Мойес Патриция - Специальный парижский выпуск - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Джордан Николь

Маккорды - 2. Брак по расчету


 

Здесь выложена электронная книга Маккорды - 2. Брак по расчету автора, которого зовут Джордан Николь. В библиотеке rus-voice.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Джордан Николь - Маккорды - 2. Брак по расчету.

Размер файла: 257.9 KB

Скачать бесплатно книгу: Джордан Николь - Маккорды - 2. Брак по расчету



Маккорды – 2

OCR Angelbooks
«Любовь по расчету»: АСТ; Москва; 1999
ISBN 5-237-03095-5
Оригинал: Nicole Jordan, “The Heart Breaker”
Перевод: Т. А. Перцева
Аннотация
Слоан Маккорд полагал, что похоронил свое сердце в могиле трагически погибшей жены и нет в его жизни места для нового увлечения. Однако любовь сама постучалась в дверь Слоана. Напрасно пытался одинокий хозяин ранчо противостоять вспыхнувшему чувству. Страсть — безумная, сводящая с ума — не признает доводов рассудка, и теперь Слоан способен думать лишь об одном: как зажечь в сердце прекрасной Хизер Эшфорд пламя ответной любви…
Николь Джордан
Брак по расчету
Джейку, сумевшему исцелить мое сердце. С вечной любовью
Невидимые раны
Несут любви отточенные стрелы.
Уильям Шекспир
ПРОЛОГ
Колорадо
Февраль 1887 года
Лунный свет играл на ее белоснежном обнаженном теле, серебрил волосы, оставляя, однако, в тени тонкие черты прекрасного лица. Женщина чуть приподнялась, оседлала его мускулистые бедра, и из груди Слоана Маккорда вырвался хриплый стон.
Едва поблескивая в полутьме перламутрово-жемчужными зубами, женщина наклонилась ближе, намеренно искушая видом полных грудей с розовыми бутонами сосков, так и моливших о касаниях, поцелуях, укусах его губ и зубов, ласках языка.
Слоан зажмурился, отдавшись на волю раскаленной волны желания, прокатившейся по телу. Он так и не сумел увидеть ее лица. Неизвестная… чужачка… и все же ему знакомы ее ласки… атласно-нежная кожа… гордые, набухшие истомой груди… сверкающий каскад бледно-золотых волос, струившихся по обнаженным плечам. Да, он знал ее, алчным, нетерпеливым познанием страстного любовника.
Полные упругие холмики переполнили его ладони, но Слоан, не переставая ласкать женщину, подмял под себя разгоряченное тело и вонзился в гостеприимный грот. Кровь лихорадочно пульсировала в жилах, обволакивающее влажное тепло наполняло его почти нестерпимым наслаждением, и Слоан со всхлипом втянул в себя воздух, едва не теряя рассудок, сгорая в беспощадном пламени.
Огненная греза.
Безумная мечта.
Причудливая фантазия.
Женщина, трепеща в его объятиях, выгнулась, насаживая себя до конца на стальную плоть, обволакивая его шелковистой паутиной. Его руки нетерпеливо скользнули по ее телу, застыли на мгновение в роскошных прядях, зарылись в длинные золотые локоны. Но когда он попытался привлечь ее к себе, припасть поцелуем к губам, увидеть бесконечно любимое лицо, она отстранилась.
— Не спеши, любовь моя, — прошептала она голосом, таким же неуловимо-прекрасным, как Лунный свет. — У нас впереди целая вечность.
Вечность…
Слово, вселившее новые надежды в его израненную скорбью душу.
Она снова вывернулась, гибкая, ловкая, и, сжав коленями его бедра, начала бешеную чувственную скачку, подогревая напряжение, с каждой секундой нараставшее в нем, раздувая огненные языки каждым мягким толчком.
Стиснув зубы, он старался держать в узде разбушевавшиеся инстинкты, отразить нежные, но настойчивые атаки. Ему хотелось исступленно врезаться в нее, дать волю буйной похоти, брать снова и снова, пока оба не лишатся рассудка…
Уже не сознавая, что делает, он из последних сил поднял бедра и погрузился бесконечно глубоко.;.
Она откинула голову, жалобно, пронзительно вскрикнула и, задрожав как в ознобе, стала извиваться, невероятно возбуждая его. Новый прилив желания, мучительного и отчаянного, пронзил его чресла в неукротимом, великолепном, ненасытном восторге наслаждения…
Слоан, застонав, проснулся; хриплый крик страсти еще звучал в ушах…
Он сел и с колотящимся сердцем и ознобом неудовлетворенного желания, терзавшим чресла, осмотрел погруженную в темноту комнату. Его спальня. Его дом на ранчо. Его постель. Одинокая постель.
Лунный свет струился сквозь неплотно задвинутые занавеси цветастого ситца, дробясь в снежных сугробах за окном мириадами мелких бриллиантов.
— Сон, — ошеломленно пробормотал он. — Всего лишь сон.
Обманчивый сон. Плохой сон.
Верно. Но слишком правдоподобный. Чересчур соблазнительный.
Несмотря на холод, стоявший в комнате, лоб Слоана покрылся крупными каплями пота; все еще набухшая плоть ныла, так и не обретя желанной разрядки.
Высвободив руку из-под сбившегося одеяла, Слоан рассеянно провел ладонью по влажному лицу, словно пытаясь отогнать темные призраки разбушевавшегося воображения, забыть, как обжигала ее разгоряченная кожа. Но не смог и только по-прежнему ощущал жар ее гибкого, изящного тела, чувствовал предательскую власть неудовлетворенного желания.
Черт бы все это побрал, да он совсем спятил! И откуда взялась эта несуществующая любовница, белокожая, мягкая, женственная, ничуть не похожая на его темноволосую смуглую жену-шайеннку! Ту, что давно лежит в могиле.
Знакомая беспощадная боль кинжалом вонзилась в сердце. Прошло больше года с того черного дня, как Спящая Лань была предательски убита — еще одна невинная жертва жестоких войн между владельцами ранчо. С тех пор его не покидали кошмары, в которых она снова и снова умирала у него на руках, заливая землю алой кровью, а он без стеснения рыдал, проклиная небеса и грозя отомстить убийцам.
И теперь, в страстной жажде хоть ненадолго забыться, Слоан закрыл глаза, сжал пульсирующую плоть и несколькими грубыми быстрыми движениями достиг освобождения.
Надо признаться, он терпеть не мог доставлять себе удовлетворение подобным способом, но что поделать. В конце концов Слоан — нормальный сильный мужчина с чисто мужскими потребностями. И к тому же не помнил, когда в последний раз держал в объятиях женщину. О да, недостатка в девицах, которым не терпелось залезть к нему в постель, он отнюдь не испытывал — вспомнить хотя бы хорошенькую дочку дока Фарли или кокетливую вдовушку ранчеро, живущую на окраине города. Но он шарахался от всех, включая даже «голубок с засаленными крылышками» из салуна в. Гринбрайере, Все равно им не заполнить пустоту, оставленную в душе смертью любимой женщины, не возродить чувство, которое он испытывал к Лани.
И так оно и есть, что бы там ни твердили его родственники. Братец Джейк настойчиво упрашивал начать новую жизнь. Невестка каждый день уговаривала снова жениться.
Брезгливо поморщившись, Слоан откинул одеяло, спустил ноги с кровати, вытер липкую ладонь о простыню и устало подпер кулаком горящий лоб. Еще с прошлого лета, с той самой минуты, как Кейтлин стала женой его брата, она не устает разыгрывать из себя сваху. От ее постоянного нытья звенело в ушах, и наконец ее усилия принесли плоды — Слоан вот-вот был готов сдаться.
— Да на кой дьявол мне жена? — взорвался он несколько месяцев назад, когда Кейтлин вновь завела разговор о женитьбе. Как это у нее смелости хватает наскакивать на него, особенно если учесть, сколько времени они были смертельными врагами!
— Если желаешь, могу привести тебе несколько веских причин, — возразила она, и, к своему величайшему сожалению, Слоан был вынужден признать ее правоту. К тому же Кейтлин вовремя вспомнила о его намерении стать политиком.
— Надеюсь, ты хочешь выиграть избирательную кампанию этим летом? — ехидно осведомилась она.
— Может, и так, — сухо буркнул Слоан. Но Кейтлин, не обращая внимания на его косые взгляды, легко погладила необъятный живот и поудобнее устроилась на кожаном диване в его кабинете, очевидно готовая к долгой осаде.
— В таком случае пора подумать, как привлечь людей на свою сторону. Твои выходки не снискали особой любви избирателей, Слоан, особенно среди овцеводов.
В душе Слоан понимал, насколько права невестка. Он хотел попасть в сенат штата Колорадо, но во время затяжной войны владельцев ранчо он нажил себе предостаточно врагов, и хотя Кейтлин помогла покончить с беспощадной вендеттой, унесшей столько жизней, между многими овцеводами и сторонниками разведения коров по-прежнему тлела рознь. А тут еще история с его женитьбой. Настоящий сорвиголова, проведший беспутную юность, Слоан всячески уклонялся от уз брака, пока не потерял рассудок из-за пылкой шайеннки, которую встретил вскоре после того, как его брата несправедливо обвинили в преступлении и, объявив изгоем, стали преследовать, как дикого зверя. Так называемые «порядочные» люди были потрясены и шокированы его выбором. Положение Слоана ухудшилось, когда он, овдовев, стал еще больше сторониться местных невест и их заботливых маменек.
