственному месту, которое могло спасти меня. «Если я смогу взобраться на неё, то лев не допрыгнет до меня», — думал я… Но добежав, с ужасом обнаружил, что оказался в ловушке. Скала была слишком отвесной, без единого выступа. А справа и слева — пустыня… Я прижался спиной к горячим камням и закричал что было сил, призывая великую богиню Мут, чтобы она услышали мои мольбы, стала щитом моим, чудесным спасителем моим… Лев уже приблизился ко мне на расстояние одного локтя. В его глазах горела ненависть и яростное желание разорвать меня. Слюна стекала из хищной полуоткрытой пасти. Острые зубы этого свирепого зверя поблёскивали, как лезвия ножей… — Джедхор передёрнулся, вспоминая ночной кошмар и, немного помедлив, переведя дух, продолжил: — Я закрыл глаза и приготовился к смерти. Страх сковал все мои члены. Я не мог пошевелиться, не мог дышать… Я уже чувствовал тяжёлое дыхание злобного зверя и понял, что смерть неизбежна… Смерть не внемлет мольбам, её не смягчить никакими молитвами…
Приближающиеся шаги не дали Джедхору закончить рассказ.
В комнату вошёл невысокий мужчина. Это был цирюльник, который ежедневно посещал своего господина: брил ему голову, щёки и подравнивал короткую квадратную бородку. Низко поклонившись хозяину и пожелав ему, как обычно, жизни, здоровья и могущества, он подошёл к маленькому столику, где стоял красивый ларец из чёрного дерева. Ларец был инкрустирован слоновой костью и полудрагоценными камнями, а боковые стороны расписаны изящным рисунком. Открыв его и вынув несколько кожаных футляров, в которых хранились бритвы, цирюльник направился к Джедхору.
Апуи поспешил принести таз и кувшин с водой. Цирюльник, достав из кожаного футляра бритвенные принадлежности, приступил к обычной процедуре. Слуга внимательно следил за его движениями. Осторожность и бдительность были отличительной чертой преданного уже немолодого слуги. Цирюльник приходил по утрам в дом Джедхора уже на протяжении многих лет, но всё же никогда Апуи не оставлял его один на один с хозяином.
Апуи был лет на семь старше Джедхора. Этот, на первый взгляд, невзрачный человек невысокого роста, худой, с маленькими умными глазами на смуглом лице и горбатым носом, являлся на деле «правой рукой» господина. Он не был рабом, как многие другие слуги, а относился к привилегированной категории слуг. Апуи был свободным гражданином Великой Та-Кемет (Великой Чёрной Земли), или, как её ласково называли граждане, Та-мери (Любимая Земля). Позднее греки дали имя этой земле — Египет. Правители Великой Та-Кемет именовали себя властителями Двух Земель, то есть властителями Верхнего и Нижнего Египта.
Апуи, верный слуга и помощник во всех делах, всегда сопровождал своего хозяина и всегда был рядом с ним. Он выслушивал доверительные признания Джедхора, давал советы, участвовал в домашних разбирательствах. В общем, обладал значительным влиянием. Также, в его обязанности входило накрывать на стол и прислуживать во время еды. Апуи не был бедняком, у него тоже были слуги и несколько рабов. Жил он в основном в большом доме Джедхора, хотя имел своё небольшое поместье, где обитала его семья. Он мог в любой момент уйти от своего господина, так как являлся свободным гражданином, но Апуи был слишком предан и привязан к Джедхору. За долгие годы службы, он научился понимать своего хозяина с полуслова, всегда знал, в каком он расположении духа и по возможности пытался оградить Джедхора от мелких бытовых неприятностей. Обладая острым и гибким умом, он давал своему господину дельные советы. Никогда не плёл интриг, был честен и искренен. Джедхор ценил преданность слуги и часто одаривал Апуи и его семью подарками и милостями.
…Цирюльник уже побрил голову Джедхору и приступил к бритью щёк. В этот момент в комнату вошли старший управляющий и писец. Быстрыми шагами они направились к хозяину, для того чтобы представить отчёт и записать приказы и распоряжения на день. Следом вошли другие слуги и расположились в ожидании недалеко от цирюльника. В их обязанности входило делать массаж своему господину, маникюр, педикюр и умащать тело благовониями. В руках они держали небольшие сосуды из обсидиана и алебастра, в которых хранились драгоценные мази, масла и духи?. Настоящие благовония были большой редкостью. Особенно мирра, которую доставляли из Пунта — страны, находящейся у берегов Красного моря в Восточной Африке. Путь туда после долгого перерыва вновь открыла знаменитая царица Хатшепсут, снарядив экспедицию в волшебную «страну богов», названную так потому, что мирра была непременным атрибутом религиозных церемоний. Правда, в некоторых местах восточной пустыни Великой Та-Кемет росли драгоценные фисташковые деревья, чью смолу возжигали в храмах и домах, но богам больше нравились благовония страны Пунт. Поэтому драгоценные масла и смолы, используемые для умащения и воскуривания, запирались в ларцы и хранились в комнатах хозяина и хозяйки. Чтобы в жару избавиться от запаха пота и защитить кожу от ожогов, жители каждый день натирались специальной мазью, в состав которой входили скипидар, ладан и другие компоненты. Но богатые люди, такие, как Джедхор, использовали вместо ладана мирру. Кража бесценных благовоний считалась серьёзным преступлением. В доме устраивали разбирательство и наказывали виновного десятками ударов палкой.
