Робертс Нора - Следствие ведет Ева Даллас - 17. Западня для Евы - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Беллоу Ирен

Рождение любви


 

Здесь выложена электронная книга Рождение любви автора, которого зовут Беллоу Ирен. В библиотеке rus-voice.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Беллоу Ирен - Рождение любви.

Размер файла: 121.77 KB

Скачать бесплатно книгу: Беллоу Ирен - Рождение любви



OCR Москва; 2005
ISBN 5-7024-2024-1
Аннотация
Лайонел Иорт после развода с женой приезжает в родной город, где не был десять лет, чтобы отметить свой тридцать второй день рождения вместе с сестрой. Однако желанию этому не суждено осуществиться. Улетая в Европу, сестра поручает брата заботам подруги Эсси, с детства влюбленной в Лайонела.
Она пробуждает в нем такие чувства, о которых он – практичный до мозга костей, деловой и трезвый – даже и не подозревал, и его размеренной спокойной жизни приходит конец…
Ирен Беллоу
Рождение любви
1
Эстер Холкомб вышла из душа, напевая песенку «Любовь – это поле битвы», обернула голову одним полотенцем, схватила с вешалки другое и направилась в спальню.
Не успела она открыть дверь, как раздался телефонный звонок. Предоставим это автоответчику, сначала подумала Эсси, но затем решила, что Нина могла что-нибудь забыть.
Торопливо спустившись по коридору в кухню, Эсси подняла трубку и вдруг заметила на полу отпечатки собачьих лап. Плюшевый кремовый ковер и белоснежный кафель на полу были сплошь усеяны огромными грязными пятнами. Следы вели к раздвижной стеклянной двери и дальше, к заднему дворику.
Это было очень странно, потому что у Нины не было собаки.
Все еще держа в руках трубку, Эсси пошла по следам к черному ходу и выглянула во двор.
Так и есть: во дворе сидела собака – огромный Лабрадор медового окраса. А рядом с собакой Эсси увидела мужчину, который, согнувшись, пытался отчистить грязные следы.
Сердце Эсси бешено забилось. Лайонел Норт собственной персоной…
Да, это был он. У нее во дворе. То есть во дворе у Нины. И с ним собака.
Телефон в руках Эсси издал еще один звонок. Секунду она тупо смотрела на трубку, но потом нажала на кнопку и ответила.
– Привет! – послышался в трубке голос Нины. – Я уже приготовилась оставить сообщение. Решила, что тебя нет дома.
– Я только что из душа, – машинально ответила Эсси, не спуская глаз с Лайонела. От нее не ускользнула ни одна деталь. Его светлые волосы, казавшиеся теперь немного темнее, блестели под солнечными лучами совсем как раньше, в годы их юности; белая рубашка туго обтягивала широкие плечи; брюки цвета хаки сидели как влитые, подчеркивая узкие бедра и мускулистые ягодицы.
– Как хорошо, что я застала тебя, – продолжила Нина. – Забыла предупредить, что у Лайонела есть ключ от дома.
– А, хорошо. Буду иметь в виду… – И тут собака заметила ее. Из-за стеклянной двери донесся приглушенный лай.
Лайонел обернулся, а затем встал.
Его глаза стали еще синее, чем прежде. Ей казалось, что у людей не бывает глаз такого цвета.
Она ошибалась.
Прошло несколько секунд, прежде чем Эсси снова услышала Нину.
–..В порядке? У тебя такой странный голос.
– Извини… Я просто… я… – Наконец она отвела глаза и тряхнула головой. – Просто поскользнулась и упала, – быстро ответила Эсси. И только тут вспомнила, что на ней нет ничего, кроме полотенца.
В гостиной его сестры стояла какая-то обнаженная женщина. То есть почти обнаженная. На ней было лишь ярко-желтое полотенце, обернутое вокруг тела, и голубое, которое высилось в виде тюрбана на голове. Если не считать этого, она была абсолютно голая. Голая и прекрасная. Маленькая и хрупкая, невысокого роста, почти как девочка. Едва ли она достала бы ему до плеча. Тем не менее он ни минуты не сомневался, что перед ним взрослая женщина: хотя фигура у нее была стройная, как у подростка, в положенном месте виднелся островок пушистых волос. Желтое полотенце прикрывало не все тело, обнажая самые интимные места. Взгляд Лайонела скользнул по ее округлым бедрам, упругой груди и изящным ключицам.
От этой картины у него пересохло во рту, и он проглотил слюну. Видимо, она только что вышла из душа. Внезапно ему захотелось увидеть эту женщину в душе: ее влажную кожу, капельки воды, стекающие по шее…
Наконец их взгляды встретились. В ее широко раскрытых глазах застыло такое же немое удивление, как и в глазах Лайонела. Губы слегка приоткрылись, и ему показалось, что до него донесся тяжелый вздох. Хотя конечно же это было невозможно: их разделяло не менее десяти шагов, не говоря о стеклянной двери. Женщина сдвинула брови, резко повернулась и бросилась прочь из гостиной.
Некоторое время Лайонел тупо стоял на одном месте, глядя на пустое пространство, где раньше была женщина. Затем он встряхнулся, чтобы собраться с мыслями, и провел рукой по лицу.
Черт возьми, месяцы воздержания после развода с Имоджен давали о себе знать!
Лайонел не имел ни малейшего представления о том, кто эта женщина и что она делает в доме его сестры. Возможно, гоняясь за Элси (так звали его собаку) и пытаясь выдворить ее из дома обратно во двор, он впопыхах забыл запереть входную дверь и не заметил, как вошла эта женщина. Может, это какая-нибудь бродяжка.
Или ненормальная, кто знает? В памяти Лайонела промелькнули десятки сцен из триллеров.
Он тотчас прогнал эти тревожные мысли. Замечательно. Теперь он еще и параноик. Овладев собой, он взглянул на Элси, сидевшую у его ног, и возмущенно спросил:
– Да кто, черт возьми, кто это такая?!
Элси гавкнула, повертелась вокруг Лайонела, подбежала к двери, поднялась на задние лапы и оперлась на нее, как бы говоря: «Я не знаю.
Давай выясним». Заметив, что хозяин не двинулся с места, Элси еще раз гавкнула.
– Да, думаю, ты права, – наконец проговорил Лайонел. – Только тебе придется остаться во дворе, пока я не отмою все следы. – Лайонел замолчал и запрокинул голову. Подумать только, он разговаривает с собакой. Совсем свихнулся.
Он открыл дверь и вошел в гостиную сестры, преградив дорогу Элси. Странно… Кажется, Нина не упоминала, что сдает кому-то комнату. Но в последние месяцы у Лайонела было много проблем, а перед отъездом он пытался выкроить из жесткого рабочего графика время на отпуск и совсем замотался. Так что если бы даже Нина сказала ему, что к ней переезжают Белоснежка и семь гномов, он бы пропустил это мимо ушей.
Лайонел пошел по коридору, морщась от скрежета когтей Элси: она осталась во дворе и продолжала упираться лапами в стеклянную дверь. Подойдя к спальням, Лайонел увидел, что одна из дверей закрыта, и постучал. Незнакомка, которую он видел, наверняка находилась там.
– Уходи, Лайонел, – послышалось из-за двери.
На его лице отразилось недоумение. Она его знает? Это уже хуже. Помешкав, он постучал еще раз.
– Простите, мисс, но…
Лайонелу не удалось закончить фразу, так как в этот момент дверь распахнулась. Перед ним стояла таинственная незнакомка. Теперь вместо махрового полотенца на ней были джинсы и футболка университета Канберры. Ее мокрые волосы, наспех расчесанные пальцами, спадали на плечи.
Мешковатая одежда не помешала Лайонелу вспомнить ее соблазнительное тело. Несколько секунд он рассматривал женщину и вдруг понял, что это изящное овальное личико, обрамленное распущенными волосами, ему знакомо.
– Эсси, – произнес Лайонел. – Мисс…
Но она лишь прищурила зеленые глаза цвета летнего мха.
– Эсси Холкомб? – повторил Лайонел. Подумать только! Неужели это она, та девчонка, по которой он сходил с ума всю свою юность? – Веточка? – сделал он еще одну попытку.
Эсси еще сильнее прищурилась и никак не отреагировала на нежное прозвище, которое Лайонел дал ей много лет назад.
– Ты ведь меня даже не узнал, правда? – подбоченилась она.
У Лайонела екнуло сердце. Так, значит, это роскошное обнаженное тело принадлежало Эсси Холкомб? Будучи подростком, он гадал, что же скрывается под ее мальчишеской одеждой. Тогда он бы жизнь отдал за то, чтобы увидеть Эсси в одном банном полотенце.
При этих воспоминаниях у Лайонела закипела в жилах кровь. Он стал лихорадочно прокручивать в голове все, что знал о женской красоте.
Такие тела бывают у девушек из «Плейбоя». У друзей детства их не может быть! Во всяком случае, не должно… Но от фотографий «Плейбоя» у него никогда не сводило в паху.
Тут Лайонел снова взглянул на Эсси.
– Я… – наконец выдохнул он. – Нет, не узнал. – Эсси надменно сдвинула брови, и Лайонел поспешил исправиться:
– Просто я никогда не видел тебя в полотенце.
В ответ Эсси нахмурилась еще сильнее, и ее лицо стало суровым. Лайонел сделал шаг вперед, но она захлопнула дверь перед самым его носом. Он вздрогнул от неожиданности и долго стоял, уставившись на закрытую дверь. Немыслимо! – наконец подумал он, помотал головой и направился обратно в коридор.