— Представляешь, насколько возросло бы уважение к тебе, женись ты на красивой, благовоспитанной леди! Подумай о своей репутации, — уговаривала Кейтлин. Слоан даже не потрудился скрыть презрительной гримасы.
— Твоя «благовоспитанная леди» живет в Сент-Луисе. Горожанка, да еще из восточных штатов!
— Именно. Самая подходящая жена для политика!
— Пожалуй. Куда лучше было бы найти женщину с Запада, привыкшую к жизни на ранчо. Ту, что хотя бы может различать, где у быка рога, а где хвост.
— У тебя кто-то есть на примете? Слоан немного замялся, и Кейтлин торжествующе усмехнулась:
— Ну разумеется, нет! Еще бы! И это после того, как женщины падали к твоим ногам, вешались на шею, бессовестно гонялись, лишались чувств, а ты был холоден и равнодушен, как кусок льда! Но если и дальше станешь оставлять за собой шлейф из разбитых сердец, охотников проголосовать за тебя не много наберется. Смирись с мыслью о новом браке, тем более что здешние матроны будут душить тебя материнским состраданием, пока не сведут с ума.
— Матроны, значит? Вроде тебя, Кейт?
Вместо ответа Кейтлин мило улыбнулась, и Слоан в очередной раз осознал, почему его брат без ума от нее. Он сам невольно расплылся в ответной улыбке, но тут же одернул себя и озабоченно нахмурился.
— Может, ты и права, но зачем мне жена, которую придется носить на руках и всячески баловать и нежить? Да еще такая, которая боится запачкать белые ручки?
— Хизер неженкой не назовешь.
— Сама говорила, что она из богатой семьи.
— Верно, но никогда этим не кичилась. Кроме того, бедняжка попала в переплет. Отец умер, оставив в наследство кучу карточных долгов. Кредиторы наседали, так что ей пришлось продать его газету, дом и переехать к моей тетушке Уинни. Боюсь, Хизер придется распрощаться со своей школой, чтобы выкупить закладные.
— Ну, на меня пусть не надеется. Хорошо, если к концу зимы у меня останется хотя бы пара медяков.
— Если позволишь, мы с Джейком могли бы помочь. Слоан энергично замотал головой. Скотоводческая империя Маккордов разваливалась на глазах: огромное пастбище у подножия Скалистых гор, доставшееся отцу и сыновьям такими трудами, вот-вот перестанет существовать. Зима выдалась необычайно суровой, с сильными снегопадами и жестокими морозами, вызвавшими невероятные падежи скота от Техаса до Монтаны, и Джейк пострадал не меньше остальных. Просто теперь он стал окружным судьей и получал неплохое жалованье. Кроме того, Кейтлин сохранила доставшееся от отца овцеводческое ранчо и выращивала в основном мериносов, легче переносивших холода. Но Слоан и без того был у родственников по уши в долгу. Он до сих пор так и не смог выкупить у Джейка свою долю ранчо. Следовательно, нужно остановиться. Незачем еще больше обременять брата.
На этот раз даже Кейтлин не настаивала и, забыв о давнем предмете горячих споров, принялась расхваливать свою лучшую подругу.
— Если не поторопишься, Слоан, можешь упустить свой шанс. Хизер в невестах не засидится. Вот и сейчас железнодорожный магнат жаждет повести ее к алтарю.
— Ну и пусть ведет.
— Но она не желает! Представляешь, он ей даже не нравится, а уж чтобы стать его женой… Правда, кто знает, может, у нее не будет выхода.
Слоан скептически ухмыльнулся:
— Хизер Эшфорд! Ну и имечко! Должно быть, модница и кокетка!
— Уверяю тебя, вовсе нет! Она истинная леди, но, нужно признаться, обладает сильным характером. И не боится тяжелой работы. Создала школу для девочек буквально на пустом месте.
— А какая она с виду?
— Довольно симпатичная, — заверила Кейтлин. — Светлые волосы, высокая, полная…
Слоан презрительно скривил рот, представив чопорную жеманную толстуху с поджатыми губами. Школьная учительница! Неуклюжая дурнушка, уж это точно! Непривлекательная старая дева, не способная подцепить женишка. Но в конце концов, какая разница? Ему не нужна красотка… лишь бы не оказалась такой уродиной, что отпугнет и немногих оставшихся избирателей!
— Но, — победно закончила Кейтлин, — ты забываешь о главном. Дженна нуждается в матери.
Слоан досадливо запустил пальцы в волосы. Ну конечно, Кейтлин сберегла напоследок главный аргумент! Дочери нужна мать. Дженне было два месяца, когда погибла Спящая Лань. Вот уже больше года он в одиночку пытался растить девочку и удержать на плаву ранчо, и, видит Бог, это было нелегко. Кроме того, малышке действительно требовались ласковые женские руки. К сожалению, экономка-мексиканка объявила, что уходит, поскольку у нее дома некому смотреть за младшими братьями и сестрами. А у Кейтлин и без того хлопот было по горло: четырехлетний сын Райан рос настоящим сорванцом, а вскоре на свет появится еще один младенец. Конечно, Кейт помогала как могла, но он не имеет права взвалить на нее свои заботы. Однако Кейтлин не собиралась сдаваться.
— Хизер станет ей настоящей матерью, даю слово. Она учительница от Бога, и видел бы ты, как ее любят дети! Она помогала мне растить Райана, когда мне не к кому было обратиться, кроме нее и тетушки.
Слоан раздраженно скрипнул зубами.
— А как она отнесется к полукровке? Белые женщины имеют привычку брезгливо морщиться при виде инджуна.
— Хизер не способна на такое. Слишком хорошо я знаю ее, Слоан. И поверь, лучшей партии тебе не сыскать. Она обучит Дженну этикету, покажет, как держаться в приличном обществе, закалит перед неизбежными трудностями, с которыми столкнется девочка, когда станет постарше. Пойми же, малышка нуждается в каждодневной опеке человека, способного вооружить ее для грядущих битв.
Вспоминая слова невестки сейчас, в полутемной комнате, Слоан поежился и, накинув на плечи одеяло, подошел к пузатой печке, возле которой стояла колыбелька дочери, подложил угля и сел на корточки рядом с кроваткой, любуясь невинным смуглым личиком. Яростное желание уберечь малышку от всех бед, непривычная нежность к маленькому созданию сжали сердце, безумная любовь стиснула грудь. Эта крошка стала его единственным утешением, путеводной звездой во мраке. Потеряв жену, он сходил с ума, обуреваемый жаждой мести. И неустанно преследовал врагов, посмевших отнять самое дорогое. Убийцы Лани жестоко поплатились, но еще долгое время Слоан пребывал в состоянии некой отрешенности от окружающего мира. Он не дорожил ничем, даже собственной жизнью. Внутри одна пустота, словно он сам перестал жить в ту минуту, когда Лань опускали в могилу. Скорбь окутала его непроницаемым покровом, отгородив от всего окружающего. И единственное, что удерживало его на этом свете, — Дженна. Только ради нее стоило жить.
После окончания войны его ярость немного улеглась, но вина продолжала по-прежнему терзать Слоана. Его враги убили Лань из ненависти к нему, и теперь у Слоана не осталось ничего. Она олицетворяла все светлое и чистое в его жизни, а он так и не сумел уберечь ее.
Угрызения совести выжгли невидимое клеймо в душе Слоана, пытая его ночными кошмарами. В предрассветные часы, когда перед ним, словно бескрайняя пустыня, простирались годы горького одиночества, он невольно жаждал вернуться к прошлому, когда месть и злоба были его верными спутниками.
Слоан не желал, чтобы другая женщина вошла в его жизнь. Черт, да какое право он имеет впутывать кого-то в свои неприятности? В прошлом остались мрачные призраки и скорбь, в будущем ждут трудности и заботы. Его руки запятнаны кровью, а душа охвачена адским холодом. Но дитя нуждается в матери. И он заплатит любую цену, пойдет на все ради дочери.
Слоан с бесконечной нежностью подоткнул детское одеяльце и встал. Кейтлин права, и, несмотря на отвращение к женитьбе, ему необходима супруга. В любом случае уже поздно сожалеть. Вчера он отправил мисс Хизер Эшфорд письмо с официальным предложением руки и сердца, в котором обязался заплатить остаток долга — полторы тысячи драгоценных долларов, которые придется как-то наскрести, чтобы освободить ее от всех обязательств в Сент-Луисе. Отступать некуда.
Господи, ему ненавистна сама мысль о втором браке! Уж лучше бы предоставить времени излечить раны, если такое возможно. Но мисс Эшфорд не станет ему настоящей подругой. Хватит и того, что кто-то будет согревать его постель и заботиться о Дженне. Кроме того, по словам Кейтлин, это настоящая леди, которая способна дать Дженне подобающее воспитание. Не говоря уже о том, что происхождение и связи невесты помогут Слоану набрать голоса: еще одно преимущество. Нет, это всего лишь брак по расчету, и ничего больше. Деловое соглашение в чистом виде. Хизер Эшфорд.
Слоан прикрыл глаза, пытаясь представить леди, которая вскоре станет носить его имя. И когда перед мысленным взором встал соблазнительный ангел из сна, он со злостью выругался. Воспоминания о ее страстных, горячих ласках были подобны темному густому вину… Светлая кожа, мерцающая перламутром, золотые буйные локоны, раскинувшиеся по обнаженным плечам, полные груди, напрягшиеся в предвкушении его прикосновения…
Слоан с отвращением ощутил, как снова наливается и твердеет его плоть.
