Константинов Андрей Дмитриевич - Агентство "Золотая Пуля" - 12. Дело о лопнувших агентствах - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Жюбер Эрве

Затопленный мир - 2. Танго дьявола


 

Здесь выложена электронная книга Затопленный мир - 2. Танго дьявола автора, которого зовут Жюбер Эрве. В библиотеке rus-voice.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Жюбер Эрве - Затопленный мир - 2. Танго дьявола.

Размер файла: 213.34 KB

Скачать бесплатно книгу: Жюбер Эрве - Затопленный мир - 2. Танго дьявола



Затопленный мир – 2

Библиотека Старого Чародея, Вычитка — fantasin.
«Жюбер Э. Кадриль убийц. Танго дьявола»: АСТ, Люкс; М.; 2005
ISBN 5-17-020809-X, 5-9660-0040-9
Оригинал: Herve Jubert, “Un Tango Du Diable”, 2003
Перевод: А. Григорьев
Аннотация
Продолжение романа «Кадриль убийц».
Эрве ЖЮБЕР
ТАНГО ДЬЯВОЛА
ОДНО СЕРДЦЕ, ОДНА ДУША
— Итак, первый проход — salida, потом восемь шагов вперед. Готова?
— Да, Грегуар.
— Пошли.
В украшенных гротескными скульптурными масками стенах помещения для игры в мяч, превращенного в бальный зал, зазвенела гитара. Роберта Моргенстерн прижалась к партнеру. Он, с вытянутой рукой и орлиным профилем, походил на величественного конкистадора, указующего на землю обетованную.
Загремел барабан. Вступили скрипка и бандонеон. Пара пошла на приступ невидимой диагонали.
Такты, вначале медленные, убыстрялись и бичами щелкали над их головами. Роберта выполнила первый проход в состоянии полной отрешенности. Но ее тут же окунула в реальность внезапная тишина, предвещающая следующую фигуру и разворот для движения в другом направлении, указанный танцмейстером.
— Не так возвышенно, Роберта. Более приземленно.
Arrabal — драка на ножах, публичные дома и milongas — замощенные деревом улочки Буэнос-Айреса… Роберта с головой погрузилась в яростную кипучесть танго. Роземонд ощущал, что они достигли полного слияния. Партнерша, яростная дикарка, была именно такой, какой он ее любил, — хищной, колючей, вездесущей амазонкой.
Закончился второй проход. Их глаза встретились. В зрачках Роберты горел вызов, а глаза Роземонда искрились весельем, которое выбило ее из седла.
— Что? — спросила она, отступив.
Он с силой привлек ее к себе и прижал к груди. Она была ниже его на целую голову. Но ее решительный вид уравнивал их в росте. Цвет глаз — у нее изумрудный, у него аквамариновый — наводил на мысль, что их изготовили из одного куска малахита, а когда они смотрели друг на друга, казалось, их отношениями управляет тончайшая алхимия.
— Вы превосходны, моя дорогая. Но танго дьявола не допускает не малейшей передышки. Я прошу вас применить латинское выражение «Единое сердце и единая душа» в буквальном смысле.
Что касается сердца, сожалений у нее не было. Но дарила ли она ему свою душу?
— Ну-ка покажите, что у вас в брюхе, — добавил он с хладнокровием мясника.
И пара сорвалась с места, сплетая цепочку твердых ритмичных шагов, пока скрипка, флейта, бандонеон и барабан гремели, сотрясая балки, люстры и пол.
Коммунальное здание было самым высоким из административных строений. От подвалов, где располагались службы Переписи и конвейер по производству метчиков, до кабинета министра безопасности, оно символизировало прямоту, бдительность и справедливость, которые царили в Базеле. На шестьдесят девятом этаже, где находился Криминальный отдел, денно и нощно бодрствовал майор Грубер.
Отдел криминальных дел? — вопрошал он себя. Последние тридцать лет снижение числа преступлений шло почти по отвесной кривой, а за три года, прошедшие со времени «Кадрили убийц» , ничего или почти ничего не происходило.
— Воздадим должное этим чудесным метчикам, — уныло произнес майор.
Они были повсюду, днем и ночью. Метчики, мельчайшая бдительная пыль, которую разносит ветер, хранили в своей памяти все генетические данные базельцев и поднимали тревогу, как только совершалось правонарушение, даже самое незначительное. Виновных мгновенно идентифицировали, и их забирала милиция. Еще немного — и преступление вообще исчезнет с лица Земли.
Год за годом Криминальный отдел расставался с кадровыми следователями. Грубер оставил под рукой тридцать резервистов, в том числе Роберту Моргенстерн и молодого Клемана Мартино, которого ждала прекрасная карьера в Безопасности. Но последний, по мнению майора, был слишком нетерпелив и несобран, а в их деле требовались умеренность и умение размышлять. Хотя майор тоже был молод в эпоху, когда метчиков, еще не было и в помине…
Грубер сунул руку в центральный ящик письменного стола, включил защелку потайного механизма — дно ящика ушло в сторону — и достал шкатулку, отделанную красным деревом, которое сохранило свой яркий цвет, поскольку всегда пребывало вдали от света. В ней лежали три предмета, завернутых в шелковистый бархат. Он положил их перед собой.
Золотой талер с орлом и решкой-близнецами, воспоминание о Казначее, последнем фальшивомонетчике… Военные награды отца, хрупкие жестяные сувениры… Зеркальное пенсне…
Он заказал его у господина Винэ, чья оптическая мастерская находилась в ныне затопленной части Базеля. Его сокурсники-выпускники от души издевались над ним. «Черные очки! — фыркали они. — Смотреть одновременно вперед и назад! Почему бы не перчатки с крючьями, чтобы хватать преступников!»
Он протер носовым платком в клеточку стекла пенсне и водрузил его на нос. Все, что было позади, отразилось в двух ртутных полумесяцах, размещенных по краям затемненных стекол.
Следить, идя впереди подозрительного типа. Не выслеживать, а опережать, давая ему возможность тащиться позади. Грубер, юный, а значит, самоуверенный, мечтал продемонстрировать свое изобретение, запатентовать его, показать на выставке в большом амфитеатре Академии, чтобы следователи воспользовались им. В самых безумных его мечтах армии людей-зеркал бродили по городу, а за ними двигались ничего не подозревающие правонарушители. Появление метчиков положило конец надеждам. Его изобретение так и осталось лежать в потайном ящике стола.
Он снял пенсне и перечитал приказ Арчибальда Фулда, министра-начальника, который получил с внутренней почтой сегодня утром. За верную и честную службу… Медаль за заслуги… Пенсионная премия… Признательная Безопасность… Татати… Татата… Возраст вынес свой вердикт. Его отправляли в отставку первого числа следующего месяца. Преемника еще не назначили. Быть может, уже было решено закрыть Криминальный отдел.
Грубер попытался представить себя в ином месте, а не в кабинете коммунального здания, но у него ничего не получилось. У него был маленький домик на улице Мимоз, неподалеку от Дворца правосудия. Но он почти никогда в нем не бывал. И неухоженный садик давно превратился в заколдованный лес. Последние тридцать лет он провел здесь — вся его жизнь прошла в кабинете.
Он открыл ящик с папками, где лежали отчеты по уголовным делам. Несколько килограммов бумаги, которая вскоре попадет в архивы министерства, где будет собирать пыль… Грубер взял наугад одно из дел и принялся читать его.
— Вы не понимаете, что делаете, мой островной зяблик, — прошептал Грегуар, ведя ее вихляющим шагом по бесконечному музыкальному склону.
Квартет с яростью отбивал смены ритма. В унисон с барабаном стучала в венах и артериях кровь. Тело Роберты с трудом справлялось с адским темпом. Проход был слишком тяжелым для ее усталых связок.
— Простите, Грегуар. У меня сегодня мысли в другом месте.
— Тогда верните их сюда. Иначе мы никогда не закончим это танго.
— A molinete когда?
— Сейчас!
Роземонд с силой закрутил партнершу и бросил ее на противотакте в новом направлении. Они двигались в бешеном ритме, вытянув руки, сплетя пальцы, касаясь щеками.
— Приготовьтесь к переходу слева направо.
Они плыли к углу зала, который преображался по мере их приближения. Они были не тараном, а носом корабля. И неслись по поверхности океана из светлого дерева к колоссу, который выплывал из небытия.
— Дух этого танца! Он материализуется! — обрадовалась Роберта.
Существо почти касалось головой потолка — рост его был около десяти метров. Его неясные серебристые контуры курились дымком, облекая газовыми шарфами.
— Мы еще никогда не доходили до такого совершенства, — ликовал Роземонд. — Латинские танцы действительно полны сюрпризов.
— А мы еще не пробовали самбу!
— Давайте сосредоточимся, — приказал профессор. — А то он исчезнет.
Роберта прижала щеку к щеке Грегуара. Ее пробрала восхитительная дрожь. Роземонд набрал полную грудь воздуха и стал чеканить шаг. В лучах света, врывавшихся через высокие окошки, танцевала пыль. Это уже не было танго, это было землетрясение.