Ему все еще не верилось, что прекрасной незнакомкой оказалась Эсси Холкомб. Почему он сразу не узнал ее? Ведь они выросли вместе!
Конечно, они давно не виделись. Уже прошло…
Черт! Он даже не помнил, сколько лет прошло с тех пор, как они расстались.
Лайонел опустился на диван, утонув в море мягкого кремового плюша, уткнулся локтями в колени, обхватил голову руками и ожесточенно потер виски. Все-таки Имоджен права, подумал он, я ни черта не знаю о женщинах.
– Впусти собаку, – послышался голос у него за спиной.
2
Лайонел вскинул голову и повернулся к стоявшей сзади Эсси.
Разглядывая ее с головы до ног, он лишь изумленно покачивал головой. Его Веточка. Подумать только! Она стала зрелой женщиной. Точнее, созревшей.
Эсси проглотила слюну. При этом Лайонел сконфузился и заставил себя вновь посмотреть ей в глаза. С вожделением разглядывать какую-то незнакомку – это еще куда ни шло. Но так пожирать глазами его Эсси, его Веточку, просто недопустимо.
Они ведь выросли вместе, она всегда была для него как сестра. Ну… почти всегда.
Ее отец был тренером школьной футбольной команды. Мудрый тренер Холкомб тут же все понял и велел Лайонелу держаться подальше от Эсси. От такого вмешательства в их отношения Лайонел пришел в ярость.
Но в целом мире не было человека, которого Лайонел уважал бы больше, чем тренера Холкомба. Его авторитет значил для Лайонела больше, чем авторитет собственного отца. Ему пришлось выполнить это требование. Пришлось заставить себя думать об Эсси как о младшей сестренке.
Находясь рядом с ней, он сгорал от желания, но не смел к ней прикоснуться.
Однако теперь Эсси выросла. Она больше не прежняя Веточка, не младшая сестренка. И она так близко. Совсем рядом, можно даже дотронуться. Когда Эсси прошла мимо Лайонела к входной двери, он уловил цветочный аромат какого-то шампуня. Несомненно, его источала кожа Эсси. Но сквозь душистые цветы пробивался ее собственный запах, неповторимый, таинственный и влекущий.
Прежде чем он смог что-то ответить, Эсси приоткрыла дверь и ухватила сунувшуюся было внутрь собаку за ошейник. Собака с лаем рванулась вперед, пытаясь высвободиться, но Эсси держала ее очень крепко, не давая наступить лапами на маленький коврик, лежавший у порога.
– Сидеть! – скомандовала Эсси. Как ни странно, собака послушалась. Эсси обернулась через плечо и обратилась к Лайонелу:
– У тебя есть полотенце или тряпка?
Но то полотенце, которым Лайонел вытирал лапы Элси, осталось во дворе. А поскольку сейчас двери были перекрыты и выйти во двор и забрать полотенце он не мог, Лайонел схватил со стола кухонное полотенце и протянул его Эсси.
Она хотела взять собаку за лапу, но Элси тут же вскочила.
– Сидеть!
Однако на этот раз собака не отреагировала.
– Как ее зовут? – спросила Эсси.
– Элси…
– Что?
– Ну… Это мою собаку так зовут.
– Не поняла.
Лайонел указал на собаку.
– Ее зовут Элси.
Эсси сощурилась.
– Должно быть, это одна из причин, почему ты не узнал меня. Ты, наверно, ожидал увидеть кого-нибудь… более агрессивного.
Лайонел поморщился. Он вовсе не хотел обидеть Эсси, назвав свою собаку ее именем. И вообще, когда он выбирал кличку для собаки, ему и в голову не пришло, что она созвучна с именем Эсси. Или?..
Может быть, он выбрал для собаки эту кличку как раз потому, что ее звучание напоминало об Эсси? Нет, полная ерунда. Имена «Элси» и «Эсси» даже произносятся по-разному.
– Элси – это сокращенное от Эдисон. Не Эстер, – с усмешкой пояснил он.
Удивленная Эсси открыла рот. О Господи, зачем на свете существуют такие хорошенькие пухлые губки! – мучительно подумал Лайонел.
Прежде чем он успел вымолвить что-то еще, лицо Эсси залилось густым румянцем. Она наклонила голову, и густая волна влажных волос упала на ее лицо, прикрыв покрасневшие щеки.
Благодаря этому движению обнажилась изящная шея – тонкая, бледная, хрупкая…
Лайонел зажмурился, сделал глубокий вдох и снова ощутил исходивший от нее аромат. От Эсси веяло чистотой, свежестью и женственностью. Так пахли цветы, которые его бабушка выращивала в своем саду, когда он был ребенком. Запах этих цветов всегда напоминал Лайонелу о доме. Этот душистый аромат, который сейчас источала Эсси, увлек его в мир воспоминаний о том светлом и беззаботном времени, которое они провели вместе на заднем дворе ее дома.
– Какой приятный запах! – пробормотал он, все еще не открывая глаз. Но, сообразив, что не просто подумал об этом, а произнес фразу вслух, тут же разомкнул веки.
Эсси по-прежнему стояла спиной к нему и возилась с собакой. Не оборачиваясь, она проронила:
– Спасибо. – Потом сделала усилие, схватила собаку за другую лапу и прибавила:
– Это Нинин. Я имею в виду гель.
Лайонел решил не объяснять Эсси, что имел в виду вовсе не гель для ванны. Он говорил о ней, о запахе ее кожи. Но ей об этом знать не следовало. Вместо этого он сказал:
– Прости, что не узнал тебя. Не ожидал, что в доме может кто-то быть. Тем более не ожидал увидеть здесь тебя, разгуливающую по…
Но Эсси не дала ему закончить мысль:
– У себя дома я имею право делать все, что захочу.
– У себя дома?
– Да, я здесь живу. Я снимаю у Нины комнату. Уже почти год. – Она занялась следующей лапой. – Так что это мой дом. По крайней мере, до тех пор пока Нина не вернется. Тогда, возможно, я подыщу себе другое жилье.
– Вернется откуда?
– Из Франции.
Эсси замолчала, смерила Лайонела оценивающим взглядом и вновь опустила голову. На ее щеках выступил легкий румянец. Интересно, подумал Лайонел, она покраснела оттого, что ей стыдно снимать комнату у моей сестры, или все-таки оттого, что я перехватил ее взгляд?
– Она улетела сегодня, – продолжила Эсси.
– Нина улетела во Францию?
Эсси кивнула и принялась еще тщательнее вытирать собачьи лапы.
– Да. На девять недель. Пришлось лететь срочно. Она пыталась тебя предупредить, но не смогла дозвониться.
На мгновение Эсси ослабила хватку. Собака вырвалась, побежала через всю комнату к парадной двери, но внезапно передумала и свернула в коридор.
Эсси посмотрела ей вслед, затем поднялась на ноги, улыбнулась и протянула Лайонелу запачканное полотенце.
– Отнеси его в стирку. Корзина для грязного белья там, – сказала она, показав на коридор.
Лайонел взял полотенце, рассеянно уставился на него и стал соскребать с ткани песчинки грязи. Наконец он переспросил:
– Так Нина во Франции?
– Да.
– Улетела на девять недель?
– Да.
Девять недель!
У него ведь только две недели, а потом придется вернуться в Брисбен. Через две недели у него день рождения. Мысль о возможности провести свой первый после развода день рождения в одиночестве убивала его больше, чем само воспоминание о разводе. Он приехал сюда только потому, что надеялся провести эти несчастные две недели с Ниной и отметить дату вместе с ней.
В последние пару лет они с Ниной виделись редко; он был слишком занят, чтобы уделять время любимой сестре, о которой привык заботиться.
Нина постепенно исчезала из его жизни. Это очень не нравилось Лайонелу. К тому же сейчас, едва оправившись после развода, он как никогда нуждался в ее совете. Пусть Нина скажет, действительно ли он такой идиот, каким считает его Имоджен.
Тут, словно прочитав его мысли, Эсси сказала:
– Послушай, Лайонел, она рассказала мне о твоих проблемах. Если тебе нужен совет, я готова помочь. – Продолжая говорить, она направилась к двери. – Не надейся, что я позволю оставить дверь такой исцарапанной. Тебе придется покрасить ее. Но не сегодня. Зайди завтра, и мы все обговорим.
С этими словами Эсси толкнула дверь и жестом предложила Лайонелу уйти. Но он не двинулся с места.
Ее жест пробудил в нем воспоминание об их первой встрече. Это произошло летом; насколько он помнил, ему тогда было около тринадцати. Он возвращался от друга. У дома стоял большой грузовик, а рядом на бордюре сидела хрупкая маленькая девочка. Она наблюдала за ним, подперев ладонями щеки, и выглядела грустной и потерянной. Проходя мимо, Лайонел поздоровался; звук его голоса заставил девочку вздрогнуть.
Лайонелу стало так жалко ее, что вечером после ужина он попросил сестру выйти и познакомиться с малышкой. Он хотел чем-то помочь ей, но для этого существовал только один способ – подружиться.
С тех пор при виде Эсси он всегда вспоминал тот день и ту девчушку. Даже тогда, когда она подросла и превратилась в настоящего сорванца, дерзкого и острого на язык.
Но теперь Эсси не была ни беззащитным ребенком, ни подростком-сорванцом. Она стала взрослой женщиной, обладающей не только прекрасным телом, но и, судя по взгляду, нормальными женскими аппетитами.
Однако правила, составленные заботливыми отцами с целью обезопасить своих дочерей, все еще действовали.