А, это всего лишь сон! Реальность окажется куда беднее и суровее! Но ведь он сам не желает ни истинной женщины, ни подлинного брака. Лучше уж пусть его жена будет накрахмаленной ханжой, чопорной учительницей. Чужачкой, которая никогда не проникнет в его душу. Не коснется скрытых струн его сердца. Не вобьет себе в голову идиотские романтические бредни, не станет мечтать о любви.
Любовь не входит в сделку.
Он больше никому и никогда не отдаст своего сердца. Оно там, в могиле, где покоится его жена.
Глава 1
Сент-Луис
Март 1887 года
Телеграмма, казалось, вот-вот прожжет дыру в кармане юбки. Короткое деловое послание. Ни одного лишнего слова.
Прибываю поездом среду днем. Церемония утром четверг — должен сразу же вернуться Колорадо. Слоан Маккорд.
Да, судя по всему, ее жених человек трезвый, холодный, лишенный всяких романтических причуд.
Хизер тоскливо поморщилась, стараясь подавить нарастающую панику. Боже, что она творит! Обвенчаться завтра утром с совершенно незнакомым человеком! Должно быть, она просто рехнулась! Но если раньше она бредила мечтами о грядущем счастье и благородных рыцарях, жизнь давно ее отрезвила. Хизер не может позволить себе подобную роскошь! У нее никого нет. И не к кому обратиться. Не на кого положиться.
Непрошеные слезы затуманили глаза, но девушка стоически продолжала обход школы. Последний обход. И пусть на это ушли годы, но ее учебное заведение для молодых леди приобрело исключительную репутацию. Здесь девочки из приличных семейств изучали этикет, риторику, музыку и географию, рукоделие, а также азы арифметики. Элегантный уютный домик в одном из фешенебельных кварталов Сент-Луиса стал смыслом ее жизни. Правда, оптимизм и радостное волнение, с которыми она начинала свое дело, теперь уже были в прошлом.
Хизер с сожалением и грустью обвела золотисто-вишневыми глазами изящно обставленную гостиную, вспоминая беды и радости прежних дней. Неумолимые клещи печали больно стиснули горло при воспоминании о сегодняшнем горестном прощании с последними ученицами — десятком девочек от девяти до шестнадцати лет.
— Пожалуйста, не уезжайте, мисс Эшфорд. Как мы будем без вас?
— Мама собирается отправить меня в академию миссис Андервуд! Неужели вы бросите нас, мисс Эшфорд? Я там умру!
— Не можете ли вы взять нас с собой в Колорадо, мисс Эшфорд?
Хизер стоически вынесла душераздирающую сцену, стараясь не заплакать. Наконец младшие школьницы преподнесли ей кружевную шаль, любовно связанную всеми питомицами. Несмотря на кое-где спущенные петли и подозрительные узелки, шаль показалась Хизер самой прекрасной вещью на свете. И тут, разом потеряв все самообладание и забыв о хороших манерах, она зарыдала, громко всхлипывая и шмыгая носом.
Даже теперь при мысли о расставании со своими милыми школьницами она снова тихо заплакала, машинально поглаживая полированную поверхность много повидавшего на своем веку пианино из красного дерева. Ну вот, эта глава в ее жизни закончилась. Ей пришлось закрыть свою школу, но она не позволит себе предаваться скорби. Она вовсе не потерпела неудачу, просто пришло время идти дальше. По правде говоря, Хизер должна благодарить судьбу за крепкое плечо, на которое отныне ей позволено опереться. Какое счастье — избавиться от бремени, которое так долго несла!
По крайней мере теперь больше не придется иметь дело с кудахчущими высокомерными мамашами!
Хизер даже удалось выдавить нечто, отдаленно напоминавшее улыбку. Пусть теперь мучаются другие!
Но улыбка померкла при мысли о лежавшей в кармане телеграмме. Завтра… уже завтра! Но ведь она сама, сама решилась на этот шаг! Она хозяйка своей судьбы.
И все же Хизер никогда еще не чувствовала себя столь одинокой.
Правда, поздравительное письмо Кейтлин немного подбодрило ее. Подруга ручалась за Слоана Маккорда, не жалела похвал в его адрес и приоткрыла завесу прошлого.
Могущественный магнат-скотовод, создавший империю на волшебных холмах Колорадо, считался в кругу соседей белой вороной, и к тому же жизнь его омрачила трагедия — убийство любимой жены-индианки во время кровавого передела земель.
Эта печальная история тронула сердце девушки, хотя она понимала, как нелегко ей придется.
У нее были свои причины стремиться к замужеству. Недавняя смерть отца от сердечного приступа сделала ее нищей, обремененной к тому же огромными долгами, заплатить которые она считала делом чести. Единственным же претендентом на ее руку, кроме Маккорда, был не тот человек, с которым она хотела бы провести остаток дней. Оставалось лишь убедить Эвана в правильности ее решения.
Расправив плечи, она сняла с вешалки темно-серое шерстяное пальто, накинула на черное фланелевое платье, чтобы хоть как-то защититься от зимнего холода. Хизер все еще носила траур по отцу, и у нее почти не осталось модных платьев. Даже черную шляпку пришлось занять у тети Кейтлин, Уинифред. Ужасно ей не идет: кожа кажется желтоватой, а глаза занимают пол-лица!
Слегка дрожащей рукой она последний раз повернула ключ в замке. Завтра дом переходит во владение банка.
Банка Эвана Рэндолфа.
Осторожно спустившись по обледеневшим ступенькам, Хизер повернула к дому. Эван уже предвкушает победу, но его ждет неприятный сюрприз. Пусть это грешно, но с каким же злорадным удовольствием Хизер сообщит ему, что добыча ускользнула из капкана!
Через три квартала улица стала заметно шире и превратилась в проспект, обсаженный могучими дубами с облетевшей листвой, за которыми прятались бесчисленные модные магазины. Погруженная в раздумья девушка как раз свернула за угол и стала переходить улицу, когда шум и суматоха вернули ее к неприятной действительности. Пронзительный женский вопль, топот коней, дикое ржание оглушили прохожих. Хизер с ужасом заметила пару обезумевших гнедых, волочивших закрытую карету. Кучера не было, а пассажирки, громко визжа, умоляли о помощи.
Экипаж мчался прямо на нее, и Хизер, парализованная страхом, застыла на месте как заколдованная, не в силах двинуться, и только подняла руки, инстинктивно пытаясь загородиться от летевшей прямо на нее смерти. Она едва успела сообразить, что гибель неминуема, как чья-то сильная рука оттащила ее и швырнула на брусчатку. Потерявшая дар речи, ошеломленная, она, задыхаясь, наблюдала, как мужчина в широкополом стетсоне и куртке из оленьей кожи метнулся к опасно накренившемуся экипажу и нечеловеческим усилием подтянулся и вскочил на козлы.
Время, казалось, застыло; секунды растянулись на часы, и каждая деталь запечатлелась в мозгу Хиэер с неуместной четкостью: отброшенная, летящая по ветру шляпа, мужчина, метнувшийся к лошадям, внезапно оказавшийся на козлах и с невероятной ловкостью успевший подхватить болтавшиеся поводья под хриплые стоны сорвавших голос, изнемогавших женщин.
Прошло еще несколько невероятно долгих мгновений, , прежде чем взмыленные кони остановились почти в квартале от того места, где все еще сидела на мостовой потрясенная Хизер.
— Слава Богу, — выдохнула она и, все еще дрожа от пережитого кошмара, неловко поднялась на ноги. Рассеянно одернув помятые юбки и отряхнув грязь с перчаток, девушка поспешила на помощь несчастным, едва избежавшим ужасной гибели. Но к тому времени, когда она добралась до места, экипаж уже окружила толпа. Прохожие помогли хорошо одетой женщине и молодой девушке спуститься на землю. Совершенно измученные, в сбившихся набок шляпках и изорванных платьях, они, казалось, едва стояли. Их спаситель, с непринужденной грацией соскользнув вниз, что-то тихо ворковал лошадям, пытаясь окончательно успокоить животных.
Пораженная необычайно бархатистым тембром мужского голоса, Хизер замерла, не спуская глаз с высокого привлекательного незнакомца. Наверное, так поступила бы на ее месте любая женщина: было в этом человеке нечто неотразимо-манящее, некая аура воли и мужества, как бы пронизывающая все его существо. И дело не только в широких плечах и бугрившихся под курткой мускулах: Хизер отчего-то была уверена, что на этого человека можно положиться. А его волосы… чересчур длинные, пшеничного цвета, доходившие до самого ворота…
Хизер неожиданно осознала, что самым неприличным образом уставилась на непокорные завитки, обрамлявшие жесткое лицо с высокими скулами и квадратным подбородком… Она уже хотела было отвести глаза, но в этот момент подоспел запыхавшийся чернокожий кучер и немедленно рассыпался в извинениях, уверяя, что крепко держал поводья и не понимает, что могло случиться с проклятой скотиной.
Незнакомец, облегченно вздохнув, провел рукой по вьющимся волосам и оглянулся, только сейчас сообразив, что потерял шляпу. Он направился было назад, но дама постарше судорожно вцепилась в его рукав:
— О, сэр, не знаю, как вас благодарить! Мы с дочерью уже прощались с жизнью…
— На моем месте так поступил бы каждый, мадам, — учтиво заверил он, явно не зная, как отделаться от новоявленных поклонниц.