— Какое могущество, — вздрогнула колдунья.
Клеман Мартино проверял застежки на ремнях парашюта, когда Аматас Лузитанус, его преподаватель воздушных наук, присоединился к нему на крыше университета.
— Прекрасный день, чтобы полюбоваться Базелем! — чуть задыхаясь, произнес старый профессор. — Очень хороший день…
С востока на запад тянулись министерские башни, виднелись Дворец правосудия в стиле барокко и необъятная масса муниципального Катафалка, которая, казалось, вот-вот обрушится на город. Фоном была темная стена Черной горы. А с другой стороны тянулась лагуна.
Лузитанус разложил табурет, установил его на слегка наклонной крыше и сел.
— Итак, зачем вы просили меня сюда подняться?
Мартино не знал, с чего начать. Он решил избегать объяснений, поскольку любая демонстрация лучше длинной речи…
— Я сделал открытие, касающееся моей способности. — Он глянул на часы и добавил тоном заговорщика: — Точно через тридцать секунд увидите сами.
— Через тридцать секунд? Рассказывайте. Уже секундой меньше! Я давно знаю, что у вас есть способность, Клеман. Хотя вы неумело ею пользуетесь…
Молодой колдун затянул парашют, надел шлем пилота, опустил на глаза очки, проверил, что перстень с кварцем сидит на пальце, и, глядя на циферблат, начал обратный отсчет:
— Десять, девять, восемь…
— Хм… если позволите, — попытался перебить его Лузитанус.
— Семь, шесть, пять, четыре…
— Быть может, постарались бы…
— Три, два, один.
— Мне объяснить…
Лузитанус уставился в точку, где стоял Мартино. Но в ней уже никого не было. Он встал, заворчал, оглянулся. Его ученик просто испарился.
— Ну ладно. В это трудно поверить! Ну и способ расставаться…
После тщательного обследования окрестностей он сложил табурет и направился к окну, ведущему на чердак. Клеману придется объясниться с ним. И объяснение будет серьезным.
Если бы он задрал голову, то, быть может, и увидел бы под облаками черную точку, подававшую ему знаки. И узнал бы в ней Мартино. Но профессор колдовства только ворчал, спускаясь на поверхность земли, где маги, колдуньи и летающие люди существовали лишь в сказках для детей.
— Обойдем его, — предложил Роземонд.
Роберта отодвинулась от партнера, сохраняя лишь контакт с пальцами Грегуара и раскачивая бедрами, как маятник часов. Существо, которое они вызвали из небытия, с удивленным видом взирало на них.
— Он на нас не набросится?
— Не бойтесь, он всего лишь дух.
Они обогнули явление и под барабанный бой двинулись прочь двойными чеканными шажками.
— Можно остановиться на этом? Я не знаю, куда нас это заведет…
— Я знаю, Роберта. И не отправлюсь туда без вас.
Повелительным движением указательного пальца Грегуар Роземонд велел окнам закрыться. В дверях дважды щелкнули замки. Они остались наедине с астральным существом. Профессор прищурился, изобразив кошачий лик, который лишал Роберту последних сил. Ее губы набухли, во рту стало сухо, ноги подкосились…
— Грегуар… — умоляюще простонала она.
Он сбросил с ее плеч бретельки платья, но она даже не заметила этого. Кнопки «Боди Перфекта» расстегнулись одна за другой. И выполнял он все это одной рукой… В каком гримуаре почерпнул профессор такую технику?
— Грегуар, — простонала Роберта.
Вацлав Скадло закончил читать Путешествие к центру Земли несколько дней назад и избрал в качестве эпилога небольшую прогулку в тоннель Черной горы.
Побыть одному в гранитном чреве… Если его поглотит трещина, он станет пленником затерянного мира, замкнутого и подземного. И тогда использует лучшие приемы профессора Отто Лиденброка или будет мечтать о поверхности, как его племянник Аксель, а выберется, быть может, на солнечный свет в окрестностях Неаполя…
Он добрался до входа в пустой тоннель. Рабочие редко работали ночью с воскресенья на понедельник. Их инструменты лежали под надежными запорами, но никому в голову не пришла странная мысль убрать проходческий щит. В любом случае, сказал себе Вацлав, метчики бдят, и мне ничто не грозит. Он включил фонарь и углубился в тоннель.
Насколько ему было известно, гранит пробурили более чем на триста метров. Целью работ был выход на противоположную сторону массива. Этот проект общественных работ уходящего муниципа позволял расширить территорию Базеля. Но вызывал ропот. Строительство тоннеля обходилось в кругленькую сумму, а повышение налогов еще никому не приносило популярности.
Будь Вацлав муниципом, он бы восстановил исторические города , которые разобрали два года назад. Квартал цыган-иммигрантов был построен из старых декораций и находился на берегу лагуны, давая жалкое представление о прежних Лондоне, Париже, Венеции и Мехико. Вацлаву нравилось бродить по улочкам со средневековыми домами, подозрительными тавернами и мексиканскими храмами… Черт! Они спасали от Базеля и от его холодного равнодушия.
Пол стал неровным. Стены топорщились острыми обломками. Повсюду виднелись кучи гранита, ожидавшие погрузки в механические вагонетки и вывоза наружу. Блестки слюды напоминали осколки окаменевших зеркал, разбитых древним заклинанием.
Вацлав задержал дыхание. Он услышал позади шум и обернулся.
— Кто тут? — сдавленным голосом спросил он.
В лицо ему ударил порыв ледяного ветра. Никого. Вацлав нервно хихикнул. Он ведь пришел сюда именно ради этого, не так ли? Чтобы испытать страх. Он решительно продолжил свой путь.
Проходческий щит прятался вдени чуть дальше. Он стоял на рельсах, ожидая возобновления работы. Комплекс двигателей, шестеренок, муфт и шкивов превращал щит в некий гигантский часовой механизм. Три диска, которые бурили скалу, топорщились треугольными сверлами.
Вацлав коснулся одного из них и поспешно отдернул руку. На кончике пальца появилась капля крови. Он сунул палец в рот и подозрительно оглядел машину. Потом двинулся в глубь тоннеля и застыл перед гранитной стеной, разрисованной переплетающимися круглыми бороздами.
И воскликнул низким голосом Отто Лиденброка:
— Мой дорогой Аксель, сегодня вечером мы дальше не пойдем.
Его плечи обдувал холодный поток воздуха из отдушины. Вверху колодца в центре выходного отверстия серебряным талером сверкала звезда. Замурованные в стену скобы, казалось, позволяли добраться даГнее.
Вацлав двинулся в обратный путь. И застыл, когда луч фонаря выхватил из тьмы массивную фигуру. Ему перегораживал дорогу человек, стоявший перед сверлами щита. На нем была серая фетровая одежда. Черты лица различались с трудом.
В голове Вацлава побежали самые ужасные картинки. Но человек хранил молчание и не двигался. Вряд ли он собирался причинить ему зло… «Метчики тут же поднимут тревогу, — повторял про себя мальчуган. — Милиция вытащит меня отсюда. Надо выиграть время».
В тоннеле засвистел ветер и унес видение. Вацлав ждал. За долгую минуту ничего не произошло. Биение сердца постепенно успокоилось. Ему привиделся сон. Воображение сыграло с ним злую шутку.
— Эй! — крикнул он. — Господин призрак! Вы еще тут?
Вместо ответа послышался ужасающий грохот. Развернулись режущие кромки щита. Они вращались с огромной скоростью и надвигались на него, осыпая искрами стенки тоннеля.
Вацлав отступил. Отдушина! — подумал он. Но первая ступенька располагалась слишком высоко.
Если бы подставить что-то… Его взгляд упал на гранитные обломки, усеивающие пол.
Он принялся собирать их, громоздя друг на друга. Горка росла, а щит неумолимо двигался вперед. Вацлав различил мужчину в кабине и вращающиеся диски. Его очертания были столь же смутными, как и лицо.
Вацлав разбежался, вспрыгнул на холмик и уцепился за скобу. Щит подцепил фонарь, который ударился о стену и разлетелся на куски. Один из острых осколков вонзился в икру Вацлава, но тот не разжал рук. Вскарабкался на несколько метров. Звезда вверху призывно манила к себе.
Когда он выбрался на скалистую поверхность, то уже не слышал рева проходческого щита, а Базель купался в розовом свете зари. Здесь оставаться нельзя. Кровожадный безумец мог погнаться за ним, воспользовавшись тем же путем. К городу вела крутая тропинка. Он бросился бежать.
Прямо перед ним из ниоткуда возник мужчина. Он схватил Вацлава, поднял, отнес к отдушине и, вытянув руку, подержал отбивающегося мальчишку над пустотой. Застыл, услышав четкий свист сверл — щит словно полз вверх.
Мужчина разжал кулак. Мальчик упал в колодец. Сверла загремели по-иному. Потом замолкли — в горах вновь воцарилась тишина.
ЧТО ТАКОЕ ХОРОШО И ЧТО ТАКОЕ ПЛОХО
Как и каждый понедельник, Роберта вошла в муниципальный парк, прошла по главной аллее, обогнула громадный кедр и направилась прямо к изгороди из колючих растений. Листья с острыми кромками расступились перед ней и сомкнулись за ее спиной. Она оказалась в тайном саду Колледжа колдуний.