Губы Лайонела расплылись сами собой. Глаза Эсси подозрительно сверкнули, и это еще сильнее развеселило его.
– Завтра? – переспросил он. – Вообще-то я собирался остановиться здесь.
– Ты здесь не останешься.
– Это почему?
Лайонел подошел к раковине и начал мыть руки.
– Нина пригласила меня погостить здесь много месяцев назад.
Краешком глаза Эсси заметила, что собака Лайонела неторопливо возвращается на кухню.
Если бы Нина увидела грязные следы, повсюду оставленные Элси, ее бы хватил удар. Появлялся еще один повод выставить Лайонела из дома.
– Может, она и пригласила тебя, – сказала Эсси, продолжая указывать Лайонелу на дверь. – Но сейчас Нина во Франции.
– Раз так, я останусь с тобой. – Уголки губ Лайонела приподнялись.
Это обескуражило Эсси. В восемнадцать лет он был красивым, собранным и подтянутым. Но в тридцать два стал просто ослепительным. Раньше его квадратный подбородок казался слишком крупным; теперь лицо Лайонела слегка пополнело, и его улыбка действовала на людей сногсшибательно, как удар профессионального кикбоксера.
Поняв, что первый раунд остался за ним, Лайонел начал готовиться к решающей схватке.
Он медленно вернулся в гостиную, остановился в нескольких шагах от Эсси и произнес:
– Ну, что скажешь? Будем соседями по комнате?
То ли от его улыбки, то ли от этих слов у Эсси все сжалось внутри. Одно дело провести с ним несколько часов за обедом, посочувствовать и мило попрощаться. Но он предлагает совсем другое. Только этого не хватало… Если Лайонел останется здесь, он растопчет ее, как стадо слонов.
Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он подобрался к ее сердцу. Даже на пушечный выстрел. Иначе Эсси несдобровать. Поэтому от него следует держаться подальше.
– Нет, – ответила Эсси, но ее голос прозвучал не так убедительно, как хотелось бы. Она проглотила слюну и начала заново:
– Ни за что.
Я не хочу, чтобы ты здесь оставался.
– Перестань, Эсси. Куда я пойду?
– Мне все равно. Сними номер в гостинице, как делают все нормальные люди.
Элси еще раз прошлась по гостиной и, подойдя к Лайонелу, остановилась рядом. Он взял собаку за ошейник и сказал:
– Я проверил все гостиницы в городе. Ни в одном нельзя останавливаться с собакой.
– Брось. Здесь сдается полно жилья. На каждом шагу коттеджи и меблированные комнаты.
Наверняка найдется место, где не станут возражать против собаки.
– Только за пятьдесят фунтов в сутки.
– Но ведь у тебя есть деньги. Дай кому-нибудь взятку.
– Я уже пытался. Пришлось полчаса выслушивать лекцию о том, как неуважительно мое поколение относится к истории города.
– Ты говорил с миссис Беркли?
– Откуда ты знаешь?
Эсси раздраженно махнула рукой.
– Кажется, я сказала «дай взятку кому-нибудь». Я не имела в виду главу Фонда исторического наследия. – Сказав это, она подошла к Элси, ухватила ее за ошейник и поволокла к выходу. Как ни странно, Лайонел не отпустил ошейник, а позволил тащить себя к двери вместе с собакой. – Незачем было соваться в самый пышный особняк города! – бросила Эсси.
– Эсси, просто разреши мне остаться здесь.
Всего на неделю. Ну, может, на две. Мы с Элси не будем тебе мешать.
– Ах вы не будете мне мешать? – Эсси указала на заляпанный кремовый ковер. – Мы оба прекрасно знаем, что сказала бы Нина, если бы увидела этот кошмар.
– Я отдам его в химчистку.
– Да его теперь ничем на свете не отчистить!
– Тогда куплю новый. – Лайонел обольстительно улыбнулся и добавил:
– Обещаю, мы с Элси будем вести себя хорошо.
От этих слов внутри у Эсси все перевернулось. Он будет вести себя хорошо! Ох, если бы она могла заставить свои гормоны пообещать то же самое! К тому же ей была знакома эта улыбка. Его очаровательная улыбка. Лайонел всегда так улыбался, когда хотел добиться своего.
– Нет. Это мой окончательный ответ.
– Ну пожалуйста! Это ведь только на пару недель!
– На пару недель? По-моему, сначала речь шла об одной неделе.
Лайонел потупил взгляд, а затем неохотно объяснил:
– Слушай, дом, в котором я жил с Имоджен, продан. Сегодня утром я съехал оттуда. В новую квартиру я не смогу вселиться еще как минимум недели две. Если ты согласишься, чтобы я пожил здесь, будет просто здорово. Я смогу работать на дому. Да и с Элси не возникнет проблем. – Он поднял голову и посмотрел на Эсси так пристально, словно хотел пронзить ее взглядом. После чего последовала фраза, которая должна была окончательно растопить ее сердце:
– Пожалуйста, Эсси. Ты нужна мне. – Почувствовав, что она вот-вот сдастся, он продолжил:
– Пожалуйста, Веточка, разреши нам остаться. Ты же не отвернешься от того, кому нужна твоя помощь. Ты не такая, правда?
Эсси стиснула дверную ручку. Он снова назвал ее Веточкой. Никто не называл ее так уже много лет. Нет, надо положить этому конец.
Но тут Эсси вспомнила обещание, данное Нине, и невольно зажмурилась. Она же поклялась помочь Лайонелу. Нельзя подвести Нину.
Нельзя нарушить обещание. Пусть когда-то Лайонел разбил ей сердце, но ведь она больше не та обезумевшая от любви глупая девчонка.
Может, то, что ей придется жить с ним под одной крышей, не так уж ужасно? Если она будет вести себя непринужденно, он ни за что не распознает ее давнюю сердечную рану, которая кровоточит до сих пор. А если удастся не подпустить Лайонела ближе чем на метр, она докажет себе, что старое чувство больше над ней не властно.
– Одна ночь. Можешь остаться здесь на одну ночь, но завтра утром начнешь подыскивать другое жилье.
В ответ Лайонел улыбнулся, и от этой улыбки по телу Эсси побежали мурашки. Черт его побери! – подумала она и приказала себе: веди себя непринужденно!
– А пока ты здесь, прекрати называть собаку Элси! – рявкнула она.
Секунду Лайонел смотрел на Эсси с недоумением, словно не понимая, почему она не хочет делить свое имя с собакой, а затем с улыбкой проговорил:
– Как скажешь, Веточка.
– И не зови меня так! – прорычала Эсси.
Пока непринужденно не получается, подумала она. Что ж, придется поработать.
Несколько часов спустя Лайонел вышел во двор и застал Эсси удобно растянувшейся в шезлонге у бассейна. Рядом с ней на столике стояла початая бутылка светлого пива. В руках Эсси держала потертую колоду карт и тасовала ее. Заметив приближавшегося Лайонела, она прервала свое занятие и положила колоду на ладонь.
На ней были те же джинсы, только вместо футболки Канберрского университета была надета поношенная тенниска с надписью: «Учитель, покажи класс!». Туфли она сняла. Элси умиротворенно лежала у ее ног, слегка виляя хвостом. Предательница лениво приоткрыла один глаз и, отрешенно взглянув на хозяина, снова задремала.
Эсси мучительно захотелось последовать примеру своей тезки. Она еще пару раз перетасовала колоду, исподтишка наблюдая за Нортом.
Лайонел видел, что она начинает злиться. Наконец Эсси протянула ему колоду и спросила:
– Сыграем?
Предложение было очень заманчивым. Настолько заманчивым, что сердце Лайонела учащенно забилось. Да, он был не прочь поиграть.
Только не в карты. И даже не в покер. Во что-нибудь более азартное.
Если еще недавно она неохотно терпела его общество, то сейчас ему предлагали перемирие.
Поиграть хотелось. Но, вспомнив, как его соперничество раздражало Имоджен, Лайонел передумал и присел на стул рядом с Эсси. Жаль, что клинышек пушистых волос скрыт под одеждой, подумал он. Зрелище обнаженной Эсси чуть не свело его с ума.
Продолжая протягивать ему колоду, Эсси сказала:
– Для начала каждому по пять карт. Не будем горячиться. Кажется, так тебе нравится?
Ему-то как раз нравилось погорячей. Давая волю своей необузданной страсти и теряя голову, он становился ненасытен. Постепенно до него дошло, что Эсси говорит не о сексе, а всего лишь об игре в карты. Он быстро помотал головой в знак отказа, а заодно чтобы прийти в себя.
– Я больше не играю, – сказал он.
Любопытство взяло верх над сдержанностью, и она поинтересовалась:
– Больше не играешь в покер? Поверить не могу.
В детстве они втроем – Эсси, Лайонел и Нина – часами просиживали у бассейна за игрой в покер.
Лайонел улыбнулся ее удивлению.
– Имоджен не любила покер.
– Ей не нравился покер? Ну тогда неудивительно, что ты с ней развелся, – усмехнулась Эсси. Но улыбка сразу же сбежала с ее лица, и она извинилась:
– Прости, я не хотела приставать к тебе с расспросами.
Дело в том, что покер был не единственным, что не устраивало его бывшую жену. Имоджен постоянно критиковала мужа и подавляла любую его инициативу. «Ты никогда не можешь поймать момент», – всякий раз повторяла она.
Лайонел ничего не ответил Эсси. Тогда, перекинув ноги через край шезлонга, она уселась лицом к Лайонелу, уперлась локтями в колени и снова принялась тасовать колоду. Карты мелькали между пальцами Эсси и складывались в ровную стопку.