— Каждый?! Клянусь, если бы не вы, нас бы уже не было на свете.
— Как вы храбры… — пробормотала хорошенькая дочка.
Хизер не могла не согласиться с девушкой. На такое способен лишь исключительно мужественный и благородный человек. Не многие мужчины решились бы встать на пути взбесившихся животных, и, уж конечно, один на лот-ню сумел бы так искусно и быстро с ними справиться. Он не только предотвратил трагедию, но и сумел уберечь ее, Хизер Эшфорд, от весьма печальной участи.
Однако незнакомец, очевидно, не был расположен вступать в светскую беседу и, вежливо извинившись, уже собирался уйти. Но девушка протянула к нему дрожащие руки и покачнулась, словно ноги ее не держали. И неудивительно: какая женщина устоит перед таким великолепным образцом мужской породы! Этот стройный, мускулистый великан просто неотразим. Под тонким налетом цивилизованности кроется нечто необузданно-первобытное, совершенно не присущее большинству джентльменов Сент-Луиса. Необыкновенно красивое, словно высеченное из мрамора лицо, чувственные губы, кожа загорела до черноты. Судя по шапке беспорядочно вьющихся выгоревших волос, цирюльник не обогатился, имея такого клиента. Но самой поразительной чертой, оказались глаза. Даже на расстоянии Хизер заметила, что они переливаются небесной синевой.
И тут, как бы ощутив ее взгляд, он медленно поднял голову. Их глаза встретились. Встретились через улицу. И Хизер, как ни старалась, не сумела отвернуться. Ее мгновенно обдало ледяным холодом, только вот сердце отчего-то тревожно заколотилось.
Он не спеша с легким пренебрежением осмотрел ее с головы до пят, похоже, узнав в ней беспомощную разиню, которую только что оттолкнул с дороги. Хизер вспыхнула, от души надеясь, что широкие поля капора скроют ее унижение.
— Вы мой герой, сэр, — зачарованно выдохнула молодая леди, пытаясь вновь привлечь его внимание.
Ироническая полуулыбка искривила уголок рта незнакомца. Именно от такой улыбки женщины, должно быть, сходят с ума и готовы на любое сумасбродство! Во всяком случае, неумолимое лицо его совершенно преобразилось, словно он приглашал остальных разделить веселье.
Он, очевидно, привык к тому, что женщины сходят по нему с ума. И не мудрено: его притягательно-грубоватый шарм подействовал даже на нее, и, стоя на противоположной стороне людного проспекта, Хизер почувствовала, как замерло и пропустило удар ее сердце.
— Даю слово, мама, я и шагу не в силах сделать, — едва слышно пожаловалась девушка и обратила застенчивый взор на спасителя, кокетливо хлопая ресницами. — Ты не заставишь меня снова сесть в экипаж! Ни за что!
— Где здесь поблизости живет доктор? — спросил незнакомец, кажется, решивший смириться с неизбежным.
— Вон на том углу, — немедленно отреагировала мать.
— В таком случае позвольте мне, мисс…
Мужчина без особого усилия подхватил девушку на руки. Та в полнейшем восторге обвила руками его шею, и он, не оглядываясь, широким шагом направился в указанном направлении.
Хизер постояла еще немного, пока не успокоилась окончательно, и уже двинулась было вперед, как рядом остановилось элегантное ландо. Можно было не гадать, кому принадлежит пара чистокровных серых коней. Опять Эван Рэндолф! Железнодорожный магнат-миллионер ценил породистых лошадей куда выше, чем красивых женщин, и его конюшни считались лучшими в трех американских штатах.
Эван, красавец мужчина, брюнет с темными глазами, модными бакенбардами и аккуратно подстриженными усами, услужливо распахнул дверцу коляски. Как всегда, безукоризненно одет в коричневато-песочного цвета сюртук. Впрочем, гардероб его поистине неистощим.
Добрый знакомый отца Хизер, Эван отличался высокомерием и надменностью, и лишь неподдельное обаяние и острый ум не давали его врагам заклеймить его ярлыком безжалостной, неразборчивой в средствах финансовой акулы. Сама Хизер больше всего на свете боялась недооценить своего пылкого поклонника. Хотя он и вращался в высшем обществе Сент-Луиса и не испытывал недостатка в женском обществе, отчего-то вбил себе в голову, что именно Хизер Эшфорд, и только она, способна стать ему идеальной женой.
Выйдя из ландо с небрежной грацией, Эван почтительно снял котелок.
— Идете домой, дорогая? — осведомился он с легким британским акцентом, выдававшим благородное происхождение. — Позвольте проводить вас.
— В этом нет ни малейшей необходимости, Эван, — вежливо ответила Хизер. — Осталось всего несколько кварталов.
— Я настаиваю, — мягко улыбнулся Эван в полной уверенности, что добьется своего. Обычно так и бывало, и Хизер считала его очарование смертельным обоюдоострым оружием. Именно оно и делало Эвана столь опасным. — Не могу же я бросить вас одну, на холоде, без сопровождения служанки, дорогая. Хотя, должен признать, что именно мороз нарисовал розы на ваших щечках и добавил блеска глазам. Последнее время вы были чересчур уж бледны.
Хизер проглотила вертевшийся на кончике языка язвительный ответ. Можно подумать, он не знает, что у нее больше нет средств держать горничную! Разве не сам Эван всячески поощрял пагубное пристрастие ее отца к игре, совершенно завладевшее им после кончины жены? Остатки состояния растаяли за карточными столиками.
Разумеется, Хизер в любую минуту могла избавиться от Эвана, но на этот раз действительно хотела поговорить с ним наедине. И предпочитала сделать это без посторонних глаз, на собственной территории. Вряд ли его обрадует ее решение, а разгневанный Эван Рэндолф не из тех, с кем можно шутить.
Девушка неохотно позволила ему подсадить себя в ландо и с тихим вздохом устроилась поудобнее на мягком кожаном сиденье. По пути ее спутник предпочел вести светскую беседу, но Хизер ограничивалась невнятными междометиями, раздраженная его видом собственника.
Коляска остановилась перед скромным домиком тетки Кейтлин, где после продажи своего особняка поселилась Хизер. Господи, как она благодарна Уинифред за ее доброту!
— Надеюсь, вы войдете? — тихо спросила она. — Мне нужно обсудить с вами кое-что, чрезвычайно для меня важное.
Эван благосклонно улыбнулся, словно зная наперед, о чем пойдет речь, и, очевидно, в полной уверенности, что исход разговора окажется для него благоприятным.
Хизер знала, что Уинни сейчас нет: наверняка бегает по магазинам, закупая припасы для свадебного завтрака, но Бриджет, разумеется, дома. Ее верная школьная помощница тоже нашла приют у доброй Уинни, подыскивая себе новое место.
Хизер позволила Эвану снять с себя пальто и повесить на вешалку в прихожей. Дождавшись, пока гость разденется, она взяла у него трость с золотым набалдашником и поставила в стойку для зонтиков, а потом повела Эвана в гостиную. Конечно, обстановка здесь далеко не такая роскошная, как та, в которой она выросла, но многочисленные безделушки, дагерротипы и кружевные салфеточки придавали комнате гостеприимный и уютный вид.
— Садитесь, пожалуйста. Могу я предложить вам чаю? — спросила Хизер, пока Эван устраивался на обитом вощеным ситцем диванчике.
— Спасибо, с удовольствием выпью.
Хизер потянулась было к сонетке, но, тут же вспомнив, что в доме Уинни нет подобных излишеств, постаралась незаметно отдернуть руку, извинилась и поскорее направилась на кухню, где и попросила Бриджет приготовить чай.
Только потом, ругая себя за малодушие, она побежала наверх снять шляпку. Какая же она все-таки трусиха! Никакие проволочки не помогут!
Но по правде говоря, ей ужасно не хотелось начинать разговор. Кроме того, Хизер действительно немного побаивалась. Сколько раз она отказывала Эвану, а теперь придется сознаться, что к тому же еще и приняла предложение другого!
Эван Рэндолф не привык к подобному обращению. Британский финансист, сколотивший состояние на акциях железной дороги и инвестициях в разработки полезных ископаемых, стремился выиграть любую битву, каждый поединок. В особенности если речь шла о ней.
Долгое время она считала, что его настойчивые ухаживания — просто прихоть пресыщенного богача. Всем было известно, что он содержал любовницу, экстравагантную, хоть и бездарную, актрису, и обожал появляться в обществе под руку с самыми модными дамами.
Но теперь Хизер уже знала, что перед ней — человек, одержимый властью и готовый идти на все для достижения цели. Он считал Хизер ценным трофеем, чем-то средним между призом и украшением своей гостиной, и беззастенчиво пользовался своим богатством, чтобы заставить ее принять предложение, обещая за это выкупить закладную на ее школу: по-видимому, надеялся, что отчаяние бросит Хизер в его объятия. Эван предложил взять на себя все ее долги, навсегда избавить от бед и забот и окружить роскошью. И честно признаться, за последние полгода были моменты, когда она едва не поддалась искушению согласиться.
К сожалению, его настойчивые преследования вызвали немало грязных сплетен — именно в тот момент, когда она не могла себе позволить ни малейшего намека на скандал. Одна спесивая матрона даже демонстративно забрала дочь из школы, прежде чем Эван во всеуслышание объявил о своих благородных намерениях. После этого, разумеется, мамаши поостереглись оскорблять будущую миссис Рэндолф.