Дикий кустарник ограждал каждый участок размером с монашескую келью. Ухоженные участки принадлежали преподавателям колледжа и служили для научно-преподавательских целей. Практическое колдовство Кармиллы Баньши. Алхимия Отто Вандерега. Воздушные науки Аматаса Лузитануса. Волшебная кулинария Эльзеара Штруддля, держателя таверны «Две саламандры». Сатаническое право Сюзи Бовенс. История колдовства Грегуара Роземонда…
— Наш король танго совсем не занимается своей грядкой, — посетовала Роберта, окинув ее критическим взглядом.
Сорняки совсем заполонили землю Грегуара Роземонда. Хотя сорняки были особые. Почти полное собрание священных растений. Крестовник луговой, полынь, критмум, василек, соответственно посвященные Иакову, Иоанну, Петру и Захарии.
— Неужели мой мужчина становится святошей? — забеспокоилась Роберта.
В нескольких метрах располагалась грядка Кармиллы Баньши.
Роберта осмотрела ее — она испытывала очарование, смешанное с отвращением. Здесь соседствовали черная белена, липкая и волосатая, марь вонючая, свинчатка, змеевидка и морозник вонючий. Баньши занималась растениями, которые Великий Потоп стер с лица Земли, — лапчаткой ползучей, калиной-гордовиной, белладонной. В самом центре царила Орхидея Кармилла. Никто не знал, как действует яд из ее андроцей. Ни один живой не рассказал об этом.
Громадная сирень, окруженная жасмином, бдительно охраняла кошмарную грядку.
Роберта повернулась спиной к плантации Баньши и углубилась в заросли кустарника. Деревья боялись колдуньи, связанной с Огнем, и не скрывали страха, отодвигая ветви и убирая выступающие корни, о которые та могла споткнуться. Она ценила подобную услужливость и ласково поглаживала вежливые стволы.
Она остановилась перед волшебным деревом Мартино и прислушалась к шороху леса, потрескиванию веток, приглушенным ударам падающих на землю плодов… Она была в роще одна. Сейчас или никогда. Она достала из сумки окарину, вытерла о пальто и сыграла дебют Мишель, моя красотка. Тысяча и один зверек, населявший тайный сад, услышал им очень ховошо умеете, очень ховошо умеете. Но на ее призыв не ответил ни один еж-телепат.
— Тем хуже, — вздохнула колдунья и спрятала окарину.
Она щелкнула пальцами, и ветвь ближайшего дуба опустилась прямо до земли. Она достала из сумки маленькую вышитую подушку, положила на развилку ветви. Потом, оценив удобство сиденья, села и приказала:
— Хоп, хоп, медленный взлет.
Дуб поднял Роберту на семиметровую высоту, где она обнаружила генеалогическое ответвление семьи Мартино. Сорок один лист цвета синей лаванды поднимался вверх по одной ветке среди своих ярко-изумрудных братьев. Роберта проследила движение сока от конца ветки до ствола. Осталось изучить еще два поколения, и она доберется до отростка основателя династии.
Она извлекла пульверизатор и поднесла его к ветке. Брызнула на листья немного проявителя. Один из самых безобидных листьев на глазах колдуньи сменил зеленый цвет на синий.
— Бинго, — хмыкнула она.
Развернула веронику кончиками пальцев и поместила проявленный лист в промокашку, стараясь не повредить его. Когда переплетения жилок верхней и нижней поверхностей с хрупкими кружевными краями отпечатались, Роберта пометила веронику, надписав дату и час. Потом скрутила ее, сунула в медную гильзу и бросила в сумку.
Роберта похлопала по ветви, и та опустила ее на землю. Она разгладила складки на юбке, спрятала подушку. Ветвь взвилась в небо, словно катапульта. В следующий понедельник она придет ознакомиться с сороковым поколением. Потом с последним. И волшебное дерево господина Мартино будет составлено!
Тогда она сможет спокойно продолжать исследования других деревьев, чтобы разобраться, с какими династиями колдунов были связаны Мартино. Но локализовать эти связи в переплетении корней и зафиксировать их было труднее, чем проследить бег магического сока в одной ветке. Нет, надо ограничиться простой генеалогией.
Роберта двинулась по роще, пользуясь природной властью, но все же стараясь обойти дуб семейства Баньши, окруженный сушняком. Она остановилась перед мангровым деревом, торчавшим посреди зловонного болота. Это мангровое дерево принадлежало династии Барнабита. Ее последний представитель, Гектор, был консьержем библиотеки колледжа и святилища Малой Праги. Как и Роберта, он был связан с Огнем. Значит, был ей двоюродным братом.
Именно Гектор Барнабит сообщил ей о смерти родителей… Ей тогда только что исполнилось тринадцать лет.
Роберта поспешила покинуть рощу и добраться до своей грядки. Она собрала немного амаранта трехцветного для бульона Эльзеара, сорвала несколько веточек мимозы стыдливой, вздохнула, увидев в углу грядки одичавшую вербену. Грегуар не выносил ее.
Грядка Мартино находилась по соседству. Каждый должен был сам возделывать свой огород. Но она спрашивала себя, побывал ли здесь молодой человек хоть раз. Здесь росли мокрицы, сочный цвет полевой, одуванчики и подорожник или птичья травка. Колдун, связанный с Воздухом, не мог отказаться от этих растений.
«И где же сейчас находится наш юный следователь?» — спросила она у безоблачного неба.
Вдали пробило шесть часов.
— Уже? — воскликнула колдунья.
Базель перешел на летнее время ночью. Роберте всегда было трудно переводить все свои часы.
— Завтра утром передвину вперед свои внутренние часы, — пообещала она себе, спеша к изгороди.
Листья расступились и снова сплелись в новом рисунке, закрыв невидимые врата в страну колдовства.
Мартино открыл способность летать в Эфире случайно, когда совершил тайное ночное посещение колледжа. Он хотел посмотреть справочник с телефонами преподавателей, доступа к которым студенты обычно не имели. Записав дрожащей рукой домашний адрес мадемуазель Сюзи Бовенс, он решил выйти через амфитеатр. Пересекая его, он как муха приклеился к куполу и с большим трудом выбрался из неудобного положения. Он едва добрался до своей комнаты в мансарде — так кипели в голове мысли.
Анализируя и экспериментируя, молодой человек пришел к следующему выводу: если перстень, врученный матерью, находится на пальце, если луна в нужной фазе (накануне и на следующий день после слияния заклятие действовало), а он находился вертикально над храмом, некогда посвященным Бахусу, как тот, что лежал под фундаментом университета, как раз под амфитеатром Колледжа колдуний, Мартино взлетал. А полет всегда был мечтой молодого следователя.
Винчи, Альберт, Бэкон, Фламель, Фулканелли, Лузитанус помогли ему понять атмосферу, разделить ее на составные части, вскрыть механизмы, наравне беседовать с видимыми и невидимыми существами, которые пронизывали ее.
Он проводил долгие ночи на палубе Альбатроса, летающего корабля Палладио , ныне стоящего в сухом доке в одном из периферийных ангаров. Он мог пилотировать его с закрытыми глазами. Но ни разу не осмелился попросить у Грубера разрешения воспользоваться им, уверенный, что ему непременно откажут.
Он душой и телом погрузился в аэрофизику. Обсерватория бюро предупреждения природных рисков располагалась на верхушке стометровой металлической башни, стоящей в самой высокой точке города позади Дворца правосудия. Мартино проводил там значительную часть времени, остававшегося от занятий в Колледже колдуний и работы в Криминальном отделе, где уже долгие месяцы царило затишье.
Бег облаков, смерчи, внезапные падения давления — все это не составляло тайны для нескольких луней, за чьим полетом он с завистью наблюдал. Даже ветер, вездесущая сила, точные пути которого пока никто не мог начертать с нужной точностью, заслуживал особого исследования. После полета в амфитеатре молодой человек видел себя обвешанным измерительными инструментами, пронзающим слои атмосферы словно метеорит, чтобы изучить безграничную территорию…
Мартино с силой нажал на тормоз. Машину занесло, в стороны полетел гравий, ударивший по ногам прохожих. Один из них с искаженным яростью лицом приблизился к водителю:
— Послушайте! Нельзя ли быть повнимательней?
Мартино даже не глянул на него. Он достал план нового Базеля и углубился в него, положив на руль. Разъяренный прохожий ушел.
Его интересовала та часть плана, где Базель примыкал к лагуне. На западе располагалось болото, на котором воздвигли исторический квартал с Малой Прагой в центре, морским портом и плавающим рынком на востоке, который тянулся до подножия Черной горы.
Храм Бахуса, более грандиозный, чем храм университета, находился под южным крылом церкви Святого Яна Непомуцкого в Малой Праге. Шпили, покрытые черной черепицей, виднелись даже отсюда. Но ему надо было пересечь исторический квартал, чтобы добраться до святилища.