– В таком случае карточные фокусы ей тоже не нравились. Я угадала? – Не дожидаясь ответа, Эсси развернула карты веером, протянула их Лайонелу и сказала:
– Вытяни одну.
Он вытянул карту и посмотрел на нее. Червонный король. Ничего не говоря, Лайонел сунул карту обратно в колоду.
Эсси задумчиво закусила губу, словно припоминая, как именно выполняется этот фокус, а затем посмотрела на Лайонела. Брови ее сошлись на переносице, взгляд стал сосредоточенным.
Затем она наклонилась, достала карту из кармана его рубашки, посмотрела на нее и вернула хозяину. Червонный король. Интересный выбор, подумала она. Хотя в данных обстоятельствах немного неуместный.
– Это я научил тебя этому? – спросил Лайонел.
Эсси откинулась на спинку шезлонга и опять принялась тасовать колоду.
– Нет. Ты никогда не раскрывал мне секретов своих трюков.
– В этом не было смысла. Я ведь показывал их, чтобы ты немного поломала себе голову.
Эсси открыла рот, затем покраснела, опустила голову и спросила:
– Так ты точно не хочешь сыграть?
На этот раз голос ее прозвучал искренне.
Видимо, ей действительно хотелось поиграть с ним. И отказаться стало еще трудней. А если в погоне за выигрышем он и правда становится таким невыносимым занудой, как утверждала Имоджен? Стоит ли тогда играть?
– Точно не хочу, – ответил он.
– Что, боишься проиграть?
– Я никогда не проигрываю.
Эсси ничуть не разозлилась на такое заявление.
– Да, я вижу, от скромности ты не умрешь.
Ты ни капли не изменился, – усмехнулась она.
– А вот ты изменилась.
Эсси моргнула, и на ее лице отразилось глубокое удивление.
– Правда? И в чем это выражается?
– Ну, раньше ты не была такой… такой дерзкой.
Рассмеявшись, Эсси ответила:
– Да нет, я всегда была такой. Ты просто пытаешься быть вежливым.
– Держу пари, что ты до сих пор сводишь своего отца с ума.
– Кто, я? – Эсси прижала ладонь к груди.
– Не прикидывайся. Со мной этот номер не пройдет. Я никогда не забуду, каким чертенком ты была в детстве.
Лайонел прекрасно помнил, как тренер Холкомб вслух сокрушался по поводу того, что одна маленькая девочка способна создать проблем больше, чем целая регбийная команда. Эта девчонка-сорванец вечно таскалась за игроками и подбивала их поиграть с ней в мяч. Она была своеобразным талисманом команды. Каждому из игроков она была как младшая сестренка. Но настал день, когда Лайонел заметил, что под мальчишеской одеждой скрывается уже не детское, а вполне женское тело, и понял, что Эсси больше не ребенок.
Он сделал усилие, чтобы стряхнуть с себя мысли о прошлом, и сменил тему:
– Кстати, как поживает твой отец?
– Хорошо. Жаль, что ты приехал ненадолго.
Ему было бы приятно увидеть тебя. Но он вернется только в августе.
– Он в отъезде?
Эсси кивнула:
– Решил съездить на лето в Малайзию, поучить язык. Сейчас в школе много детей эмигрантов. Знание языка необходимо отцу, чтобы усовершенствовать тренировочный процесс. Так он считает. – Эсси опять перетасовала колоду. – А как твой отец? Ты планируешь навестить его?
– В это время года он обычно в Аделаиде.
– Но это же рядом. Можешь съездить туда на денек.
Ишь какая умная… Если бы в его семье все было гладко, он бы поехал. Но они с отцом давно отдалились друг от друга.
– Мы с ним давно не разговаривали, – сказал Лайонел. Прежде чем Эсси смогла произнести что-то в утешение, он добавил:
– Думаю, ему не нравится то, чем я занимаюсь.
Приподняв брови, Эсси сказала:
– Ты же учился в Англии и закончил Кембридж. У тебя свой бизнес, который, по словам Нины, приносит кучу денег. По-моему, отец должен гордиться тобой.
– Когда мы с ним виделись в последний раз, он спросил, почему я не выбрал политическую карьеру.
– Ах вот как… Ну, если тебя это хоть немного порадует, мой отец в отличие от твоего гордится тобой. Ты являешься героем пламенной речи, которую он в начале каждого учебного года произносит перед новыми игроками команды.
При этих словах Лайонел почувствовал себя виноватым и понурился. Почему он все эти годы не общался с тренером Холкомбом? Даже не вспоминал о нем. А ведь Холкомб был его наставником.
– Ты работаешь в школе вместе с отцом? – спросил он.
– Что?
Он указал на ее тенниску. Эсси в недоумении опустила глаза, сообразила, что Лайонел говорит о надписи, и улыбнулась.
– Ах ты об этом… Да, работала, но только в младших классах. Потом ушла.
– Чем же ты занимаешься?
– У меня свой магазин товаров для рукоделия. Бабушка оставила в наследство. – В голосе Эсси послышалась тоска.
В надежде выведать больше Лайонел сказал:
– Я где-то читал, что свыше пятидесяти процентов учителей бросают свою профессию в течение первых пяти лет. Наверно, тяжело приходится.
– Да, профессия не из легких. Но в ней есть свои прелести. Работать с детьми так здорово: в них столько энергии, столько надежды. – Эсси достала из кармана резинку, обмотала ею колоду и добавила:
– Иногда я скучаю по тем дням.
– Тогда почему ты ушла?
– Бабушке нужна была моя помощь.
Лайонел мельком вспомнил миссис Холкомб.
Это была шумная и энергичная женщина с копной седых волос, от которой всегда пахло приторно-сладкими духами. Еще до того как Эсси с отцом после смерти матери переехали к деду и бабке, миссис Холкомб охотно приглашала соседских ребятишек к себе на чай. Лайонелу не верилось, что ее больше нет в живых.
Эсси немного помолчала, а затем продолжила:
– Бабушка управляла магазином больше сорока лет. Если бы я не пообещала взять управление в свои руки, дело всей ее жизни пошло бы насмарку.
– А как же дело твоей жизни? Тебе, наверно, трудно было смириться с тем, что пришлось оставить любимую работу.
Эсси наклонила голову, обдумывая слова Лайонела. Он ожидал увидеть на ее лице сожаление, но этого не случилось.
– Нет… Я работаю с прекрасными людьми.
Мне это нравится. Я ни капли не жалею.
Несмотря на ее заверения, Лайонел все же спросил:
– Неужели?
Эсси помотала головой, и лучи солнца заиграли в ее каштановых волосах. Эти волосы нельзя было назвать роскошными, но они очень мило обрамляли ее лицо. А самое главное, шли ей. Кудрявые, шелковистые, непокорные и чувственные, они делали Эсси безумно сексуальной и окружали ее особой аурой. Даже модельная красота Имоджен меркла перед таким очарованием.
– Мне кажется, нет такого человека, который ни о чем бы не жалел, – согласилась Эсси. – Но в целом жизнь не такая уж плохая штука.
Воспоминание об Имоджен заставило Лайонела поморщиться.
– Далеко не всегда жизненные обстоятельства нарушают наши планы, – сказал он.
– Боже, ну конечно же нет! – Эсси хихикнула. – Но иногда это к лучшему. К лучшему, когда что-то меняется. А то, что мы планируем, не всегда приносит нам счастье.
– Так может говорить только умудренный опытом человек.
– Правильно, я и есть такой человек. В шестнадцать лет я точно знала, что со мной будет через десять лет, как сложится моя судьба. А в двадцать шесть поняла, что нет смысла строить планы на будущее.
– Ну и о чем ты мечтала, когда тебе было шестнадцать?
– Ты правда хочешь знать?
Лайонел действительно был заинтригован.
– Конечно, – ответил он.
– Так и быть, – согласилась Эсси, лукаво поглядев на Лайонела. – Я мечтала, что мы с тобой поженимся.
– Мы поженимся?!
– Да. В шестнадцать лет ты был для меня идеальным мужчиной. Ты обладал всем, что я хотела видеть в своем муже.
Он был поражен такой искренностью. Будучи ребенком, она не скрывала своих чувств к нему.
Поначалу Лайонелу это нравилось, но он не воспринимал Эсси всерьез. А когда она достаточно подросла, чтобы пробудить его мужской интерес, Лайонел уже три года играл в регбийной команде ее отца. Тренер Холкомб приказал ему отстать от своей дочери, и он подчинился.
После этих слов Лайонелу захотелось понять, насколько сильно могла в него влюбиться Эсси.
Увы, в ее голосе не слышалось ни капли сожаления. Но Лайонел не сдавался:
– Расскажи мне о нас. Какой парой мы были бы?
Эсси кокетливо улыбнулась, и ее глаза заблестели:
– Идеальной.
– А как бы мы влюбились друг в друга?
Это был самый невинный из вопросов, которые ему хотелось задать.
– Под Рождество, когда ты еще учился в колледже. – Эсси запрокинула голову, медленно закрыла глаза и продолжила:
– Наш первый поцелуй был как в кино. Входя в дом, мы вдвоем оказались под венком из омелы. Ты поцеловал меня, потому что это была традиция. Но мы оба почувствовали нечто большее. – Эсси сделала паузу, словно оживляя в памяти никогда не существовавшие события. – Через неделю ты повез меня и Нину в Сидней на новогоднюю вечеринку. Ты не хотел, чтобы мы ехали одни, так как на дорогах полно пьяных водителей. А в полночь устроил так, что мы оказались наедине.