Хизер искренне не понимала его одержимости. Хотя семья ее матери считалась богатой, девушка никогда не стремилась вращаться в высшем обществе и не делала секрета из своего неодобрительного отношения к образу жизни Рэндолфа. Возможно, именно ее чистота и порядочность неотразимо влекли Эвана. А упорство, с которым она отвергала его притязания, лишь подстегивало его аппетит и охотничьи инстинкты. Вот уже несколько месяцев она ухитрялась идти по тонкому льду, избегая решительного ответа и стараясь тем самым не нажить в лице Эвана смертельного врага.
Но даже не будь она так возмущена его похождениями и чересчур властным характером, ей претила роль жены миллионера, бесполезной, красивой и дорогой игрушки, единственными занятиями которой станут благотворительность да посещение балов и приемов. Ей хотелось чего-то достичь в жизни, оставить свой след. И в отличие от матери сделать нечто гораздо более значительное, чем выбор туалета к очередному светскому развлечению.
Хизер с глубоким вздохом вынула из бюро письмо, написанное размашистым почерком Слоана Маккорда. По крайней мере жене владельца ранчо придется столкнуться с немалыми трудностями, а взамен ей окажут немалую услугу.
Едва переставляя ноги, девушка спустилась вниз и встала у камина, пытаясь хотя бы немного согреться у почти затухшего огня. Эван по-прежнему восседал на диване, изящно скрестив ноги.
— Эван, — смущенно начала она, — не знаю, как сказать…
Опять эта покровительственная улыбка!
— Понимаю, дорогая. Вы передумали. Это, естественно, привилегия дамы. Не могу сказать, как я рад. Поверьте, я счастливейший из людей!
— Нет, вы ошиблись… я хотела сообщить… — поспешно пробормотала девушку — Я вовсе не передумала. Наоборот… Но вам лучше прочитать это.
Она протянула ему письмо Слоана Маккорда. Пусть узнает все от чужого человека. У нее просто язык не поворачивается!
Хизер боязливо наблюдала, как меняется; выражение: лица Эвана. Легкая скука уступила место любопытству потом неверию и, наконец, гневу.
— Я приняла предложение мистера Маккорда, — спокойно объявила девушка, от всей души желая оказаться на. другом конце страны. Эван пригвоздил ее к месту разъяренным взглядом.
— Кажется, мне все ясно дорогая, — сухо процедил он сквозь стиснутые зубы. — Пытаетесь всеми средствами заставить меня положить на ваше имя сумму, больше оговоренной ранее.
Хизер открыла было рот, чтобы запротестовать, но он яростно прошипел:
— Вы разочаровали меня. Никогда не думал, что вы способны прибегнуть к таким недостойным уловкам. Но.. так и быть, согласен. Вам достаточно полмиллиона?
Полмиллиона долларов!
Хизер покачала головой, борясь с досадой и отчаянием.
— Нет, вы снова ошибаетесь. Заверяю вас, Эван, я ни на что не рассчитывала. Просто не желаю выходить за вас. Брак между такими людьми, как мы, обречен на неудачу. Я не та жена, которая вам нужна. Вам каждую ночь требуется новая женщина…
— Это совершенный вздор, — нетерпеливо, отмахнулся Эван. — У вас ни гроша за душой. И хотите, чтобы я поверил, будто вы отвергнете такое богатство?
Хизер стиснула руки, чтобы Эван не заметил, как они дрожат. Как ей убедить его, что тут нет хитроумной игры?
— Я… я надеюсь, что вы окажете мне честь, поверив моим словам. Это чистая правда. Я польщена вашим интересом ко мне и сожалею, что причинила вам боль. Но если припомните, я с самого начала не поощряла ваших действий. Вы предпочли не обращать на это внимания, точно как сейчас.
Эван медленно сжал кулак, комкая письмо.
— Я не затем потратил все эти месяцы, ухаживая за вами, чтобы сделаться посмешищем в глазах окружающих!
— Но я не собиралась…
Эван порывисто вскочил и, швырнув на пол смятое письмо, шагнул к девушке:
— Я был готов предложить вам брак! Семейную жизнь! Этого от меня не слышала ни одна женщина на свете, а теперь вы искренне считаете, будто такое вам сойдет с рук?
Хизер сглотнула застрявший в горле ком, стараясь подавить неизвестно откуда возникшее ощущение тревоги. Как заставить его понять? Она не может ответить на его чувства. И хотя он в состоянии вытащить ее из финансовой пропасти, этот человек ей не нравился. Она не испытывала к Эвану ничего, кроме опасливого уважения; жизнь с таким безжалостным честолюбцем раньше времени свела бы ее в могилу. Ведь она ему совсем не дорога, и в нем говорит оскорбленная гордость!
Девушка покачала головой. Возможно, она тоже сейчас руководствуется гордостью, побуждающей ее отказать ему, — Богу известно, что это чувство в ней очень развито. Скоре всего она совершила величайшую глупость, отказав ему. Но не желает, чтобы ее покупали и запирали в золотой клетке. Эван, разумеется, не позволил бы ей и дальше заниматься школой. Разве жене такого человека пристало работать?! Но она не тепличный цветок и не станет разыгрывать роль дорогой безделушки, которую выставляют напоказ в торжественных случаях.
Хизер считала предложение Слоана Маккорда куда более приемлемой сделкой. По крайней мере она привнесет в их брак нечто ценное — согласие и готовность воспитывать его маленькую дочь и поможет выиграть избирательную кампанию. Маккорд действительно нуждается в ней. В отличие от Рэндолфа.
— Да поймите же, не вас я отвергаю! Просто… просто мы в самом деле слишком разные. И цели у нас противоположные. Я совсем иного хочу от жизни. И не могу стать вашей женой.
Рэндолф снова шагнул к ней.
— Ну что ж, придется заставить вас изменить мнение.
Хизер нервно поежилась.
— Слишком поздно. Я… завтра выхожу замуж.
— Завтра?
Эван на мгновение оцепенел, но тут же пришел в себя и стиснул ее плечи.
— Вы забываете одну мелочь, дорогая. Никто и никогда не смел так со мной обращаться.
Раскрасневшийся от бешенства, он сейчас как никогда напоминал избалованного мальчишку, привыкшего бросаться на пол и в истерике колотить ногами при малейшем противоречии. Но Эван Рэндолф давно уже не мальчик, и его впившиеся в Хизер пальцы наверняка оставят синяки.
— Эван, вы делаете мне больно.
— Неужели? — взбешенно прошипел он. — Возможно, мне давно следовало это сделать! Нужно преподать вам достойный урок и показать, какую ошибку вы совершаете, бесцеремонно бросая меня. И если считаете, что я разрешу вам преспокойно уйти… если думаете, будто я позволю вам предпочесть грязного ковбоя с Дикого Запада…
— Пожалуйста…
Но Эван продолжал теснить ее к стене.
— Мне следовало бы с самого начала вести себя по-иному. Я бы мог двадцать раз прикрыть вашу проклятую школу, но поклялся, что вы приползете ко мне по собственной воле! Больше терпеть я не намерен!
Он рывком притянул ее к себе и впился губами в плотно сжатый рот. Хизер, не ожидавшая нападения, беспомощно и безуспешно отталкивала его. До сих пор ее целовали всего дважды, молодые джентльмены, вежливые и робкие, и к тому же ровесники. Грубое насилие потрясло ее.
Эван наконец поднял голову и, все еще не выпуская Хизер, обжег ее гневным взглядом темных глаз, в глубине которых более опытная женщина могла бы разглядеть полубезумную похоть.
— Для таких нерешительных невест, как вы, у меня имеется горькое, но действенное лекарство. Одна ночь в моей постели — и вы запоете по-другому. Ваше ходячее воплощение добродетели и видеть вас не пожелает. Ни одному мужчине не нужны чужие объедки!
Сердце Хизер упало от страха. Она снова попыталась вырваться, но силы были неравны.
— Нет… не надо, — бормотала она и, когда Эван снова потянулся к ней, едва сдержала крик. Ярость Эвана была безграничной, и Хизер поняла, что он готов на все. Девушка испугалась, что вот-вот задохнется. Она почти теряла сознание, но сквозь заволакивавшую мозг дымку услышала странный звук, похожий на рев вырвавшегося на волю хищника.
Внезапно руки Эвана разжались.
— Что за… — пробормотал он, отлетая в сторону. Хизер от неожиданности пошатнулась и едва не упала. Но краем глаза все же успела заметить, как Эван с грохотом рухнул на пол лицом вниз, чудом избежав удара виском о чайный столик.
Девушка, внезапно ослабев, схватилась за каминную доску. Эван перекатился на спину и осторожно потрогал челюсть, не сводя глаз с неизвестно откуда взявшегося врага. У все еще оцепеневшей Хизер даже голова закружилась от облегчения. Наконец-то она догадалась взглянуть на своего спасителя и тут же замерла в изумлении. Это он! Тот, кто остановил сегодня несущихся во весь опор коней! Уже успел разыскать свою шляпу и теперь, низко надвинув ее на лоб, угрюмо смотрел на Рэндолфа.
— Насколько я успел услышать, леди просила оставить ее в покое.
— Какого черта вам тут нужно? — взревел Эван. Незнакомец сдвинул шляпу на затылок. Господи… глаза холоднее льда!
— Меня зовут Маккорд, — бросил он, метнув мимолетный взгляд на Хизер, все еще цеплявшуюся за каминную доску. — Жених этой дамы.