Он съехал по пандусу до уменьшенного цыганского квартала. Ему не хотелось двигаться в этом скоплении крыш с коньками, геометрических террас, куполов и резных карнизов. Древний фасад Вестминстерского дворца служил конечной стеной квартала. У его подножия плескались воды лагуны. Стоящие на крышах ветряки смотрели в сторону открытого моря. Причалы, состоявшие из частей мостов бывших исторических городов, уходили по спокойным водам в море. «Савой» стоял на причале чуть дальше.
Мартино опустил шоферские очки со стеклами, натертыми глицерином, завел двигатель, врубил скорость, для проформы нажал на клаксон и пересек въездные ворота.
Спасенные памятники стояли рядом друг с другом — никто не позаботился о сохранении исторической правды. Собор Парижской Богоматери примыкал к собору Святого Марка из Венеции. В колоннаде Лувра прятались средневековые дома. Искривленные фасады Риджент-стрит были украшены ацтекскими барельефами. Венецианские, готические и викторианские мостики соединяли фасады, расположенные выше. Мартино с завистью глядел на них. Они, несомненно, помогали создать ощущение, что идешь по воздуху.
— Окарины, флейты Пана, всякие свистки! — рявкнул цыган, державший деревянный лоток на животе. — Сегодня День Птиц! Пользуйтесь этим!
Молодой человек нажал на педаль газа, потом остановился чуть дальше, на перекрестке. Уходящие направо и налево улицы были слишком узкими для машины. Направо уходила улица Венеции, заканчивающаяся фрагментом дворца, похожего на драгоценную миниатюру. Налево тянулась улица Мехико, исчезавшая под цветными тентами. Афиши предупреждали о скором открытии улицы Парижа.
Мартино пересек Понте Веккио, превращенный в экзотический птичий рынок. Его проезд сопровождался звериным рыком и квохтаньем. Затем здания раздвинулись: позади ангаров с ненужными декорациями, статуями, снятыми с пьедесталов, и элементами городских сооружений открылись пустыри. Мартино вырулил на один из них. На его противоположной стороне, метрах в ста, лежала Малая Прага.
Острые крыши создавали впечатление проклятого города, возведенного на пустоши. Здесь воняло гнилью и сточными водами. Неподалеку располагался главный коллектор Базеля.
Мартино перевел рычаг скорости в нейтральное положение и перекрыл поступление бензина. Двигатель икнул и затих. Следователь еще раз глянул на план, бросил его в «бардачок», выпрыгнул из машины, опустил капот и пересек пустырь, обходя лужи грязной воды.
Улицы у святилища были пустыми и замусоренными. Дома с заколоченными окнами походили на изъеденные кариесом зубы. Мостовую покрывала темная пленка. Мартино коснулся ее, ощутил щекотку в кончиках пальцев. Вещество проникло под ногти. И окрасило папиллярные линии.
— Дегтярная пыль, — с видом знатока произнес автолюбитель.
По паперти церкви Святого Яна Непомуцкого гулял ветер. Под его порывами темные вихри пыли носились с одного конца ее на другой. Клеман воспользовался затишьем, чтобы проскользнуть в церковь.
В конце южного крыла он отыскал винтовую лестницу. Взлетел по ступенькам и выбрался в Дали-борку, известную под названием Башни голода.
В вогнутые стены древней темницы были заделаны железные кольца. Они поднимались по спирали до самого купола, где красовалась фреска — играющие в салки среди белых и розовых облаков ангелочки. Единственной мебелью были стол и аналой. Между ними висела густая паутина.
Мартино глянул на часы. Почти семнадцать часов. Оставался час и несколько секунд до момента, когда луч-тягач Луны коснется этого богемского памятника. Перстень сидел на пальце. Развалины храма были у него под ногами. Юни были внушительными, а значит, и более могущественными, чем руины под университетом. Надо было подготовиться, уцепиться за что-то, пока он не проверит, что и здесь — может взлететь в небо.
Вдали куранты пробили пять часов. Кровь Мартино застыла в жилах, когда он услышал шестой удар. Он вновь глянул на часы… Пять часов… Летнее время, вспомнил он… А он еще жил по зимнему. И Луна вступала в свои права именно сейчас. — Черт возьми! — воскликнул он. Он бросился к лестнице, но его ноги подбросило вверх. Он успел уцепиться за первое кольцо, потом с. неимоверными усилиями опустился на ступеньки. Он едва избежал катастрофы. Решающий опыт. Нет смысла искать веревку или что-то еще. Надо вернуться к машине и поехать в верхний город. На сегодня эмоций было достаточно.
Он добрался до южного крыла, когда услышал пронзительный голосок Кармиллы Баньши, который эхом гулял по церкви. Ее сопровождал Гектор Барнабит. Они направлялись в его сторону.
— Я предпочла бы встретиться с вами в колледже, — проскрипела Баньши. — У меня всегда начинается мигрень в святых местах.
— Колледж — место ненадежное.
— Ах, Гектор. В мире нет ни одного надежного места. Кроме сердца человека, посвятившего себя силам ночи, ибо свет не проникает туда. А теперь показывайте.
— Нет! Надо взобраться наверх.
Мартино попал в ловушку. Этот «верх» мог означать лишь Далиборку. Он проклял себя за то, что не успел среагировать. Он не мог убежать, не проскочив между двумя алхимиками. И черт с ней, со скрытностью.
Он уже готовился обнаружить свое присутствие, когда вскрик Баньши заставил его изменить решение.
— Гектор! Смотрите! Что это?
— Мышка.
Тишина, писк, хруст, сопровождающийся чавканьем, и плевок ясно говорили, что последовало.
— Вы отвратительны.
— Ваша задача была полностью очистить эти места, не так ли?
— Это была всего лишь мышка.
— Если я наткнусь на ребеночка, его ждет та же участь. Неужели вы не соображаете, что мы собираемся сделать?
— Конечно, конечно.
Явный ужас в голосе Барнабита еще больше напугал Мартино.
— Поднимаемся. Мы и так потеряли много времени.
Они пересекли крыло и поднялись по лестнице, ведущей к Далиборке. Башня была пуста. Баньши отодвинула аналой движением руки, а Барнабит поставил на стол древний и явно тяжелый ларец. Достал из кармана ключ. Он уже хотел сунуть его в замочную скважину, когда Баньши положила руку ему на плечо и подозрительно огляделась. Приклеевшийся к куполу пятнадцатью метрами выше Мартино опасался издать малейший звук, даже задержал дыхание.
Она подняла голову. Но зрение у нее было не тем, что раньше. Что за смешная фреска? Облака, ангелочки, какой-то багровый Икар… Молодой колдун различал карминовый след в уголке рта Кармиллы. Он подумал о мышке и стал сглатывать слюну, не в силах остановиться.
— Ладно, мы здесь одни, — решил Барнабит.
Он открыл ларец, и они склонились над ним, мешая Мартино разглядеть его содержимое. Он видел только лысый череп библиотекаря и костлявые плечи специалистки по черной магии.
— Он выглядит мертвым, — сказал библиотекарь.
— Не говорите глупостей. Даже если глина ломкая, а конечности перебиты, жизнь в нем мерцает. Вы действительно нашли его в доме…
— Да, да, я сотни раз повторял вам это. Улица Старошкольска. Ларец прибыл с остатками Праги. Его подлинность не подвергается сомнению.
— Значит, вскоре дитя воспользуется им.
Они закрыли ларец и покинули Далиборку, как два вампира-заговорщика. Молодой человек прислушивался к затихающим шагам.
— Слава святому Кристофу, — вздохнул он.
Он ничего себе не сломал. Но с трудом выносил силу, с которой его прижимало к куполу, — это не походило на Икаровскую легкость, на которую он надеялся. Он вытянул руку, схватился за ближайшее кольцо и потянул изо всех сил. Его весящее не менее тонны тело отказалось повиноваться.
Майор читал отчет о последнем аресте, которым гордился, когда в его дверь резко постучали три раза.
— Войдите! — рявкнул он, думая, что имеет дело с чиновником, заблудившимся к коридорах министерства.
И испытан шок, увидев, что в его кабинет входит сам министр безопасности,
— Я вам не помешал? — медоточиво спросил Фулд.
На плечи министра был наброшен черный плащ с красным шелковым подбоем. В руках он держал трость и цилиндр. А к телу прижимал папку. Министр бросил все это на стул и с инквизиторским видом приблизился к столу подчиненного. Взял отчет и громко прочел:
— «Я следил за человеком в сером габардиновом плаще и в широкополой шляпе, когда тот вошел в лавку старьевщика древнего Базеля, дом 91, плавающего рынка с вывеской „Магазин курьезов“. Он вышел через несколько минут тем же поспешным шагом, пряча лицо в поднятый воротник плаща. Я заглянул внутрь помещения. Торговец без сознания лежал позади прилавка». Вам бы надо взяться за мемуары, майор. Какой стиль.
Настороженный Грубер промолчал.
— Преступление против личности? — осведомился министр, переворачивая страницы.
— Да. Мужчина напал на двух торговцев, а потом на меня.
— Хотел вскрыть вам черепушку с помощью… пресс-папье?