Эти слова разбудили в нем воспоминания. Много лет назад он действительно возил их на новогодний праздник. Или нет… это был не Новый год, а – День Всех Святых. На Эсси был костюм рыжевато-коричневой кошки. Обтягивающее трико подчеркивало выпуклый лобок с едва наметившимся волосяным покровом, а болтавшийся сзади кошачий хвост привлекал внимание к маленькой, но уже приятно округлившейся попке. Затем наступило Рождество, и Лайонелу дали понять, чтобы он не ошивался поблизости, когда Эсси подходит к дому. А когда ему исполнилось девятнадцать, три года, разделявшие их с Эсси, стали казаться непреодолимыми.
Теперь три года были пустяком, и Лайонел проклинал свое благородство.
– А что было потом?
Словно очнувшись от глубокого сна, Эсси раскрыла глаза, снова повернулась к Лайонелу, и ее щеки залились густым румянцем.
– Дальше ничего. Ты влюбился в меня, мы стали встречаться и поженились. Только и всего, – отрезала Эсси.
Но покрасневшие щеки выдавали ее с головой. Наверняка с этой ее фантазией было связано еще много подробностей. Все существо Лайонела изнемогало от нетерпения. Ему отчаянно хотелось узнать больше. Но логика одержала верх, и он заставил себя сменить тему.
– Если я не ошибаюсь, ты всегда хотела учить чернокожих детишек, – небрежно сказал он.
3
Она посмотрела на Лайонела с изумлением.
– Неужели помнишь?
Лайонел рассмеялся и продолжил:
– Куда же ты хотела отправиться? Дай-ка припомнить. Кажется, в Верхнюю Вольту или что-то вроде того.
– Точнее, в Камерун. В джунгли.
– В джунгли? А может, ты просто хотела провести там отпуск?
Эсси сморщила нос.
– Нет. Я собиралась туда не в отпуск.
Лайонел покачал головой:
– Не могу представить, как можно жить в такой нищете.
Но Эсси? Ее было легко представить в Африке. Это она смогла бы. Перед Лайонелом возник образ Эсси времен учебы в школе. Одетая в простенькие джинсы и футболку, волосы собраны на затылке в конский хвост, ни грамма косметики на лице, она тащит регбийные принадлежности на поле и обратно или помогает бабушке управляться в саду.
Лайонел представил себе, что Эсси проводит урок в хижине, крытой огромными листьями какого-нибудь баобаба. А вслед за тем припомнил свои юношеские фантазии. В школе он мечтал утащить Эсси подальше от посторонних глаз, в какое-нибудь уединенное местечко, где можно было бы сорвать с нее футболку и насладиться каждым дюймом ее нежной кожи, слегка тронутой солнцем.
Эсси с любопытством смотрела на него, и Лайонел порадовался, что она не может прочесть его мысли. За такие фантазии она поколотила бы его прямо на улице.
Наверно, он этого заслуживает. Но Лайонел приехал сюда вовсе не для того, чтобы провести две недели в мучительных воспоминаниях о своей школьной любви. Он даже не знал, что встретит ее здесь. Вплоть до сегодняшнего утра образ Эсси хранился в его памяти под этикеткой «потерянная навсегда».
Лучше не забывать об этом, раз уж придется провести с ней две недели в одном доме. Пытаясь укрепить себя в этой мысли, Лайонел продолжил развивать тему:
– А чем бы ты занималась еще, кроме преподавания? Раздавала бы лекарства? Лечила бы больных и умирающих?
Она рассмеялась.
– Слушай, это же была просто фантазия. Мне хотелось жить праведно. – Она лениво потянулась и встала, давая понять, что время воспоминаний истекло.
Но Лайонелу не хотелось отпускать ее. Только не сейчас, ведь еще так мало сказано. Он тоже поднялся с места и преградил ей дорогу. Не успела Эсси отстраниться, как он прикоснулся к ее локону. Играя с прядью шелковистых волос, Лайонел снова затронул опасную тему:
– А как насчет не праведных фантазий? Не хочешь поделиться ими со мной?
Эсси удивленно посмотрела на Лайонела.
– Я бы не сказала, что в шестнадцать лет их было у меня много.
Но Лайонел сразу понял, что это не правда.
– А теперь? – настаивал он.
Эсси не уклонилась от ответа.
– А теперь я ни с кем не делюсь ими. – Однако Лайонел заметил в ее взгляде какое-то сомнение, как будто, несмотря на внутреннее сопротивление, Эсси все же хотела поделиться с ним.
Возможно, еще один настойчивый вопрос с его стороны – и она сказала бы больше. Но Лайонел поступил совсем иначе – он поддался порыву, который ощущал весь день, и заключил Эсси в объятия. Неодолимо хотелось ощутить вкус ее губ, проверить, правда ли они такие сладкие и горячие, как он всегда представлял себе.
Ее податливые губы раскрылись сами собой.
Во рту все еще чувствовался слабый вкус пива, приятный, но неожиданный. Как и ее собственный аромат, этот легкий хмельной привкус вскружил Лайонелу голову.
– Эсси покорно положила руки ему на плечи, ее дыхание участилось. Стройное женское тело прижалось к нему, полностью отдаваясь его власти. Обняв одной рукой округлое бедро и погрузив пальцы другой в шелковистые волосы на затылке, Лайонел прижал ее к себе. Кожа Эсси была теплой, нежной и бархатистой; хотелось покрыть поцелуями каждый ее дюйм.
Когда он почувствовал ее реакцию на поцелуй, возбуждение волной пробежало по его телу. Было ясно, что она тоже желает его. Это несказанно возбудило Лайонела, и он еще крепче прижался ко рту Эсси, ощущая неистовое желание познать ее.
Голос разума пробился сквозь сладкое забытье; Лайонел очнулся, разжал объятия и отошел в сторону, давая Эсси пройти.
Эсси медленно приоткрыла глаза, и Лайонел еле сдержался, чтобы вновь не наброситься на нее. В мягком свете луны она была так хороша, казалось такой хрупкой…
Ему страстно хотелось обладать ею и защищать ее. Жаль, что нельзя было получить одно, не пожертвовав другим.
Когда ее глаза наконец открылись, в них застыло множество вопросов. Он дал единственно возможный ответ на них:
– Наверно, мне не следовало этого делать.
Эсси не смогла скрыть разочарования и досады.
– Почему? Потому что я для тебя как сестра?
– Нет.
Именно потому, что она никогда не была для него сестрой. И потому, что он больше не мог обманывать себя.
Эсси махнула рукой и направилась к дому.
Лайонел схватил ее за запястье и ощутил бешеное биение пульса. Обернувшись, Эсси страстно посмотрела на Лайонела, но тут он произнес:
– Почему ты раздумала ехать в Африку?
Она вырвала руку и резко ответила:
– Потому что вышла замуж за Саймона.
Видимо, ее муж сильно отличался от того идеального образа мужчины, который она придумала себе в шестнадцать лет, и не захотел пожертвовать двумя годами жизни, чтобы дать осуществиться ее мечте. Слова Эсси звучали так, будто часть ее души наверняка еще жаждала исполнения того, что не сбылось из-за замужества.
Вот эгоист! Сволочь! Кем бы ни был этот Саймон, его следовало бы пристрелить! – подумал Лайонел.
Ирония судьбы… Сколько раз Имоджен называла его самого эгоистом и сволочью! Он даже сбился со счета. Вот и теперь, когда он всеми силами пытался не быть этой самой эгоистичной сволочью, он не мог отделаться от чувства, что именно так и поступил.
Внезапно он ощутил потребность загладить перед Эсси не только свою вину, но и вину ее бывшего мужа.
– Эсси, я… – начал Лайонел. Когда она, помедлив у входной двери, обернулась к нему, он продолжил:
– Я… Мне… Мне жаль, что твоя жизнь сложилась не так, как ты задумала.
На ее лицо падала тень, поэтому Лайонел не смог увидеть его выражение. Он разглядел только улыбку. Но из-за того, что глаза Эсси были скрыты тенью, он не мог определить, что стоит за этой улыбкой – радость или горечь.
– А я не жалею, – непреклонно сказала она. – Разве ты забыл? Никаких сожалений. К тому же мы никогда не знаем, что для нас лучше.
Только правда ли это?
На этот раз Эсси проворно проскользнула в дверь и успела закрыть ее. Лайонел еще долго неподвижно стоял у бассейна, глядя на мерцающую воду и любуясь отражением восходящей луны.
Он понял, что Эсси права. В двадцать четыре года он женился на Имоджен, привлеченный ее красотой, сексуальностью и высоким общественным положением. Тогда Лайонел думал, что она – предел его мечтаний, само очарование на людях и сама страсть наедине с ним.
Боже, как он ошибся!.. Он пытался сделать свой брак счастливым, но ничего не вышло. Семь долгих лет совместной жизни прошли в бесконечных ссорах. Лайонел очень страдал от этого.
И не нашел ничего лучше, чем с головой уйти в работу, чтобы хоть как-то заглушить свое несчастье. Но желание создать настоящую семью было для него важнее всякой работы.
Не такую семью, в которой вырос он сам, где все были холодны и равнодушны друг к другу, а полноценную и дружную. Семью, в которой все вместе играют в регби на лужайке перед домом; где на дни рождения пекут и вместе украшают домашние пироги; где устраивают пикники с хот-догами на гриле и праздничные фейерверки; где тихими вечерами за общим столом все пьют чай с самым что ни на есть настоящим яблочным пирогом.