Управляющий развернул свиток папируса и стал докладывать о состоянии дел в имении. Ежедневный отчёт входил в его обязанности. Писец, сидя на корточках рядом с хозяином, держал в руках кисточку, чернила и папирус. Он приготовился записывать приказы и распоряжения господина.
Джедхор внимательно выслушал отчёт. Лицо его стало довольным. Казалось, хорошее расположение духа вновь вернулось к нему.
— Принеси мне пива, — обратился он к Апуи.
Слуга взял серебряный кувшин, инкрустированный золотом, такой же кубок, и, налив пива, поднёс его хозяину.
Отпив несколько глотков, Джедхор начал диктовать писцу распоряжения на день.
Цирюльник, наконец, закончив свою работу, отошёл в сторону. Апуи поспешил принести гладко отполированное серебряное зеркало в золотой оправе с изящной ручкой из слоновой кости, чтобы хозяин смог взглянуть на работу парикмахера.
Джедхор посмотрел на своё отражение и остался вполне доволен. Голова и щёки были гладко выбриты, а узенькая квадратная бородка аккуратно подстрижена.
Цирюльник, внимательно следивший за выражением лица Джедхора, с облегчением вздохнул и улыбнулся. Уложив инструменты обратно в ларец, он низко поклонился и вышел, уступая место другим слугам, в чьи обязанности входило делать массаж вельможе и умащать его тело благовониями.
Когда и эта процедура была закончена, один из слуг принёс два маленьких мешочка, в одном из которых находился растёртый в порошок малахит. Насыпав немного зелёного порошка в хрустальную чашечку и смешав его с маслом, слуга нанёс эту смесь маленькой палочкой на веки хозяина. Затем он открыл другой мешочек и высыпал из него немного чёрного порошка на дощечку. Смешав и его с маслом, он аккуратно подвёл глаза Джедхору чёрной краской. В моде были именно миндалевидные глаза, и эту процедуру делал каждый уважающий себя гражданин Великой Та-Кемет. Тем более что такой грим предохранял нежные веки глаз от воспаления, вызываемого слишком ярким солнцем и пылью.
Закончив утреннюю процедуру, выслушав отчёты и отдав распоряжения, Джедхор распустил слуг и остался наедине с Апуи.
Хозяин подошёл к маленькому столику, на котором лежали хлеб, мясо и фрукты, уселся на стул с высокой спинкой и приступил к трапезе.
Апуи поставил на край столика тазик и кувшин с водой, чтобы хозяин мог ополоснуть руки.
— Так чем же, господин, закончился сон? — обратился слуга к Джедхору, поливая ему на руки воду из кувшина.
Джедхор взял льняную салфетку со стола, вытер руки и продолжил свой рассказ:
— Прижавшись спиной к скале и зажмурившись, я ждал своей смерти. Ужас, охвативший меня, был очень велик, я боялся даже взглянуть в налитые кровью глаза дикого зверя… И так простоял достаточно долго. Потом странное волнение охватило меня: в какой-то момент я вдруг забыл о смерти. Просто перестал о ней думать. «Почему лев не нападает?» — думал я. Мой внутренний голос твердил: «Открой глаза». Я подчинился этому приказу и увидел странную картину…
Апуи, внимательно слушая Джедхора, не забывал про свои обязанности. Он взял кувшин с пивом с соседнего столика, налил в кубок немного золотистого напитка и подал хозяину.
Облокотившись на спинку кресла и потягивая пиво, Джедхор принялся рассказывать дальше:
— Лев, как испуганный шакал, пятился назад, присев на задние лапы. Его глаза были устремлены вверх. Я тоже поднял голову. Наверху скалы стояла газель и смотрела на свирепого хищника. В лучах яркого солнца она казалась золотой. Её шерсть переливалась необычным сиянием. Я в растерянности застыл на месте. Через некоторое время к газели присоединилась ещё одна газель, а потом ещё одна. Их было три. Они стояли и гордо смотрели на пятившегося льва. Я не мог оторвать от них своего взора. Животные притягивали к себе и в то же время были недоступны, неуловимы, как мираж… Я даже забыл о хищнике… А когда пришёл в себя, льва уже не было. Газели тоже исчезли. Благодаря и восхваляя богов за чудесное спасение, я спустился со скалы и направился в сторону колесницы… Каково же было моё удивление, когда, подойдя к ней, я увидел трёх газелей. Они спокойно стояли рядом с лошадьми и как будто говорили мне: «Следуй за нами»… Я сел в колесницу. Газели устремились вперёд, и я тронулся вслед за ними. Через некоторое время показались стены родного города… — Джедхор остановился и отпил большой глоток пива.