Хизер едва не упала в обморок. Это ее будущий муж! Грозный, разъяренный… такой ни перед чем не остановится!
И тут Эван имел неосторожность сунуть руку в карман и извлечь оттуда небольшой пистолет. Маккорд мгновенно откинул полу куртки, и на свет появился шестизарядный «кольт», пристегнутый ремнями к бедру. Рэндолф замер, настороженно уставясь на оружие.
— На вашем месте я не стал бы совершать неосторожных движений, — презрительно предупредил Маккорд. — Там, откуда я родом, мужчина не берется за оружие, если не готов погибнуть за правое дело. И уж конечно, уроженцам Колорадо в голову не придет набрасываться на женщину против ее воли.
Эван мудро решил не связываться и опустил пистолет в карман.
— Ну а теперь… предлагаю вам немедленно удалиться, прежде чем я забуду, что в этой комнате находится дама.
Только сейчас Эван немного пришел в себя и, ошеломленно тряхнув головой, сел, очевидно, не совсем понимая, что происходит.
— Хизер, дорогая… простите меня… я не хотел вас обидеть…
Он, казалось, искренне раскаивался.
Хизер недоверчиво нахмурилась. Невероятно! Рэндолф, с его богатством и положением в обществе, лежал на полу гостиной, как груда мусора! Но он заслуживал и худшего после столь неджентльменского поведений! Эван не опереточный злодей, однако угрожал уничтожить ее репутацию, и все лишь потому, что она отказалась стать его женой. Такое трудно простить или забыть.
— Эван, я думаю, вам лучше уйти.
— Да…
И тут она увидела боль в его глазах… боль и стыд. Впервые за все время их знакомства ей показалось, что она ошиблась в его чувствах к ней. Возможно, Эван испытывает куда более глубокую привязанность, чем она считала.
Рэндолф Медленно поднялся и, попрощавшись с ней взглядом, шагнул к порогу и едва не столкнулся с молодой женщиной, державшей в руках чайный поднос.
— О, мисс, с вами ничего не случилось? — охнула Бриджет.
Хизер, вздрогнув, запоздало сообразила, что девушка стала свидетельницей омерзительной сцены, и устало поднесла руку к виску. Совершенно идиотская ситуация. Какое счастье, что школа закрыта, иначе ей не пережить такого скандала!
— Н-нет, ничего. Спасибо за чай, Бриджет. Поставьте поднос на стол, пожалуйста.
Девушка поспешно выполнила приказ и, почтительно присев, удалилась. Хизер осталась наедине с суровым незнакомцем. О небо, это ее будущий муж!
Похоже, гостиная слишком мала для этого великана. Вблизи он был еще более угрожающим, просто излучал опасность. Рядом с ним Хизер казалась себе бесконечно хрупкой и ничтожной. Однако он уже дважды, не задумываясь, успел ее защитить. И уж конечно, не причинит зла.
Девушка нервно наблюдала, как он одергивает полы куртки. Среди ее знакомых джентльменов не было никого, даже отдаленно напоминавшего Маккорда. Щеки темны от пробивавшейся щетины, а глаза… ее снова потрясли его глаза цвета морского льда, в которых, однако, светилось нечто похожее на сочувствие…
Он шагнул вперед, и девушка испуганно сжалась.
Не сводя взгляда со рта Хизер, он протянул руку и сжал мозолистыми пальцами изящный подбородок, совсем легко, но ей показалось, что кожа горит, как от ожога. Бесконечная нежность, готовность броситься на помощь неожиданно потрясли ее.
— С вами все в порядке? — пробормотал он так неестественно тихо, что Хизер невольно вздрогнула и, не в силах выговорить ни слова, молча кивнула. Большой палец осторожно провел по ее распухшим губам, и Хизер отшатнулась, как от удара молнии. Заметив это, Слоан замер. Лицо мгновенно превратилось в неподвижную маску. Все чувства будто испарились, им на смену пришла холодная настороженность.
Отняв руку, он отступил на безопасное расстояние. И снова воцарилось молчание, напряженное, неловкое… по крайней мере с ее стороны.
Слоан Маккорд, кривя губы, оценивающим взглядом мерил ее из-под полей пыльного черного стетсона. Они снова стали чужими. Как и несколько часов назад. Но почему?!
— Полагаю, вы и есть мисс Эшфорд?
У Хизер мгновенно пересохло в горле.
— Да… это я… — с трудом шевеля губами, прошептала она.
— Похоже, у вас вошло в привычку вечно попадать в переплет, не так ли?
Всякая надежда на то, что он не узнал ее без пальто и шляпки, мгновенно рассеялась. Значит, успел ее запомнить!
Хизер побагровела от стыда. Боже милосердный, ну почему первая встреча со Слоаном Маккордом оказалась столь унизительной? Он действительно посчитает, что у нее несчастная склонность попадать во всякие неприятные истории!
Девушка поднесла ладони к пылающим щекам. Конечно, она благодарна за помощь, но какой жалкой дурочкой ему, должно быть, кажется! К тому же он наверняка заметил ее дешевое черное платье, полурасстегнутый лиф…
Ей не терпелось поскорее одернуть юбки, пригладить растрепавшиеся волосы, проверить, осталась ли в них хотя бы одна шпилька. Следовало бы, разумеется, обменяться рукопожатием, но Хизер застыла будто вкопанная, судорожно сцепив пальцы.
— Как вы сюда попали? — выпалила она. Четко очерченные чувственные губы растянулись в сардонической усмешке.
— Ваша горничная впустила.
— О, разумеется.
Сдвинув на затылок шляпу, он мрачно свел брови и снова уничтожил ее презрительным взглядом.
— Скажите, мэм, я, случайно, не помешал выяснению отношений между вами и вашим… так сказать, другом?
— Нет, Эван ужасно расстроился, когда я отказалась стать его женой.
Для Маккорда ее ответ, похоже, явился неприятным сюрпризом.
— Кейт говорила, что у меня есть соперник. Но должен заметить… — уголок рта нервно дернулся, — моя невестка, кажется, сочла за лучшее опустить немало интересных подробностей.
Глава 2
Все, на что способен был Слоан в эту минуту, — держать в узде вихрь эмоций, обрушившийся на него при виде будущей жены. Испепелявшее желание было столь же мгновенным, сколь мучительным и ослепляющим. Он… он знает ее! Знает!
Та самая чувственная волшебница из сна. Исчезнувшая, как тень, любовница.
С той только разницей, что во сне локоны цвета золотистого шампанского рассыпались по обнаженным плечам, лаская соблазнительные груди с тугими сосками. Теперь же шелковистые пряди были уложены в изящную прическу, а лицо больше не скрывали ни полумрак, ни старомодная шляпка.
Ему следовало бы задать невестке хорошую трепку! Симпатичная, черта с два! Если это называется симпатичной, значит, он английский король!
Слоан был ошеломлен и очарован красотой Хизер Эшфорд. Ослепительная мраморная богиня с тонким овалом лица, прямым патрицианским носом и изумительной фарфоровой кожей.
Сладострастие… нет, бешеная похоть скрутила внутренности. Стоит ли осуждать этого ублюдка Рэндолфа за попытку взять ее силой!
А глаза словно притягивают магнитом: не просто карие, а золотисто-вишневые, точного оттенка старого хереса. Губы полные, под тонкой кожей словно просвечивает кровь, и нежные, как лепестки розы. А улыбка… мягкая, нерешительная, смущенная.
Слоан почувствовал, как глухо колотится сердце.
— Простите мою неучтивость, сэр, — извиняющимся тоном пробормотала девушка. — Боюсь, вы застали меня врасплох. Прошу вас, садитесь.
Слоан выругался про себя. Она все еще дрожит от страха, со щек не сбежала краска, однако пытается играть роль гостеприимной хозяйки, сделать все, чтобы он почувствовал себя непринужденно. А ему хотелось видеть ее искаженное страстью лицо…
И в голову лезут непрошеные мысли.
Интересно, какова она в постели? Такая же, как во сне, или холодная ледышка?
Воспоминания о прекрасной наезднице мгновенно отозвались во всем теле, и возникшее помимо воли возбуждение вздыбило плоть. Черт возьми, он и в самом деле слишком долго обходился без женщины! А это не просто первая встречная! Всякому понятно, что мисс Хизер Эшфорд — благородная леди из приличной семьи, от макушки до кружевных панталон и носочков туфель. Своими изящными манерами и безукоризненным выговором она напоминала особу королевской крови. Гордая аристократка и, вне всякого сомнения, чванная и чопорная. И беспомощная, как новорожденный теленок. Не способна даже улицу перейти, не говоря уже о том, чтобы справиться с назойливым поклонником! И уж конечно, совершенно не соответствует той, что он хотел бы видеть в качестве жены.
Пропади пропадом эта плутовка Кейт! Так его надуть!
Слоан рассерженно дернул плечом и с трудом подавил вполне уместный порыв немедленно повернуться и бежать куда глаза глядят. Какого дьявола он тут торчит? Не хватало еще недотроги с голубой кровью на ранчо! Дайте ему только добраться до Кейт — он прикончит ее на месте!
Хизер, ошеломленная всем случившимся, в данный момент тоже не испытывала к подруге теплых чувств. Она еще никогда не теряла самообладания до такой степени! Как могла Кейт сыграть с ней подобную шутку!
Однако, изнемогая под гнетом тяжелого молчания Мак-корда, она все-таки нашла в себе мужество искоса взглянуть на него. Оказалось, что и он пристально изучает ее — нет, не пристально… дерзко, оценивающе, почти оскорбительно-нагло, словно выставленную на аукцион рабыню.