Кого он пытается обмануть? Ему хотелось такую семью, как у Эсси. У нее была необычная семья. Мать Эсси умерла, когда девочка была совсем маленькой, и ее воспитывали отец и бабушка с дедушкой. Но по сей день ее семья была для Лайонела ближе, чем его собственная. В, семье Холкомбов царила та теплота и душевность, которой ему так не хватало у себя дома. И ни высокий достаток, ни общественное положение его семьи не могли этого заменить.
Когда они с Имоджен начали встречаться, она казалась ему идеалом. На вечеринках и праздниках она всегда была в центре внимания. Имоджен была приветливой и очаровательной, и Лайонел не сомневался, что такая жена станет прекрасным дополнением к его карьере и замечательной матерью для его детей.
Но после свадьбы все изменилось. Имоджен была недовольна их семейной жизнью. С каждым днем она становилась все более холодной, раздражительной и безразличной. И наконец настал день, когда она заявила, что вообще не собирается заводить детей, а уж тем более усыновлять и воспитывать чужих. Это привело к их разрыву.
Лайонел до сих пор не мог сказать, действительно ли она так ненавидела детей или говорила все это специально, чтобы отделаться от него.
Теперь, оглядываясь на свое прошлое, Лайонел даже удивился, что он так долго терпел. «Никаких сожалений», – сказала Эсси. А у него не было ничего, кроме сожалений. И стало еще больше после того, как он узнал о ее фантазиях и мечтах.
В те далекие годы Эсси была замечательной девушкой: веселой, открытой и влюбчивой. Но ее отец был непоколебимо уверен в том, что она еще слишком молода для серьезных отношений.
Для Лайонела стало очевидно, что Эсси больше не горюет о той выдуманной жизни, в которой они были мужем и женой. Она полюбила другого, вышла за него замуж, жила с ним. Этот чужой человек разрушил ее мечты и разбил ее сердце. Наверно, она очень любила своего мужа, раз пожертвовала ради него собой и не жалеет об этом. Может быть, она все еще любит его.
Все это только больше усложняло теперешнюю ситуацию. Встреча с Эсси после стольких лет разбудила страсть, которую Лайонел скрывал от нее, будучи подростком. Теперь он уже не играл в регбийной команде ее отца, а она больше не была слишком молодой. Но была все так же ранима, хотя сама не догадывалась об этом. Несколько поцелуев могли привести к часам или даже дням в постели. А если ей нужно нечто большее? Что тогда?
Женившись на ней, он сделал бы ее несчастной. Ни за что на свете ему не хотелось когда-либо увидеть в глазах Эсси такое же презрение, какое он видел в глазах Имоджен.
Его искушало желание войти в дом, снова прижать Эсси к себе и целовать ее нежные губы.
Но лучше не рисковать. Нужно держать свои желания под контролем и не распускать руки. А это означает только одно – ближайшие две недели будут сущим кошмаром.
4
«Никаких сожалений»? Звук этих слов эхом отдавался в ушах Эсси во время утренней пробежки. С каждым биением сердца, с каждым рывком ее тела назойливое эхо становилось все сильней. Прищурившись от солнца, она разглядела отметку последней мили дистанции.
Ты это сделаешь. Ты можешь это сделать. Одна миля. Всего одна миля, сказала себе Эсси. Она отбросила мрачные мысли и сосредоточилась на беге. Однако выкинуть Лайонела из головы не удавалось. Эсси попыталась не думать о нем, но его образ снова и снова вставал перед глазами.
Она вступала в отчаянную борьбу с этим назойливым образом, но ничего не могла с ним поделать.
Большую часть своей жизни Эсси провела, размышляя о том, каково это – целоваться с Лайонелом Нортом. В одиннадцать лет она мечтала о невинном поцелуе в щеку. В четырнадцать представляла себе романтическую сцену поцелуя из фильма. Но его вчерашние поцелуи оказались совсем не такими, как она ожидала. Они не были невинными и романтическими. Эсси никогда не мечтала о том, чтобы его пальцы грубо сжимали ее кожу, а влажные горячие губы алчно прижимались к ее губам.
Эсси до сих пор не верилось, что Лайонел поцеловал ее. Не верилось, что он прервал этот поцелуй. Не верилось, что он просил за него прощение. Его образ преследовал ее всю жизнь.
Весть о помолвке Лайонела с Имоджен чуть не убила ее. Лайонел приглашал Эсси на свою свадьбу, но она не приехала. Хотя собиралась.
Заранее сообщила, что будет, выбрала платье и отменила назначенное на этот день свидание. А потом, за несколько часов до выхода из дома, притворилась, что съела что-то, позвонила и предупредила, что на торжество не приедет.
Эсси предпочла не видеть, как мальчик, в которого она была влюблена почти всю жизнь, женится на другой. Вместо этого она целый день провалялась в своей комнате под пуховым стеганым одеялом, ела сливочную помадку, глотала слезы и смотрела старые фильмы.
А три месяца спустя Саймон Мэрфи сделал ей предложение, и она сказала «да». Если не считать двух коробок сливочной помадки, съеденных за один раз, это было самой большой глупостью в ее жизни. До сегодняшнего дня при мысли о повторном браке у нее ныло в желудке.
Не то чтобы она винила во всем случившемся Лайонела. Нет. Она сама повела себя глупо.
Несомненно, он был главным экспонатом в своеобразном музее ее разбитого сердца. В списке «плохих» парней, которые когда-либо заставляли ее страдать, он шел сразу за ее никудышным мужем. Лайонел был источником всех ее сердечных мук. И никому, кроме него, не удавалось так глубоко запасть ей в душу, так прочно обосноваться в ее сердце.
Всякий раз, когда Саймон, не предупредив, задерживался где-нибудь допоздна или забывал о ее дне рождения, Эсси думала: Лайонел никогда бы так не поступил. Всякий раз, когда Эсси слышала мерзкую отрыжку мужа за обеденным столом или заставала его мерно посапывающим возле телевизора с недопитой банкой пива в руке, она думала: а вот Лайонел бы повел себя как джентльмен. Но хуже всего было то, что, когда Саймон не удовлетворял ее в постели, достигая оргазма слишком быстро и не дожидаясь, пока она тоже получит удовольствие, Эсси думала: а вот Лайонел наверняка был бы лучшим любовником.
Она знала, что от таких мыслей только хуже.
Мечтать о Лайонеле при живом муже было просто непорядочно. В глубине души она понимала, что это так же разрушает ее брак, как и свинское поведение Саймона. Но она была не в силах вычеркнуть Лайонела из своего воображения.
Снова и снова знакомое чувство разочарования жизнью закрадывалось в ее сердце. Эсси так не хватало Лайонела! Хотелось, чтобы он вновь вошел в ее жизнь и спас от кошмара. Чтобы увез ее далеко-далеко, в какое-нибудь экзотическое место, где бы они ночи напролет занимались любовью на пляже под звездным небом.
Эсси устала жить в мире своих фантазий, устала терзаться мыслями о том, что ее жизнь не удалась. Пришло время распрощаться с фантазиями и жить в реальном мире. И Лайонел ей в этом поможет.
Он пробудет здесь только две недели. Этого, конечно, недостаточно, чтобы проверить, рыгает ли он за столом и засыпает ли перед телевизором. И уж, понятное дело, у него не будет возможности забыть о ее дне рождения. Но зато у них будет уйма времени, чтобы заняться сексом. Откровенным, неудержимым, неистовым.
Теперь Эсси было все равно, каким будет секс.
Похоже, Лайонел вовсе не такой страстный и чуткий любовник, как она мечтала.
Вся эта история с Лайонелом походила на карточный фокус. Ее фантазии оказались всего лишь иллюзиями. Всего лишь ловкостью рук.
В детстве ее поражало, как искусно Лайонел проделывает эти фокусы. Но как только она сама научилась их показывать, то потеряла к ним всякий интерес. То же самое произойдет, когда она переспит с Лайонелом. Теперь ей остается только одно: затащить его в постель. Совратить мужчину своей мечты? Да пара пустяков!
Уступая своему утомленному бегом телу, Эсси перешла на шаг. Еще немного – и она окажется у входа в парк, а это совсем рядом с домом…
Миновав последний поворот дорожки, она увидела шедшего навстречу Лайонела.
Эсси остановилась, прижала руки к груди и наклонилась, чтобы отдышаться и набрать в легкие побольше воздуха. Сконцентрировавшись, она задышала носом, чтобы восстановить нормальное дыхание, и тут же ощутила запах собственного пота.
Она медленно выпрямилась, расправила плечи, заложила руки за спину и стала делать наклоны из стороны в сторону, чтобы расслабить мышцы.
Ну почему ей всегда так не везет? Вчера, когда Лайонел увидел ее в полотенце после душа, от нее хотя бы хорошо пахло. А сегодня от нее исходит резкий запах. Вряд ли Лайонелу захочется прикасаться к ее телу, а уж тем более целовать ее, когда по ней ручьем струится пот. Об этом и думать нечего. Придется отложить великое обольщение до вечера.
А Лайонел выглядел отлично – от носков кожаных мокасин до козырька бейсбольной шапочки. Одежда из грубого хлопка подчеркивала его фигуру.
Увидев Эсси, собака рванулась к ней, натянула поводок и потащила Лайонела за собой.
Через несколько секунд он уже стоял рядом.
– Привет… Не возражаешь, если мы к тебе присоединимся?
Она присела на корточки рядом с собакой, дала ей обнюхать свои пальцы, затем наклонилась и почесала ее за ухом.