— Куском минерала, который теперь хранится в шкафу улик.
На фотографии преступника, приколотой к отчету, был загорелый и светлоглазый молодой человек с золотой серьгой в левом ухе.
— Пират, — проворчал министр.
— Нам не удалось его идентифицировать, — уточнил Грубер.
— Ну и ладно. Больше он никому не нанесет увечья. Надеюсь, будущий муницип не воспользуется своим правом помилования, чтобы выпустить его на улицы нашего доброго города Базеля.
Фулд бросил отчет на стол и взял папку, которую перед этим положил на стул. Протянул ее майору.
— Тут кое-что может вас заинтересовать.
Досье начиналось с сообщения из Горного отдела. Грубер прочел его и посмотрел на созерцавшего лагуну Фулда, чей орлиный профиль вырисовывался в лучах заходящего солнца. Он походил на Мефистофеля с его козлиной бородкой, удлинявшей челюсть, острым носом и растрепанными волосами, словно намекал, что прибыл к майору по воздуху.
— То, что случилось с мальчишкой, — ужасно, — осторожно начал Грубер. — Но Горный отдел сделал вывод, что был несчастный случай и…
— Вы не прочли продолжение, — перебил его Фулд.
Это был доклад Безопасности, составленный час назад. Грубер дважды прочел его, прежде чем усвоил написанное в нем.
— Тело, вернее, то, что от него осталось, еще лежит на месте, — уточнил Фулд. — Конечно, гипотеза о человекоубийстве главная, пока не будет твердо установлено, что это не несчастный случай.
Он взял трость, плащ и цилиндр.
— Прошу вас немедленно отправиться на место происшествия. Полагаю, ваши опытнейшие сыщики, Моргенстерн и Мартино, не перегружены делами?
— Уже несколько месяцев у нас царит мир и тишина.
— Ну что ж, вы можете завершить карьеру прекрасным делом.
У выхода он внезапно обернулся. Плащ закрутился вокруг его плеч, сделав похожим на гигантскую летучую мышь с подрезанными крыльями.
— Надеюсь на вас, чтобы закрыть это дело эффективно и без огласки. Как и предыдущее.
Расшифровать его улыбку было невозможно.
— Конечно, — кивнул майор.
Они согласно перемигнулись. Грубер знал, на какое дело намекает Фулд.
СМЕРТЬ ТЫСЯЧЕЛИКАЯ
Попугай подпрыгнул при первом же звонке. Спустился с насеста, снял клювом трубку, положил ее на столик и объявил с блекпульским акцентом:
— Мисс Моугенстеун выушла. Если жеваете оставить соубщение, говоите после звукового сигнала.
Вельзевул тоже слышал звонок. И тихо подкрался, облизываясь.
— Кыш! — шуганула его Роберта. — Ты и так слишком толстый. — Кот удалился в кухню. — А ты, если хочешь жить, марш в убежище.
Попугай вскарабкался на жердочку и тут же заснул. Роберта взяла трубку.
— Когда вы отделаетесь от этой глупой птицы? — устало спросил Грубер.
— Майор? Какой сюрприз! — восхищенно воскликнула Роберта. Ей не надо было выглядывать в окно, чтобы узнать, что ночь уже наступила. — Не говорите мне, что ваш звонок нарушит мою повседневную скуку.
— Еще как.
— Шикарно! — воскликнула она.
Грубер заворчал.
— Машина ждет вас у подъезда дома.
— Черт, ситуация так серьезна?
— Крайне серьезная. Я ищу Мартино. Вы не знаете, где он?
— Полагаю, где-то между небом и землей. — Майор молчал. — Что происходит, майор?
Грубер ответил устало-равнодушным тоном, который не предвещал ничего хорошего:
— Не задерживайтесь. Жду вас.
И повесил трубку.
Несколько месяцев назад Криминальный отдел приобрел один из этих болидов. Но Роберте еще не доводилось ездить в них. И никогда не видела водителя, которого с трудом бы признала, ибо на нем были круглые очки с темными стеклами и кожаный шлем. Водитель дождался, пока она сядет, потом отправил свой снаряд на приступ труднопроходимых улиц Базеля. К счастью, он управлял машиной цивилизованно.
На тротуарах виднелись редкие прохожие. Парочки с обеспокоенными лицами жались друг к другу. Проезжая под Барометром центральной аптеки, Роберта заметила, что стрелка указывала на Дождь.
Против ее ожидания водитель свернул после университета и углубился не в лабиринт министерских зданий, а медленно поехал в сторону Музея. Они миновали крыло естественных наук и уткнулись в массивные ворота. Водитель погудел один раз. В лучах фар появился привратник и поспешно распахнул ворота.
— Зоо? — удивилась Роберта. — Что за дела у Грубера в зоо? Лев загрыз любовника львицы?
Водитель не ответил. Он проехал по аллее гигантских рододендронов и остановился перед цепью, натянутой между двух каменных столбов. Роберта с удовольствием окунулась в тишину. Автомобили были слишком шумными. Но спокойствие вокруг них было относительным. Лай, улюлюкание, рев, хрипы позади растительного занавеса, который освещали яркие лучи фар.
«Неужели они так орут перед дождем?» — спросила себя колдунья, пока водитель обходил машину, чтобы открыть ей дверцу.
Он снял шлем и очки. Роберта уже встречала его в коридорах Криминального отдела. И вспомнила, что ее заинтриговали его женоподобные черты.
— Вы мне скажете или нет, что происходит?
Водитель не ответил и пошел впереди нее. Роберта, сжав кулаки, последовала за ним. Рев зверей в зоопарке действовал ей на нервы. Хищники кусали решетки или бросались на них всем телом. Обезьяны гонялись друг за другом, подвывая от ужаса. У некоторых морды были в крови. Паника достигла предела.
Они миновали группу охранников, которые пытались успокоить ламу. Животное разбило в кровь ногу, пытаясь перепрыгнуть через ограду. Теперь красавица лежала на земле и жалобно скулила — рот ее был в пене. Даже Вельзевул после трех суток голодовки проявлял меньше истерии, чем это мирное животное.
Водитель направлялся к зданию, стоящему в отдалении. Роберта знала, что оно называется «инсектарий». Он толкнул дверь небольшого бетонного ангара. Внутри было мрачно — помещение едва освещалось неоновыми лампами вивариев, расположенных в форме буквы «П». Позади них на корточках сидел Грубер. Два человека в белых блузах, инспектора муниципальной лаборатории, изучали витрину на задней стене.
Насекомые были так же обеспокоены, как и их двоюродные братья в перьях и шерсти. Тарантул яростно носился по стеклу, похожий на волосатую руку. Пчелиный рой угрожающе гудел. Семья скарабеев выстроилась в ряд, открывая и закрывая мандибулы. Увидев Моргенстерн, Грубер встал.
— Вот и вы, Мишо — молодец.
Колдунья оглянулась. Но водитель остался на улице.
— Вы говорите о глухонемом, который привез меня?
— Он действительно глухонемой, — ответил майор. — А вот Мартино отыскать не удается. Весь отдел на ногах. — Он смущенно уставился на свои ботинки. — Здесь есть… кое-что, что должно привлечь ваше внимание. Вас обоих. Впрочем… вы видали и не такое.
Роберта, испытывая нетерпение, хотела обойти майора, но тот сдвинулся в сторону и не пустил ее.
— О чем речь? Убийство человека?
— Это придется установить вам. Этот… случай на границе нашей юрисдикции. Но его исключительность заставила Фулда доверить его нам.
— Если вы мне не покажете, я не смогу пролить свет на происшедшее.
Грубер вздохнул и присел, чтобы сдернуть простыню с того, что лежало на полу. Мужчины в белых халатах поспешили отвернуться и продолжить свои занятия.
Вначале Роберте показалось, что она видит страшно изувеченное животное. Потом пришла к выводу, что это заживо ободранный человек, застывший в положении существа, испытывавшего невероятную боль.
— Что это за ужас?
— Его или ее нашли в таком состоянии сразу после полудня.
— Вчера днем?
— Понадобилось некоторое время, чтобы дело дошло до нас. Более того, мы до сих пор не знаем кто это.
— Как? Метчики не идентифицировали жертву?
— У Переписи есть некоторые затруднения в работе. Во всяком случае, генетический код этого существа не записан в Картотеке. Быть может, иммигрант…
— Разве всех иммигрантов не регистрируют? А незарегистрированных сразу берут на заметку метчики?
Кожа была съедена по всей поверхности. Плоть носила следы тысяч микроскопических пил. На пунцовой поверхности кое-где виднелись желтые пятна костей.
— Я осмотрел все вокруг. Ничего. Ни следа, ни отпечатка, кроме тех, которые оставил охранник, обнаруживший труп.
— Когда?
— В четырнадцать часов. Он обходил инсектарий двумя часами раньше. Все было нормально. Двери не были заперты. Сюда мог зайти любой, даже ребенок.
Роберта с любопытством глянула на шефа. Потом ее глаза вновь остановились на трупе — пурпурном пятне на светлом бетонном полу.
— Кто мог это сделать?
Грубер неожиданно ответил.