И за этого человека ей предстоит выйти замуж?!
Нет, Кейтлин просто невыносима! И намеренно обманула Хизер, да и Уинни тоже! Они ожидали увидеть джентльмена. Маккорд явно не подходил под это определение. Непокорная грива волос, где золото перемежается с соломой, почти черная кожа, ковбойская одежда… словно он дни и ночи проводит на свежем воздухе! Вряд ли ему часто доводится бывать в гостиных. Но больше всего ее поразило замкнутое, холодное, неприветливое выражение его лица. Этот человек казался таким же суровым, как Скалистые горы, которые он считал своим домом.
Скованная условностями жизнь не подготовила ее к встрече с такими, как Слоан Маккорд. Светлые пронизывающие глаза слегка сощурены, словно от яркого солнца, но она сумела разглядеть в них презрительное недоверие. А лицо… да в гранитных памятниках и то больше эмоций!
— Не хотите ли чаю? — окончательно растерявшись, предложила Хизер и по легкой усмешке мгновенно поняла, что сказала глупость.
— Думаю, в данной ситуации уместно кое-что покрепче, — с легкой издевкой заметил он.
— Я… кажется, Уинифред держит на кухне виски.
— Не стоит беспокоиться… мэм. Он и не подумал сесть. Хорошо еще, что догадался снять шляпу!
— Похоже, вы меня не ждали. Вероятно, не получили телеграмму.
— Как же, получила. Вчера.
Маккорд снова окатил ее ледяным взглядом.
— Кажется, вы совсем не готовились к встрече.
— Напротив. Мои вещи собраны. Школу я закрыла и распустила учениц.
— А как насчет Рэндолфа? Судя по тому, что я имел несчастье наблюдать, между вами далеко не все кончено. Хизер прерывисто вздохнула:
— Эван неизвестно почему решил, что раз я у него в долгу, значит, он мой полновластный хозяин. — И чуть вздернув подбородок, пояснила: — Ну а я, видите ли, с ним не согласна.
Маккорд поколебался, словно не зная, что сказать. Наконец, решительно тряхнув головой, он медленно выговорил:
— Понимаете… я тут подумал… возможно, слишком поспешил и торопил вас… собственно говоря, может, вся эта затея была ошибкой.
— Ошибка?! — Не дождавшись ответа, Хизер смущенно пролепетала: — Простите, обычно я соображаю куда быстрее. Не примите меня за полную идиотку, но я не совсем понимаю. Какая ошибка?
— Наш брак.
Девушка досадливо прикусила губу.
— Значит, ваши обстоятельства изменились? Кейтлин утверждала, что вашей малышке нужна мать, а вам — хозяйка салона, настоящая жена политика, которая могла бы помочь выиграть кампанию.
— Совершенно верно.
— В таком случае я чем-то вас не устраиваю? Слоана так и подмывало кивнуть и раз и навсегда покончить с этим.
— Достаточно сказать, что вы не такая, какой я себе представлял.
— А какой вы меня представляли?
— Более подходящей для жены ранчеро. Закаленной и не такой беспомощной… А вы и шагу самостоятельно ступить не можете!
В прекрасных беззащитных глазах заплескались боль и обида.
— Я знаю, какой кажусь в ваших глазах, мистер Маккорд, но, несмотря на все внешние и достаточно неблагоприятные обстоятельства, я вполне способна постоять за себя. Последние пять лет я зарабатывала на жизнь своим трудом — руководила школой.
Слоан ощутил, как сжалось сердце, но предпочел проигнорировать то, что считал слюнтяйством. «Герцогиня» Эшфорд действительно выглядела несмышленым младенцем, особенно в этом черном платье. Хрупкая, нежная, изящная, безмерно нуждающаяся в мужской поддержке. Словно драгоценная хрустальная ваза — вот-вот рассыплет ся от одного прикосновения. И все же… все же он не мог не восхищаться ее гордым достоинством, уверенностью в себе. Как быстро она оправилась от нападения Рэндолфа! Любая другая на ее месте впала бы в истерику! И если верить его невестке, Хизер Эшфорд едва сводит концы с концами, да еще и платит отцовские долги.
Слоан нетерпеливо хлопнул шляпой о бедро.
— Да, разумеется, академией для молодых леди, модной штучкой. Но умение разливать чай и играть на фортепьяно вряд ли пригодятся на Западе.
Подбородок поднялся еще выше.
— Кроме этого, я умею готовить, шить и ухаживать за детьми.
— Это не меняет того печального факта, что я для вас неподходящий муж. Я скотовод. Вы аристократка. Мне не нужна жена-герцогиня.
— Герцогиня?! Сомневаюсь, что подхожу под это определение.
— Кейтлин говорила, что вы из богатой семьи. Хизер передернула плечами — видимо, удар попал в цель.
— Родители мамы действительно были людьми зажиточными, но для меня это не имело особого значения. Со дня смерти отца мне приходится жить крайне скромно, поскольку почти все ушло кредиторам.
— Вы сказали, что остались должны Рэндолфу полторы тысячи долларов?
— Да… вернее, его банку.
Слоан поморщился при неприятном упоминании о банке. Чтобы получить эти чертовы полторы тысячи, ему пришлось заложить ранчо, а это означало, что до весеннего клеймения скота, когда можно продать стадо бычков, он оказывается в весьма стесненных финансовых обстоятельствах. Но хоть деньги и были одной из главных проблем, тревожился он совсем о другом. Все дело в ней. Что теперь будет? И как вести себя с этой женщиной?
В ее присутствии Слоан отчего-то ощущал себя зеленым юнцом, и это, разумеется, не слишком ему нравилось, не говоря уж о тех чувствах, которые она пробуждала в нем своей красотой, грацией и видом завзятой недотроги. Господи, по сравнению с ней он просто грубый, неотесанный ковбой, годный лишь на то, чтобы быкам хвосты крутить. Он не имеет права желать эту герцогиню с атласной кожей. Слоан не предаст память так рано ушедшей жены.
Он настороженно уставился на мисс Эшфорд:
— Вы, надеюсь, знаете, что моя дочь — наполовину шайеннка?
— Разумеется. Вы об этом писали.
— Большинство леди не слишком жалуют полукровок.
— Заверяю, это не имеет для меня ни малейшего значения.
Он не ответил, только скептически приподнял густую темно-золотую бровь.
— Пытаетесь сказать, что все-таки не желаете жениться на мне? — смело вступила в бой Хизер.
Слоан поколебался. Ни один джентльмен не посмеет сказать ничего подобного. Больше всего на свете ему хотелось схватить ее в объятия и стереть поцелуем обиду с ее лица. Как всякий мужчина, он умирал от желания распустить ее волосы, так чтобы они обрушились водопадом на плечи и спину, совсем как во сне. Будет ли она сжимать его плоть бархатными ножнами и трепетать в нахлынувшем экстазе, как тогда?
Слоан тихо охнул и задохнулся, чувствуя, как натянулись спереди брюки. Дьявол бы все это побрал!
Но постоянная ноющая боль пройдет. Все это лишь похоть, обычная похоть, ничего более! Сластолюбие. Эта женщина обладает природной неосознанной чувственностью, бросающей вызов любому мужчине. Только дело в том, что он совсем не хотел принимать этот вызов.
Черт, что за вздорные фантазии?! Его тело стосковалось по готовой на все в постели шлюхе. Эта герцогиня — наверняка чопорная, холодная ханжа, и, уж конечно, ей далеко до безумной, буйной страсти его покойной жены. Обычно они любили друга на поросшем травой лугу под жарким солнцем. А эта хрустальная статуэтка, должно быть, спрячется под десятком одеял.
Однако он не мог взять назад свое предложение. Его справедливо посчитают подлецом, подонком, негодяем. Выход один — попытаться уговорить мисс Эшфорд.
Слоан набрал в грудь побольше воздуха.
— Я всего лишь предлагаю вам хорошенько все обдумать. Такая нежная, воспитанная леди не приспособлена к суровой жизни на ранчо. Тамошняя работа тяжела даже для здоровых мужчин.
— Я сильнее, чем кажусь, — упрямо возразила Хизер. — И никогда ничем не болела. — Неужели? — фыркнул Слоан, цинично скривив рот.
— Не желаете заглянуть мне в зубы, сэр?
Слоан невольно расплылся в улыбке при виде ее гордо вскинутой головы. Очевидно, она совсем не так хрупка, как показалось с первого взгляда. У этой герцогини внутри стальной стержень! Она отнюдь не скромная фиалка, вянущая от одного прикосновения. Но это еще не означает, что мисс Эшфорд способна стать подходящей женой для ранчеро или матерью Дженны. Господи, как же он любит свою девочку! И не может доверить ее женщине, которая не в силах сама о себе позаботиться. Он с сожалением покачал головой.
— Не знаю, как насчет здоровья, но сегодня мне пришлось дважды вас спасать. Почему вы считаете, что способны выжить на Диком Западе, если едва не погибли и не попали в руки подлеца здесь, среди цивилизованных людей? Почему так уверены, что сумеете подобающим образом воспитать мою дочь? У меня нет времени вытаскивать вас из всех передряг, иначе пришлось бы целыми днями не отходить от вашей юбки!
— Этого от вас никто не требует.