– Нет. Не возражаю. – Как ни странно, ее голос звучал спокойно. – Я все равно собиралась пройти последнюю милю пешком.
Собака подалась немного вперед, закатила глаза и высунула розовый язык, затем завалилась на бок и подставила Эсси живот. Эсси охотно приняла предложение, запустила пальцы в нежную шерсть на груди собаки и принялась почесывать ее.
– Ты ей нравишься, – заметил Лайонел.
Эсси подняла глаза, внезапно осознав, что едва ли не валяется у него в ногах. Какое совпадение! Иногда ей казалось, что она всю свою жизнь провела вот так, припав к ногам идола по имени Лайонел Норт. Слава Богу, она наконец избавилась от этого раболепства.
Несмотря на то что ноги гудели от напряжения, Эсси встала. Хотелось думать, что мышцы ног дрожат только от физической нагрузки, а не от близости Лайонела. Но верилось в это с трудом.
Обиженная собака вскочила на ноги и стала тереться мордой о руку Эсси.
Тут что-то промелькнуло в кустах. Элси дернулась в сторону, рванув Лайонела за собой. Он был застигнут врасплох и отлетел на несколько шагов, но затем все же натянул поводок.
Таща за собой упиравшуюся собаку, покрасневший Лайонел вернулся к Эсси и едва слышно произнес:
– Белки…
– Что, что? – переспросила Эсси.
– Элси и здесь пытается охотиться на белок.
Никак не могу отучить ее от этой привычки.
– Она у тебя недавно, правда?
– Да. Как ты догадалась?
– После развода я целую неделю ходила в приют для бездомных животных, хотела взять себе котенка. Если бы Нина так не ненавидела кошек, я бы взяла сразу несколько котят. – С минуту она шли молча, а затем Эсси продолжила:
– Ясно как день, что ты купил собаку, чтобы тебе было с кем поиграть. Так почему ты с ней не играешь?
Лайонел посмотрел на Эсси как на сумасшедшую, а затем переспросил:
– Чтобы было с кем поиграть?
– Ну да. После развода внезапно приходит чувство подавленности. Становится одиноко.
Нужно, чтобы рядом был друг. И тогда ты заводишь себе любимца, который занимает место утраченной половины.
– Но я уже взрослый. Мне не нужно играть.
– Лайонел, это необходимо даже взрослым.
– Серьезно?
– Да. – Боже, какой вздор… Да, нечего сказать, прирожденный мастер совращения! Эсси решила, что пора сменить тему, и приступила к делу:
– А почему ты все-таки решил, что тебе нужен женский совет?
Лайонел нахмурился и после колебания ответил:
– Перед тем как Имоджен бросила меня, она сказала, что я ни черта не понимаю в женщинах.
– И ты хочешь знать, как поступить в такой ситуации? Имоджен оскорбляет тебя, а тебе нужен совет? – Она чуть было не рассмеялась. Так вот – плюнь и разотри.
– Это не так-то просто. Она знает меня лучше, чем кто бы то ни было.
– Когда люди разводятся, они говорят друг другу гадости. Я своего бывшего супруга называла планктоном. Но это же не означает, что он и правда одноклеточный и не может размножаться половым путем.
– Я бы охотно согласился с тобой, но практика показывает обратное.
Эсси издала нечто вроде кашля, чтобы скрыть смех, и переспросила:
– Практика показывает?
Лайонел кивнул и серьезно произнес:
– Определенные события в моей жизни свидетельствуют, что, возможно, Имоджен права.
Я не в состоянии сделать женщину счастливой.
Эсси уставилась на него. Заявление, что он не может сделать женщину счастливой, просто смехотворно. Находиться рядом с ним – уже счастье. И Эсси была уверена, что сотни женщин испытывали бы на ее месте то же самое. Но по лицу Лайонела было видно, что он говорит серьезно. Поэтому одного заверения, что любая женщина мечтает о таком мужчине, как он, явно недостаточно.
– Ладно, Лайонел. Расскажи подробнее. Что именно показывает твоя практика?
– Ну, например, Нина не хотела, чтобы я приезжал. Наверно, она не желала меня видеть.
– Да перестань, у Нины в последнее время было по горло работы. Это вовсе не означает, что она не желала тебя видеть. Просто была чертовски занята.
– Конечно.
– Я говорю так не для того, чтобы тебя успокоить. Это правда. Я ведь живу с ней, не забыл?
– Ну…
Эсси внимательно посмотрела на Лайонела и с удивлением заметила смущение на его лице.
– Что еще? – продолжала выпытывать она.
– Фрида, мой секретарь, уволилась.
– Так найди другого секретаря.
– Я не хочу другого. Фрида работала у меня больше пяти лет. К тому же если я плохой босс и не знаю, как вести себя с подчиненными, то наем новой секретарши не решит проблемы.
– Чем конкретно ты занимаешься?
– Я консультант.
– И какого характера консультации ты даешь?
– Я имею дело с небольшими фирмами. В основном с компьютерными компаниями, но не только. Там работают очень умные люди, профессионалы своего дела, однако у них нет предпринимательского чутья. Я помогаю этим компаниям повысить эффективность производства.
Но ничего не могу сделать без Фриды.
– Послушай, я уверена, что ты замечательный босс.
Лайонел приподнял бровь и окинул Эсси взглядом, в котором читалось явное сомнение по поводу ее права судить о его способностях как руководителя.
– Я никогда не встречалась с Фридой, так что это мое личное мнение. Я основываюсь на том, что знаю о тебе.
– И что же ты знаешь? – спросил Лайонел, не сводя с нее глаз.
Наверно, он шутит, подумала Эсси и украдкой взглянула на Лайонела. Господи, целого дневника не хватит, чтобы записать все то, что я знаю о нем. Так… Стоп… Она ведь вела дневник, когда ей было двенадцать лет.
Решив не тратить время на изложение интимных подробностей, Эсси вновь приступила к расспросам:
– С тех пор как Имоджен бросила тебя, сколько часов в неделю ты работал?
Лайонел пожал плечами.
– Не знаю. А что?
– Больше, чем до развода?
– Наверно, да.
– И ты наверняка требовал, чтобы Фрида тоже работала больше?
Лайонел помедлил с ответом.
– Могу поспорить, что так. В этом и есть твоя проблема. Если ты хочешь вернуть Фриду, то позвони ей, пообещай максимум сорок рабочих часов в неделю и прибавь неделю к отпуску.
Небольшое повышение жалованья тоже не повредит. Вот и все, проблема решена.
– Допустим. Но эта проблема не единственная.
– Хочешь сказать, что у тебя вообще проблемы с женщинами?
Он кивнул.
– Еще раз объясняю: Имоджен манипулировала тобой. Нельзя считать, что у тебя проблемы, только потому, что она так сказала.
– Даже тренер моей собаки ушла. Она сказала, что со мной невозможно работать.
– А вот это, может быть, и к лучшему. Твоей собаке не нужен никакой тренер. Ей нужен ты.
– Эсси, – произнес Лайонел с явным раздражением, – даже моя мать не перезванивает мне, когда я оставляю ей сообщения на автоответчике.
Эсси с трудом удержалась, чтобы не засмеяться. Ей это почти удалось.
– В данный момент твоя мать находится где-то в Тихом океане. Точно не помню.
– Не понял…
– Они вместе с твоей тетей Софи уплыли на острова Туамоту.
– Неужели?
– Да. – На этот раз она не сумела сдержать смех. – Ты же сам подарил им этот круиз на Рождество. Неужели не помнишь?
– Я…э-э…
– Догадываюсь. Все покупки к Рождеству делала Фрида, не так ли?
Лайонел застенчиво пожал широкими плечами.
– Вообще-то да. У нас так было заведено.
– Я уверена, что, когда твоя мама вернется, она обязательно тебе перезвонит. Думаю, ей будет о чем рассказать. – Черт возьми, помогать Лайонелу оказалось легче, чем она думала. Почти все его проблемы решились за один день.
Если бы Лайонел помог ей так же легко решить ее проблемы… Очень довольная собой, она продолжила:
– Конечно, тебе нужно уделять женщинам немного больше внимания. Но не надо переживать.
Большинство мужчин делает ту же ошибку. Приобрети кое-какие книги по психологии, которые могут помочь. Почитай на досуге что-нибудь вроде «Мужчины и женщины – два разных полюса».
Лайонел покачал головой.
– Если бы у меня было на это время, я бы не спрашивал у тебя совета.
Эсси укоризненно сдвинула брови.
– Если для тебя это действительно важно, ты найдешь время.
Лайонел приоткрыл рот, как будто хотел что-то ответить, но все же промолчал. Должно быть, он решил, что Эсси может его не правильно понять. Они дошли до конца беговой дорожки, и Эсси свернула к дому. Чувствуя небывалую уверенность в себе, она спросила:
– Ну, что еще? – Не услышав ответа, она обернулась и увидела, что Лайонел задумался и отстал на несколько шагов. – Что случилось?
Тебе нужно еще в чем-то помочь?
– Вообще-то у меня скоро день рождения…
Он чего-то недоговаривает. Чего-то очень важного.
Нина упоминала о том, что у него скоро день рождения. Ему должно исполниться тридцать три. После окончания школы прошло целых пятнадцать лет.
Лайонел сунул руки в карманы и безучастно смотрел себе под ноги.
– Я не хочу дважды повторять одни и те же ошибки, – сказал он.