— Не кто, а что. Амазонские муравьи. Обитатели этой клетки. — Он указал на занятых делом инспекторов. Похоже, они воспользовались отверстием в резиновой прокладке витрины. И атаковали. По мнению директора зоо, такое поведение для данных насекомых не характерно. Кроме того, жертва могла убежать…
— Быть может, она была слепой и не сообразила, что происходит, пока не стало поздно? — предположила колдунья.
Теперь Грубер с любопытством глянул на нее.
— А что делать слепцу в инсектарии? Потом муравьи-убийцы вернулись в свои пенаты. Так, господа? Они действительно все внутри?
Оба мужчины единогласно кивнули.
— Может, несколько штук потерялось по дороге, — сказал один.
— Но, похоже, на данный момент никакой опасности нет, — добавил второй.
Роберта выпрямилась и отступила на два шага — у нее закружилась голова. Она знала, что Грубер готовится к уходу на пенсию. Быть может, он решил пощекотать нервы своим следователям перед тем, как раскланяться? Все было непонятно. А майор не был шутником в строгом смысле этого слова.
— Знаю, что собираетесь мне сказать, — заговорил он, расшифровав выражение ее лица. — Но у меня на руках еще несколько совсем не банальных происшествий. Рано утром в Черной горе был разодран на части проходческим щитом мальчишка из приюта. Вчера в собственной печи был найден пекарь. Несчастные случаи? Самоубийства? Убийства? Фулд требует ясности.
— Мы говорим сейчас о муравьях-каннибалах, майор. Чего вы ждете от меня? Заставить их заговорить одного за другим?
— Проведите расследование. Труп в вашем полном распоряжении. Ваша единственная обязанность — молчать об этом деле. Отчет завтра в восемь утра. Надеюсь, к тому времени отыщется и Мартино.
Роберта посмотрела на труп, взвешивая все «за» и «против». Вообще небольшая доза адреналина не помешает, есть здесь что-то для следствия или нет. Ей не хватало активности. Тогда танго с Грегуаром будут еще более возбуждающими, а время после танца еще восхитительнее.
— Надо увезти труп отсюда, чтобы его осмотрел единственный человек, могущий дать заключение.
— Вы говорите о Пленке? — скривился майор. Грубер испытывал одновременно и раздражение, и облегчение, что его избавляли от трупа. — У нас есть более компетентные медэксперты, которые могли бы…
— Конечно, — оборвала его Роберта. — Но мой эксперт обожает маленьких зверушек и работает в Музее по ночам. У меня карт-бланш? — Молчание майора было равносильно согласию. — Отправьте тело в кабинет 117. А я отправлюсь туда, чтобы предупредить.
— Нет. Вас будет сопровождать Мишо.
— Да тут всего двести метров…
— Ничего не хочу знать. Если убийца бродит по округе… И прибудете на место быстрее.
Как раз в это мгновение Мишо вошел в инсектарий.
— Он и вправду глухонемой? — спросила Роберта, искоса рассматривая водителя.
— Неужели я буду рассказывать вам сказки? Нам его прислали из морского порта. Прекрасный рекрут. Хотите с ним поговорить? Он читает по губам. Не так ли, Мишо? — майор тщательно выговорил последние слова.
Смотревший на него водитель не ответил.
— Никакого волшебства, — усмехнулась Роберта. — Язык глухих учат в Колледже колдуний. Часть общей программы обучения.
Мишо что-то беззвучно выговорил, глядя на нее. Роберта расхохоталась.
— Что такое? — нервно спросил Грубер. — Что он сказал?
— Шутка, очень забавная шутка. Думаю, мы с ним сработаемся. Постарайтесь, чтобы труп не исчез по дороге.
Роберта покинула инсектарий, насвистывая какую-то мелодию. Водитель шел перед ней. Наметанный взгляд Грубера отметил, что глухонемой двигался шаг в шаг с колдуньей.
* * *
Пленк уже давно сменил одеяние колдуна на халат ученого. Его династия была тесно связана с Эфиром, и, будучи врачом-физиком Музея, он использовал его в промышленных количествах в виде формалина. Он был очень любезен и искал малейшую информацию, которая могла способствовать раскрытию великой тайны Творения. Он не чурался шутки, что не мешало ему быть чрезвычайно компетентным в своей области.
Мишо и Моргенстерн пришлось вывести машину, обогнуть зоо, потом объехать улицу, где велось строительство, чтобы оказаться в точке старта. Автомобиль решительно не был самым быстрым достижением человека в области транспорта, особенно в городских условиях. И когда Роберта толкнула дверь лаборатории 117, труп уже был там.
— Вижу, ты получил мою маленькую посылку?
— Кровавую. Другой от тебя и не ожидал, но по крайней мере это отвлечет меня от шиншилл.
Логово, как называла Роберта его кабинет, было высоким и узким. Десятки грызунов и мелких млекопитающих смотрели на них неподвижными блестящими бусинками глаз из-за стеклянных витрин шкафов, стоящих в четырех углах комнаты. В центре располагался большой стол с мраморной столешницей, который служил для вскрытия трупов и изготовления чучел. Рядом был столик на колесиках, на котором в строгом порядке лежали режущие и прочие инструменты разных размеров.
Хирургическая лампа освещала изуродованный труп. Колдунья на мгновение застыла, увидев этот натюрморт в резком и беспощадном свете.
Пленк надел рабочий халат поверх городского костюма. Роберта положила сумку и тоже надела халат.
— Это сделали муравьи, — сообщила она. — В инсектарии.
— Знаю.
Они заняли места по обе стороны стола.
— Тебе сказали инспектора?
Пленк натянул пару резиновых перчаток.
— Нет, я уловил их мысли. Дурная привычка Эфира, от которой я никак не могу избавиться.
Он принялся за работу, раздвинув обглоданные ноги трупа.
— Мы имеем дело с женщиной.
Он оставил ноги и перешел к окровавленному шару, когда-то бывшему головой, на которой осталось несколько прядей слипшихся волос. Он разжал зубы трупа и обследовал рот, направив внутрь свет лампы. Он вырезал нижнюю челюсть и уложил ее на салфетку, тут же окрасившуюся в багровый цвет. На трех зубах имелись коронки. Он вырвал один из зубов и отмыл его под краном. Потом показал Роберте.
— Женщина преклонного возраста. Лет шестьдесят. Коронка поставлена до Великого Потопа. Быть может, ее ставил мой дед. Он был лучшим дантистом Базеля.
Пленк бросил свидетельство иной эпохи на металлический поднос, электропилой вскрыл череп, заглянул внутрь, разрезал тело от шеи до паха и выключил электропилу.
Роберта подошла ближе. Пленк присматривался к каждой детали, пытаясь воссоздать мозаику.
— Хочу узнать, была ли смерть внезапной, — объяснил он. — Или процесс продолжался долго.
Он раздвинул края разреза и заглянул внутрь.
— Ее буквально выели изнутри. Легких не осталось. Желудок почти съеден. Я знаю толк в грызунах… Сколько времени это длилось?
— Более двух часов, между двумя обходами сторожа. Если он говорит правду, — ответила Роберта.
— Невозможно.
Пленк снял перчатки и задумчиво рассматривал труп.
— Как невозможно? — осведомилась Роберта.
Медик направился к полке, снял с нее толстую книгу в черном кожаном переплете, перелистал и нашел нужную страницу. Роберта встала рядом. Рисунок изображал муравья-солдата. Красно-оранжевый панцирь и мандибулы в форме скрещенных сабель.
— Представляю — Полиэргус руфесенс, — сказал он. — В своей категории самый маленький убийца. Но считается, что амазонские муравьи не нападают на человека. И не могут разделать взрослого человека за два часа. Тем более что эта женщина умерла не сразу. Она должна была отбиваться. Почему она не убежала из инсектария? — Он вновь натянул перчатки. — Помоги перевернуть.
Труп был удивительно легким. Спина тоже была изъедена. Но оставалось несколько лоскутов кожи на позвоночнике, похожих на клочки обоев на ободранной стене.
— Надо было начать с внешнего осмотра, — сердито обругал себя Пленк.
Он осмотрел квадратик кожи под лупой. Тот был покрыт липким веществом, часть которого он сковырнул. Положил его под микроскоп, глянул в окуляр, потом с ворчанием вернулся к трупу. Роберта воспользовалась его отлучкой, чтобы изучить вещество. Оно было липким и издавало сладковатый запах. Пленк, застыв, как восковая фигура, рассматривал кусочек кожи, зажатый между большим и указательным пальцами.
Роберта коснулась вещества и кончиком языка попробовала его. Медик обернулся к ней и сказал с мрачным видом:
— Ей просверлили позвоночник дрелью. Той же, наверное, которой проделали отверстие в витрине. Женщина была парализована.
Колдунья глянула на едва видимое отверстие в позвоночнике.
— Остается только спросить, — продолжил Пленк, — может ли существо в здравом уме проявить такое зверство… Теперь мы знаем, что она была неподвижна. Остается узнать, почему муравьи сожрали ее…
— Мед, — объявила Роберта.
— Что?