— И что же газели, господин? — допытывался слуга.
— Сон мой оборвался на этом месте.
Наступила пауза. Хозяин молча сидел в кресле и не спеша допивал пиво. Апуи стоял рядом и задумчиво теребил в руках амулет-подвеску из сердолика в виде жука-скарабея. Этот амулет на длинном кожаном шнурке всегда висел у Апуи на шее. На лицевой стороне был выгравирован скарабей, а на оборотной имя владельца: «Апуи».
Носить на себе изображение скарабея — значило жить под знаком жизни, то есть обеспечить себе достойную жизнь и долголетие. Ведь жук-скарабей — священное насекомое. Действия скарабея напоминали жителям Древнего Египта движения Солнца на небосклоне. Весной множество этих жуков-навозников выползало из-под земли. Египтяне были уверены, что они возвращались из подземного Царства мёртвых. Скарабеи, запасаясь едой, задними лапками перекатывали шарик навоза, притом, по мнению жителей Великой Та-Кемет, всегда в одном направлении — с востока на запад, совсем как Божественный Скарабей в их легендах, который выкатывал на небосклон Солнце. Многие горожане носили амулет-талисман в виде этого насекомого, но немногие могли себе позволить приобрести амулет из сердолика, яшмы или лазурита. Простые жители носили амулеты из дешёвого фаянса. Производство фаянсовых украшений и талисманов в городах Египта было поистине массовым. Песка в стране было много. Направо пойдёшь — песок, налево — тоже. А для изготовления фаянса он как раз и нужен — песок, содержащий много кварца. Его перемалывали в порошок, полученную массу засыпали в форму и ставили в печь. После обжига поверхность изделия покрывалась стекловидной плёнкой, делавшей предмет гладким и блестящим.
Амулет-скарабей, который носил на шее Апуи, был подарен Джедхором. Слуга очень дорожил талисманом и никогда с ним не расставался. Амулет, подаренный от чистого сердца, имел двойную силу. Размышляя, Апуи всегда брал его в руки. Ему казалось, что через прикосновение к священному талисману придёт просветление мыслей. Когда на душе у Апуи было тревожно, он также брал в руки амулет, и сердце его успокаивалось.
— Что скажешь, Апуи? — прервал размышления слуги Джедхор.
— Сон твой поистине необычный. Он послан тебе богами. Они знают все человеческие помыслы и могут в любой момент вмешаться в дела людей… Но что он означает?
— Я думал об этом всю оставшуюся ночь и утро, — задумчиво произнёс Джедхор. — В стране сейчас неспокойно. И этот сон, возможно, предупреждает меня о чём-то… Владыка Та-Кемет Тутанхамон ушёл в Страну вечности… Такой молодой! Великая Жена Анхесенамон (да будет она жива, невредима и здорова!) безутешна… Трон свободен. Она никак не может выбрать себе нового мужа, а ведь до погребения Тутанхамона осталось всего несколько дней… Несколько дней, чтобы объявить нового властителя Двух Земель…
— Да… — протянул Апуи. — Будь у неё сын, ей не нужно было бы искать себе нового мужа. Анхесенамон (да будет она жива, невредима и здорова!) могла бы быть регентом при малолетнем сыне-властителе.
Джедхор поставил серебряный кубок на стол, встал и прошёлся по комнате. Потом остановился и, устремив свой взор на дверь, обратился к слуге:
— Закрой дверь, Апуи. Здесь повсюду уши.
Апуи поспешил выполнить распоряжение хозяина. Выглянув в соседнюю комнату и оглядевшись, он плотно прикрыл дверь и подошёл к Джедхору.
— Визирь Аи готов занять освободившееся место владыки Двух Земель, — тихо произнёс Джедхор. — Этот старый ловкий хитрец держит Анхесенамон полностью в своей власти. Женитьба на ней даст ему безграничную власть. Ему мало быть Верховным жрецом и визирем, ему нужен трон. Смерть молодого властителя, я думаю, была неслучайной, — шёпотом проговорил он в самое ухо Апуи.
— Власть он имел и при Тутанхамоне, — так же тихо произнёс Апуи. — Но мальчик стал подрастать, и влияние Аи на повелителя ослабело.

Читать книгу дальше: Семенова Татьяна - Фаэтон - 2. Дочь Нефертити