Эсси подумала о своих ошибках и молчаливо согласилась с Лайонелом. Ни о чем не жалеть, конечно, хорошо, но не совершать ошибок – еще лучше. И тут все стало на свои места. Близящийся день рождения Лайонела, его одержимость, пятнадцать лет, прошедшие со дня окончания школы… Она передумала идти к дому и сказала Лайонелу:
– Дай-ка мне свой бумажник.
– Что?
– Что слышал. Дай свой бумажник.
– Ты издеваешься надо мной?
– Быстро! – прорычала она в ответ.
Лайонел от удивления поднял брови, но все же полез в карман, вытащил бумажник и молча протянул его Эсси.
Одним движением руки она ловко открыла мягкий кожаный бумажник и, не обращая внимания на наличные и кучу желтых квитанций, добралась до отделения, где он хранил кредитные карточки.
5
Эсси не увидела того, что искала, но не отчаивалась. Оно должно быть где-то здесь.
В выпускном классе у них была учительница, миссис Стоу, которая преподавала математику.
Она всегда проводила первую неделю занятий, читая лекции о том, как важно ставить перед собой цели и добиваться их. В конце недели ученикам предлагалось заполнить карточку размером с кредитку и перечислить свои цели на пять лет вперед.
Большинство выкидывало это барахло. Свою карточку Эсси сразу же засунула подальше в комод и больше не вспоминала о ней. А вот Лайонел очень бережно относился к своей и всегда носил ее в бумажнике. Если Эсси действительно знала его так хорошо, как она думала, то…
– Ага! Вот она! – Эсси победоносно достала искомую карточку, скромно лежавшую за платиновой кредиткой «Виза». – Ты ее заламинировал?
Он сощурился и потянулся за карточкой. Вместо этого Эсси протянула ему бумажник, а сама начала изучать карточку. В ней строго по годам был изложен перечень жизненных целей Лайонела.
К восемнадцати годам была сделана надпись:
«Поступить в Кембридж на стипендию». Он добился этого. Напротив цифры «двадцать три» было подписано: «Начать собственное дело». Так и вышло. В двадцать восемь лет было запланировано «сколотить первый миллион». Эсси не могла сказать наверняка, но была готова поставить на кон собственный ничтожный капиталец, что Лайонел осуществил и эту цель.
Он снова попытался забрать у нее карточку, но Эсси ловко увернулась и прочла слова, написанные напротив цифры «33».
Все было именно так, как она ожидала.
– «Завести семью – жену и как минимум одного ребенка», – прочла она вслух заключительную строчку. – Ты что, спятил?
Лайонел смутился. Что ее так разозлило?
– Слушай, Эсси, все, что я…
Она замотала головой и не дала ему закончить фразы.
– Нет. Ни за что.
– Но… – Я не собираюсь помогать тебе подыскивать жену.
– Подыскивать жену? – Он захлопал глазами.
Эсси развернулась и побежала к дому. Лайонел быстро догнал ее, но Эсси даже не обернулась.
– Послушай, мне не нужно… – на бегу попытался объяснить он.
Эсси резко остановилась и обернулась к нему.
– Ах тебе не нужно?! Ты думаешь только о себе, только о том, что тебе нужно, так? – Глаза ее сверкали от ярости. – А как насчет того, что нужно мне? Обо мне ты подумал? – Она не дала Лайонелу открыть рот. – Впрочем, легче сказать, что мне не нужно. Мне не нужен здесь ты! И без тебя проблем хватает, а твое присутствие только усложняет дело. У меня работают люди, которым я должна платить жалованье. Мне нужно разобраться с налогами. Нужно как-то спасать бизнес, который вот-вот рухнет. И это еще далеко не все!
Если с тобой все в порядке, то ищи себе жену сам! Преуспеешь, как всегда! – И, прежде чем Лайонел смог что-то произнести, Эсси отвернулась и бегом припустилась к дому.
На этот раз он не стал догонять ее. Шкура дороже. Малышка Эсси сдерет эту шкуру голыми руками и растерзает его на куски. Лучше подождать, пока Веточка успокоится, а потом объяснить, что она все не так поняла.
– Дай мне совет, Эсси! – пищала Эсси тоненьким детским голоском, с силой вонзая разделочный нож в ни в чем не виноватую морковку.
С момента сцены в парке прошло тринадцать часов, но ее злость ничуть не уменьшилась.
Переучет товара, произведенный в пустующем офисе магазина «Чудесная петелька», тоже не помог. За работой ее гнев кипел еще сильней.
– Посоветуй мне, как вести себя с женщинами, Эсси! – Вжик! – Помоги мне найти жену, Эсси! – Вжик! Вжик! – Она внимательно изучила всю связку моркови, прежде чем выбрать подходящую. – Ты мне как сестра, Эсси! – Вжик!
Вжик! Вжик!
Тут Эсси прервала свое занятие, отвела руку с ножом в сторону и оценила ущерб, нанесенный несчастным овощам. На разделочной доске валялись жалкие ошметки.
Почему я так нервничаю? Лайонел хочет жениться еще раз? Ну и что? Что в этом особенного? А то, что жена – это не вещь, которую можно заказать по каталогу.
Значит, мое негодование связано с мыслями о его будущей жене? О женщине, с которой я никогда не встречалась, которую даже сам Лайонел еще не выбрал?
Может быть, я злюсь из-за того, что после стольких лет Лайонел все еще не видит во мне женщину? Да, он до сих пор считает меня младшей сестричкой, бесполым, лишенным сексуальности ребенком.
Такое положение дел может нарушить все мои планы. Если Лайонел на самом деле видит во мне лишь младшую сестру, как утверждает Нина, мне ни за что не удастся заманить его в постель. Его поцелуй заставил меня растаять, но сам он, по всей видимости, не получил никакого удовольствия. Да, при таком раскладе можно распрощаться с надеждой заполучить Лайонела Норта.
Гнев Эсси бесследно исчез. Она вздохнула, взяла терку и стала натирать обрубки моркови для оладий из кабачков.
Конечно, вымещать злость на морковке было настоящим детством. А тем более придавать обрубкам форму фаллоса. Но это доставляло Эсси какое-то извращенное удовольствие. Она положила натертую морковь в заранее приготовленную посуду и принялась за кабачки. Тем временем ее решимость крепла.
Лайонел считает ее сестрой? Пусть. А она докажет, что вовсе ему не сестра. Он не видит в ней женщину? Очень жаль. А она заставит его раскрыть глаза. Никаких больше Веточек. Лайонелу Норту придется иметь дело с настоящей Эсси Холкомб!
6
Где-то хлопнула дверь. Эсси замерла и внимательно прислушалась. Когда она вернулась из магазина, в доме была полная тишина, и Эсси подумала, что Лайонел спит. Очевидно, она ошиблась.
– Наконец-то вернулась, – сказал Лайонел, войдя в кухню.
Эсси вздохнула, отложила разделочную доску, вымыла руки и только тогда повернулась к нему лицом. Он стоял, опершись на барную стойку и выставив вперед длинные ноги. Подражая его позе, Эсси тоже прислонилась к стойке и сложила руки на груди.
Она окинула Лайонела взглядом. На нем уже не было бейсболки, как утром в парке, но джинсы были те же, сильно потертые на бедрах и по швам. Рукава рубашки были закатаны, обнажая смуглые предплечья. Волосы были взлохмачены, будто он долго водил по ним пальцами.
Когда наконец их глаза встретились, у Эсси перехватило дыхание. Лайонел разглядывал ее так же пристально, как и она его. Пришедшая в замешательство Эсси подумала, что бесформенные джинсовые шорты и старая поношенная тенниска гораздо хуже подчеркивают ее фигуру.
Он запустил руку в передний карман рубашки и достал оттуда белую карточку.
– Утром ты все не правильно поняла. – Одним движением руки он кинул ее на стойку.
Эсси взяла карточку и машинально принялась изучать ее снова. Через пару секунд она сказала:
– Так тебе не нужна моя помощь, чтобы найти новую жену?
– Я вообще не хочу жениться.
– Как это? Что здесь написано?
Лайонел мельком взглянул на карточку и снова посмотрел Эсси в глаза.
– Я написал все это очень давно, когда был молод и глуп. И совсем забыл, что карточка до сих пор валяется в бумажнике.
– Но в то же время, – Эсси снова ткнула пальцем в карточку, – она что-то для тебя значит, раз ты ее заламинировал.
– Поверь, мне вовсе не нужна другая жена.
Одной вполне хватило.
– Ну, если тебе не нужна другая жена, то что же тебе нужно?
Лайонел ответил не сразу. Воздух в кухне внезапно наэлектризовался.
И тут Эсси заметила в другой руке Лайонела пустой стакан с кусочком льда на донышке. Она заглянула за его спину и увидела на столе открытую бутылку виски. Нина всегда держала бутылочку шотландского для отца. Но, насколько Эсси было известно, тут никого не было, кроме Лайонела. Значит, это он открыл виски и провел весь вечер, опустошая бутылку.
– Ты пил?
– Конечно, пил. Думаю, в сложившейся ситуации это самое подходящее. – Он поднес стакан к губам и с удивлением обнаружил, что тот пуст. Не успела Эсси открыть рот, как он налил себе еще.
– Может быть, уже достаточно?
– Достаточно для чего? Чтобы смириться с тем, что я не могу относиться к тебе как брат?
От этих слов дрожь пробежала по всему ее телу. Внезапно Эсси показалось, что кровь ее стала вязкой, как масса, приготовленная для оладий, и что сердце больше не в состоянии перекачивать ее. Она отвела глаза, пытаясь сообразить, были ли его слова игрой ее воображения или Лайонел произнес их на самом деле.

Читать книгу дальше: Беллоу Ирен - Рождение любви