— Послушайте, мисс Эшфорд, — прибег к новой уловке Слоан, — похоже, вы не знаете всей правды обо мне. Кейтлин, очевидно, многое утаила. Я далеко не так состоятелен, как Рэндолф, и из кожи вон лезу, чтобы сохранить ранчо. Мне не по карману жена-аристократка.
Волна гнева разом смыла нерешительность и нервозность.
— Поверьте, мистер Маккорд, я не ищу богатого мужа. Будь это так, я бы с радостью приняла предложение Эвана Рэндолфа. Но как видите, я серьезно намереваюсь нести свой груз ответственности. И не стану для вас бременем.
— Одни лишь шелковые платья будут для меня почти непосильным бременем.
Гордость Хизер была окончательно задета.
— Я ни от кого не требую шелковых платьев или чего-то еще, кроме еды и крыши над головой.
Но вместо ответа Слоан с сомнением покачал головой.
— В последний раз спрашиваю, — сухо процедила Хизер, — вы отказываетесь от своего предложения?
Поняв, что его ловко загнали в ловушку, Слоан раздраженно бросил:
— Нет! Разумеется, нет! Всего-навсего хочу, чтобы вы знали, на что идете. Жизнь на ранчо не только невыносимо тяжела, но и попросту опасна. Вот уже много лет, как между владельцами крупного рогатого скота и овцеводами идет кровавая война.
— Кейтлин что-то говорила мне, но уверяла, что вражда почти угасла.
— А упоминала она о тех, кого безвинно погубила эта грязная распря?
— Да… ваша жена…
Слоан отшатнулся, как от удара, и закрыл глаза, чтобы герцогиня не смогла увидеть в них адское пламя, терзавшее хуже любой пытки. Боже, он не хочет, чтобы еще одну женщину постигла участь Лани, иначе просто рухнет под свинцовой тяжестью вины! Однако если Хизер обвенчается с ним, насилие и жестокость будут грозить и ей. Вряд ли она останется равнодушной к подобным вещам, и это обстоятельство, пожалуй, можно использовать!
— Я и сам не безгрешен. Мне пришлось убивать, и не однажды. На моих руках кровь.
Его откровенность испугала Хизер, однако она не верила, чтобы такой человек мог убивать бесчеловечно и без разбора. Она взглянула на его крупные ладони с длинными пальцами… Руки труженика, шершавые, мозолистые, обветренные, в шрамах… Хизер невольно съежилась, увидев на них свежие царапины.
— Вы правы. Руки у вас действительно в крови, — ехидно заметила она. — Должно быть, поранились, когда останавливали экипаж. Нужно перевязать поскорее.
Однако когда она потянулась к нему, Слоан поспешно отдернул руку.
— Мне нянька ни к чему. Впрочем, как и герцогиня.
Девушка резко вскинула голову, и в золотисто-вишневых глазах блеснул яростный огонь. Кажется, она уже собиралась послать его ко всем чертям, но была слишком хорошо воспитана, чтобы браниться, как рыбная торговка.
— Вам будет лучше с Рэндолфом, — настаивал Слоан, — он больше вам подходит.
— Не кажется ли вам, — процедила она, — что мне лучше знать, какие качества я ищу в муже?
Слоан пожал широкими плечами:
— Возможно. Но я-то вряд ли гожусь в хорошие мужья. Вы не будете со мной счастливы.
«Вероятно, нет», — подумала Хизер, но, стиснув зубы, воздержалась от замечаний. Счастье — это мечта, греза, на которую она больше не имеет права. Пока долги не выплачены, она обязана удовлетвориться браком по расчету и возможностью сделать в жизни что-то хорошее.
Но она не станет умолять Слоана Маккорда взять ее в жены. И сама не отступит от принятого решения. Если же он собирается трусливо улизнуть в кусты, она ему не помощник. Пусть сам выпутывается!
— Прошу прощения, — с холодной вежливостью ответила девушка, — но если вы проделали столь долгий путь лишь затем, чтобы убедить меня в нецелесообразности нашего брака, считайте, что старались напрасно. Я не передумала. Преимущества нашего союза явно перевешивают недостатки. Не могу понять, почему отношения мужа и жены не могут быть основаны на взаимном уважении и общих целях.
Эти слова, казалось, мгновенно отрезвили Слоана, но он тут же скривил губы.
— Некоторым дамам присущи странные иллюзии относительно чувства, называемого любовью, — язвительно сообщил он, пригвоздив ее к месту властным взглядом. — Я любил свою жену, герцогиня. И никто не сможет занять ее место.
Подбородок девушки снова гордо поднялся.
— Поверьте, я ни о чем таком не мечтаю.
— Кроме того, мы еще не обсудили деликатного вопроса семейных… э-э-э… плотских отношений, — предостерегающе заметил Слоан, шагнув к ней.
У нее закружилась голова от его близости и жара сильного тела. Хизер застыла, как кролик перед удавом, жадно втягивая ноздрями его запах. Запах мужчины. И когда Слоан снова осторожно обвел ее нижнюю губу большим пальцем, странное, незнакомое ощущение охватило Хизер, Никогда еще она не вела себя так в присутствии мужчины. Никогда так остро не сознавала свою женственность. И почему-то корсет показался слишком туго зашнурованным: Хизер никак не могла глубоко вздохнуть. Господи Боже, она ведет себя не лучше той глупышки из экипажа… чуть ли не падает в обморок у его ног.
— Боишься меня? — неожиданно спросил он, тихо и гортанно…
— Возможно… наверное… немного…
— Опасаешься, что могу причинить тебе боль? Обидеть?
Девушка медленно покачала головой. Она инстинктивно чувствовала… нет, точно знала, что Слоан Маккорд не способен ударить или ранить женщину. Кейтлин уверяла, что ее деверь хороший человек, и хотя Слоан выглядел зловещим и опасным дикарем, выросшим вдали от цивилизации, он явно умел обуздывать себя и свои порывы. Нет, Хизер сама видела, как близко к сердцу он принимает беды чужих людей. А нежность в его глазах, когда она дрожала от страха перед Эваном? Любовь, с которой он говорил о своей малышке?
— Мужчина, готовый рисковать жизнью ради спасения посторонних, не может причинить зло женщине.
— Внешность иногда обманчива.
Спина у Хизер закаменела. Кажется, она безошибочно различила угрозу в его тоне. Или он испытывает ее? Пытается отговорить? Но не на ту напал! Ее не согнешь!
— Вот именно. Вы судите обо мне исключительно по внешности.
Атмосфера вмиг стала напряженной, совсем как раньше. Она всеми фибрами души ощущала силу, почти пламенную энергию, излучаемую этим человеком.
Слоан, чуть сузив глаза, обласкал ее откровенным взглядом.
— Возможно, вы не совсем меня поняли. Я не заинтересован в чисто деловом союзе. Вы станете моей женой в полном смысле этого слова.
— Я… понимаю.
— Неужели? — улыбнулся Слоан. — И сознаете, что у меня могут быть немалые потребности… я имею в виду физические желания?
— Что… о чем вы?
— Могу я быть откровенным, герцогиня? Я желаю спать с вами. Каждую ночь, понимаете? Вы станете делить со мной постель и отдавать свое тело, когда бы я того ни захотел.
Хизер мучительно сморщилась от такой прямоты, и Слоан удовлетворенно усмехнулся. Наконец-то ему удалось задеть ее дамскую чувствительность! Но она бесстрашно встретила его взгляд, и в нем неожиданно проснулось уважение к ней.
— Я готова исполнить супружеский долг. Жесткая улыбка коснулась губ Слоана.
— Долг? Вот именно, долг! Мне не нужна равнодушная кукла в постели. Колорадские зимы достаточно морозны, и еще одна ледышка ни к чему.
Легкий румянец, выступивший на ее щеках, лучше всяких слов показал, что удар попал в цель. Будь жива его мать, спустила бы с сыночка шкуру за подобный лексикон в присутствии леди. Но дело не в плохих манерах. Он борется за выживание и старается отделаться от ненужного бремени.
— Похоже, вы не слишком приветствовали знаки внимания со стороны Рэндолфа. Почему же считаете, будто способны вынести мои ласки?
Он шагнул вперед, и Хизер нервно отступила. У нее не было опыта в обращении с мужчинами, подобными Мак-корду. Но девушка недаром обладала чисто женской интуицией, подсказывавшей, что в объятиях Слоана она поведет себя совершенно иначе. Этот человек словно сжигал ее, заставлял трепетать всего лишь одним суровым взглядом, и покориться ему — все равно что отдаться на волю урагана, его неукротимой силе, власти и мощи.
Она попыталась набраться решимости, выстоять, не поддаться его неумолимому воздействию. Он просто старается запугать ее. Правда, рассуждая логично, его можно понять. Любой заботливый, любящий отец трижды подумал бы, прежде чем доверить свою дочь женщине, успевшей показать себя беспомощной, ни на что не способной, ни к чему не пригодной.
Но Слоан Маккорд жестоко в ней ошибся. И вскоре обнаружит, что все попытки улестить или устрашить ее могут лишь вызвать обратный эффект, пробудить в ней мужество и желание принять вызов.
— А вы? Почему вы считаете, что я найду ваши ласки невыносимыми? — тихо отпарировала она.
— Похоже, есть всего один способ выяснить, так ли это, — с издевательской усмешкой прошептал он, не сводя с нее глаз. Большие ладони легко легли на ее плечи. Хизер могла бы отстраниться, если бы хотела. Но она не хотела.

Читать книгу дальше: Джордан Николь - Маккорды - 2. Брак по расчету