Его глаза проследили за взглядом колдуньи и остановились на подносе.
— Ее намазали медом или чем-то похожим. Можешь попробовать, если хочешь. Вкусно.
— Мед? — Он в свою очередь снял пробу. Посмотрел на труп, почесывая подбородок. — Натуральный. Но это не объясняет, почему муравьи выели ее изнутри. Положим ее на спину.
Пленк уложил в труп изъятые органы. Потом попытался воссоздать путь муравьев, вскрыв тело точными ударами скальпеля. Роберта с трудом успевала следить за его движениями.
— Ага, — проворчал он, увидев первых муравьев. Они слепились в гроздь в бронхах рядом с сердцем. Он извлек его и положил на поднос.
— Желудочки нормальны. Даже кровь еще не окончательно свернулась.
Воцарилось молчание. Наконец медик достал крохотную металлическую коробочку, из которой торчали электроды. Он обтер находку тряпкой. На коробочке мерцал красный глазок. На корпусе имелись цифры и буквы.
— Ответ на последний вопрос, — триумфально объявил он.
— Сердечный стимулятор? — удивилась колдунья. Пленк держал устройство, словно кусочек сахара.
Проводки, отделенные от желудочков, искрились.
— Пошли, я покажу тебе нечто удивительное. Они вышли из кабинета и перешли в обширное помещение напротив. Здесь на белых керамических подставках стояли прозрачные ящики. Неоновые лампы, подвешенные к потолку, давали свет, похожий на холодный свет в инсектарии.
— Логово моего приятеля-энтомолога. Он как раз работает с муравейником.
Пленк поднес стимулятор к ящику, наполовину наполненному землей. Через несколько секунд появились крупные черные муравьи и полезли друг на друга, протягивая усики к крохотному электрическому спруту.
— Мой коллега проводит опыты по воздействию электричества на муравьев. Ему удалось повторить вибрации, которые издает муравьиная матка. Миленькие мои, — просюсюкал он, обращаясь к обеспокоенным солдатам. — Думаете, какой-то бяка захватил в плен вашу матушку?
Он зажал стимулятор в кулаке и направился обратно в свою лабораторию.
— По крайней мере мы можем идентифицировать жертву, — весело объявил он.
Он позвонил в больницу, откуда через минуту поступила нужная информация. Номер стимулятора совпадал с номером некой Марты Вербэ, пенсионерки, проживающей в Университетском квартале. Роберта позвонила Груберу, надеясь найти его в кабинете. Майор никак не прокомментировал результат вскрытия. Но подтвердил встречу в восемь часов утра в его кабинете.
— Бедная Марта, у вас не было шансов выкрутиться, — вдохновенно произнес Пленк, глядя в потолок и ожидая ответа. — Нет! Не кричите! Страдания уже позади. Мы знаем, что произошло. Только без подробностей, прошу вас.
Роберта тихо подобралась к нему, опасаясь нарушить контакт колдуна с Эфиром.
— Говоришь с ней? — прошептала она, готовая слушать.
Пленк положил палец на губы. Царила мертвая тишина.
— Похоже, она ушла окончательно, — сказал он, пожав плечами.
Роберта хотела хлопнуть его по спине, но он увернулся.
— Пленк, ты — поганый фокусник.
— Если бы я мог с ней говорить, то потребовал бы имя и адрес убийцы.
Роберта схватила свое пальто. Надела, взяла сумочку и расцеловала медика со словами:
— Мне пора. У меня совещание рано утром. А если я не отосплюсь, майору придется иметь дело со злой фурией.
Пленк проводил ее до дверей Музея. Мишо ждал, сидя за рулем. Роберта признательно улыбнулась ему и села на соседнее сиденье. Медик в забрызганном кровью халате не спускал глаз с удаляющегося автомобиля. Животные в зоо никак не успокаивались. Но его внимание привлек другой шум. Он прислушался и через некоторое время ответил:
— Можете успокоиться, Роберта — лучшая. Она отыщет того, который так поступил с вами.
Роберта проснулась в шесть утра, думая, что уже семь часов.
— Хватит! — разозлилась она. — Перехожу на базельский меридиан.
Она встала и изготовила настойку цирцеи опушенной. Волшебная травка была идеальным способом перевода внутренних часов на верное время.
Пока на газу согревалась вода, колдунья смотрела на лагуну. Ночью собрались облака и замерли на линии плотины. За ними на воде сверкал тонкий месяц. В светлое время Роберта могла различить вершины лунных гор и глубокие долины невооруженным глазом. Но влага, скопившаяся в атмосфере, пропускала теперь лишь полоску пепельного света.
Она залила кипятком листья цирцеи, добавила сахара и выпила питье мелкими глотками. Потом вернулась в гостиную.
— Надо закончить свитер майора, — сообщила она Вельзевулу, который храпел, развалившись рядом с корзиной с мотками шерсти.
Она вдруг ощутила, что растет, взмывает в воздух. И одновременно прекрасно ощущала свое тело, здание, Базель, мир. Все было удивительно просто и логично…
Действие колдовства продлится не более часа. Потом она вновь обретет свои шестьдесят девять килограммов и сто пятьдесят шесть сантиметров. Но зато будет настроена на частоту города. Сейчас надо было принять ванну. Она наполнила ванную водой на три четверти. Схватила шарик мыла и бросила в воду. Розовая и ароматная пена пышной шапкой поднялась до крана. Роберта окунулась в нее, словно в теплое одеяло, издавая довольные стоны. Обеспокоенный кот подошел к ней. Его хозяйка лежала с закрытыми глазами и улыбалась.
Это было в прошлый сентябрь, вспомнила она. Она собиралась связать зимний пуловер Гансу-Фридриху с довольно широкими ячеями, чтобы в них проходили иголки. Снимала мерку с ежа-телепата, когда тот передал ей мысль, уловленную в голове кота.
Надоела сухая жратва. Голод. Сегодня вечером слопаю глупую птицу, думал Вельзевул. А перья оставлю в гнезде колючего зверька. Колдунья решит, что он виноват.
Тогда Моргенстерн схватила кота за загривок и подняла к лицу.
— Сделаешь это, и я изготовлю из твоей шкуры теплые тапочки.
Роберта набрала полную ладонь розовой пены, изготовила грызуна и дунула, чтобы облачко взлетело в воздух. Еж медленно спланировал к Вельзевулу и взорвался на его носу. Кот замяукал и исчез. Перед глазами колдуньи возникло изувеченное тело Марты Вербэ.
— Ну нет! — воскликнула она. — Никаких трупов до завтрака!
Она быстро вылезла из воды, накинула на плечи фиолетовый халатик, вошла в гостиную и рухнула в любимое кресло. Свитер майора, вспомнила она. Хоть мысли пойдут по другому пути.
Она извлекла из корзины недовязанный свитер, для которого выбрала мягкую шерсть светло-серого и темно-серого оттенков. Оставалось довязать ворот. Взяла спицы и несколько минут работала, забыв, как ей казалось, обо всем.
Внезапное и неожиданное недомогание сжало грудь, и она упустила несколько последних петель. Гостиная изменилась и поплыла перед ее глазами. На расплывчатую картинку наложилось воспоминание, связанное с Мартой Вербэ. Оно исходило от окна.
Роберта, смирившись, отложила свитер и пошла в направлении, которое указывал ее дух. Она испытала истинный шок, увидев вместо своего отображения маленькую девочку, шедшую ей навстречу. Ей было тринадцать лет. Он гостила у Штруддлей. Внизу на улице происходило что-то важное.
— Гони зверя!
— Ату его! Ату его!
— Убьем чудовище! — кричали базельцы. Вооруженная толпа двигалась внизу плотными рядами.
Их было около сотни, и они направлялись к Музею.
Роберта поспешно отступила и глянула на свои руки, руки женщины пятидесяти лет, потом на свое вновь постаревшее отражение. Она вернулась домой. Почему убийство в инсектарии вернуло то воспоминание? Она несколько минут стояла неподвижно, пытаясь сложить мозаику из кусочков воспоминаний, хранившихся в памяти, пока действие цирцеи не успело прекратиться.
Сорок лет назад после серии странных несчастных случаев возник слух. Говорили об убийце. Весь город верил слуху. Как его называли? Каким именем назвали химеру?
Последний крик, принесенный ветром, донесся до нее с улицы тех лет.
— Смерть Туманному Барону!
Туманный Барон, вспомнила она. Ну конечно.
Серийный убийца, чьи паранормальные способности так и не были доказаны. Но он породил короткую волну коллективного безумия. Это случилось сразу после Великого Потопа. Однажды вроде была замечена призрачная фигура, за которой гнались через весь город. Роберта видела тех вооруженных людей. Их охота закончилась в зоо. Озверевшие люди так перепугали диких зверей, что некоторых пришлось прикончить.
Роберта открыла окно гостиной. Повеяло прохладой. День занимался ветреный.
— Туманный Барон, — прошептала она, созерцая город.
УНЕСЕННЫЙ ВЕТРОМ
Несмотря на все усилия, Мартино никак не мог слезть со своего насеста. Притяжение было слишком сильным, и он тщетно тратил силы, пытаясь добраться до земли. Он изготовил из пояса петлю, с трудом зацепив ее за третье кольцо, самое нижнее из тех, до которого смог дотянуться, но по-прежнему был в пятнадцати метрах от пола.
Закрепившись, он впал в дремоту, а потом и вовсе провалился в глубокий сон. В состоянии невесомости Мартино спал, как детеныш сони.
Во сне он прогуливался по странному дому. Пересек несколько внутренних двориков с меняющимися небесами, бальные залы с танцорами, извилистые коридоры, шикарно обставленные спальни с множеством зеркал на стенах, кухни с пылающими или холодными, как могилы, очагами. Он поднимался и опускался по лестницам из дерева, камня и бумаги. Однажды пересек веревочный мостик, натянутый над садом-джунглями. Витраж над его головой изображал преследующих его хохочущих богов.
Мартино понимал, что путешествует по своему колдовскому древу. Пропуском ему служил перстень. Он встретил всех колдунов своей династии. Некоторые напугали Клемана, как его бабушка, которая посыпала его детские сны толчеными кошмарами. Но большинство встречали его приветливо, успокаивали его, с бесконечной нежностью целовали. Кое-кто даже делал ему предложения, но эти испугали его сильнее ночных кошмаров.
Одна из колдуний, красавица, хотела предсказать ему будущее. Вторая выпивала вместе с вооруженными людьми в задымленном зале таверны. Он инстинктивно понял, что попал в окрестности Франкфурта. Как и понимал то, что золотые монеты, разбросанные по столу, были серой и ртутью, подвергшимися умелой трансмутации. Он увидел позже и женщину, которая рожала женщину. Испугался столь невиданной тайны и бесшумно удалился.
Он приближался к стволу, а одновременно к корням. Предпоследнее крыло было открыто всем ветрам. Он спустился по самой длинной лестнице своего существования. Поручни лестницы представляли собой гротескные скульптуры. Ступеньки из черного мрамора с золотыми прожилками, скользкие и шершавые одновременно, привели его к двери из черного дерева. Молоток выглядел металлической рукой — левой рукой с перстнем на среднем пальце.
Мартино, не постучав, толкнул дверь и увидел подвал с низким сводчатым потолком, пол был засыпан песком. В очаге горел огонь. Тень, стоявшая перед огнем, обернулась. Он проснулся.
Занимавшаяся заря заливала Далиборку бледным светом. Луна наконец спряталась. Следователь протер глаза и потянулся в пустоте. Уперся спиной в свод, схватился за кольцо и расстегнул ремень. С ловкостью обезьяны спустился вниз и наконец смог стать на ноги. Эта ночь, проведенная между небом и землей, несмотря на богатый подробностями сон, не замутила разума и не лишила силы руки и ноги.
Его машина по-прежнему стояла между святилищем и историческим кварталом. Капот был покрыт каплями росы. Мартино открыл кран бензобака, крутанул ручку. Двигатель завелся с первой попытки. Он сел за руль, включил скорость и оставил Малую Прагу позади.
Главная улица цыганского квартала была пуста. Мартино пронесся по ней, прижав педаль газа к полу, не беспокоясь, что выхлопы разбудят всех жителей. Если бы он хоть раз бросил взгляд в зеркало заднего обзора, то увидел бы раскрывающиеся окна, кулаки, грозящие ему вслед, и услышал бы проклятия. Но зачем другу орлов, хозяину неба, думать о столь пустых и земных вещах?
Он миновал портик Вестминстера и поднялся по пандусу до карниза. Его ликование не уменьшалось, скорее наоборот. Он, визжа шинами, вылетел на прямую улицу. Появись перед ним пешеход, собирающийся пересечь проезжую часть, он клаксоном погнал бы его впереди себя, как зайца.
Он на полной скорости добрался до Музея. И здесь инстинктивно притормозил. У решетки зоо стояли два милиционера. Он остановился рядом с ними. Один из них жестом приказал ему проезжать.
— Клеман Мартино, номер 6373, — напыщенно бросил он. — Я из своих. Что здесь происходит?
— Ваше удостоверение, — ответил милиционер, которого было трудно смутить.
Следователь протянул министерское удостоверение со своей двойной генетической спиралью. Милиционер сунул его в считывающее устройство, глянул на экран и вернул владельцу.
— Вас ждут в Криминальном отделе. Со вчерашнего вечера.
— Со вчерашнего вечера?
Милиционер вернулся на свой пост.
— Со вчерашнего вечера, — повторил следователь.
От невероятного рева из зоо по его спине пробежала ледяная дрожь. Мартино нажал на газ, словно за ним гнался хищник.
Со своими деревянными стульями, черной доской и Виктором-Скелетом, послушно сидящим за столом инспектора-инструктора, зал заседаний Криминального отдела походил на классную комнату прежних времен. Потолком служила запыленная стеклянная крыша. А дальше начинался колодец до последнего этажа башни — в него и врывался солнечный свет.
Восьми еще не было. Но один из следователей был уже на месте — он с закрытыми глазами сидел, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Роберта улыбнулась, узнав его. На цыпочках подкралась к нему, надеясь напугать.
— Простите, но вы двигаетесь как безумный трамвай, несущийся под откос.
Роберта, покраснев, остановилась. Мартино встал, повернулся и поцеловал руку своей напарнице.
— Говорят, вы стали неплохим колдуном. Но это не дает вам права сравнивать меня с безумным трамваем.
Она легонько потрепала его по щеке, заодно ущипнув. Теперь покраснел Мартино. Он был рад вновь встретиться с нею. И с удовольствием бы обнял и расцеловал. Но по глупой скромности не решился.
— Как поживает господин Роземонд?
— Отлично, малыш Мартино, отлично. — Она села на стул рядом с ним. — Могу вас просветить — ваше колдовское древо будет закончено через две недели. Немного письменных упражнений, и я передам пергамент в колледж.
— Потрясно! Мать организует хеппенинг в ближайшие дни. Вы должны обязательно прийти. Она преследует меня вопросами о вас.
— Она получит ответы. Теперь о деле… — Роберта нахмурилась и суровым голосом отчитала его. — Грубер ищет вас почти целую ночь. Вы должны быть в пределах досягаемости. Любой следователь отдела…
— Знаю, знаю. Знаю все от А до Я. Но я действительно попал в безвыходное положение. Расскажу вам потом. А пока вынужден помалкивать, — произнес он с видом заговорщика, хотя совсем не походил на такового.
— Опять тайны? Хотя наше расследование еще и не начиналось? — спросила Роберта.
— Зачем Грубер созвал нас? Что на самом деле происходит?
— Вскоре узнаете. — Роберта сверилась с внутренними часами, установленными на ближайшие полгода. — Майор не задержится.
Появился Мишо. Увидев его, Мартино сразу подумал о лисе. Автовозницы оценивающе оглядели друг друга, со знанием дела разбираясь в деталях кожаных комбинезонов. Мишо выбрал место в глубине зала.
— Вы его знаете? — спросил младший у своей крестной матери по волшебству.
— Новый водитель отдела. Очарователен и примерно скрытен.
— Водитель?
Заинтригованный Мартино повернулся в его сторону. Мишо не замечал соперника. Опершись спиной о стену и раскачиваясь на стуле, он наблюдал за балетом двух мух, резвящихся под стеклянным потолком.
Зал постепенно заполнился. Многие приветствовали друг друга, как старые знакомые. Мартино, который всегда чувствовал себя единственным следователем-мужчиной в Криминальном отделе, принял высокомерный вид. А Роберта повторяла себе, что ситуация была действительно тяжкой, если Грубер протрубил боевой сбор маленькой фаланги резервистов, над которыми пока еще сохранял видимость власти.
Майор вошел в зал с папкой под мышкой. Воцарилась тишина. Он взошел на возвышение и на мгновение застыл, увидев, что место занято Виктором-Скелетом. Наконец бросил папку на стол и оглядел аудиторию, засунув большие пальцы в карманы жилета и приняв военную позу.
— Все собрались, — удовлетворенно произнес он. — Можно начинать.
Он взял мелок и принялся крошить его на мелкие части. Каждый раз заканчивая фразу, отметила Роберта.
— Были совершены три преступления. Три преступления менее чем за двое суток. А мы только сейчас узнаем об этом.
«Три? — спросила себя Роберта. — Значит, парнишку-сироту и булочника бросили в ту же корзину, что и Марту Вербэ».
— Я собрал вас не для того, чтобы отпраздновать событие, хотя Базель не знал убийств вот уже пять лет. Дело в том, что метчики ничего не увидели. По скудным сведениям, сообщенным Переписью, авария, жертвой которой стали наши маленькие помощники, не будет устранена в ближайшие дни.
Бывшие инспектора, вынужденные заняться другой работой из-за эффективности метчиков, встрепенулись на своих стульях. Вернулось время сыщиков. Они покажут технократам Безопасности, что нюх и знание местности могут поставить мат любым технологиям и автоматам.
— Наша очаровательная сотрудница Роберта Моргенстерн выяснила, каким образом убийца действовал, расправляясь с одной из жертв.
Колдунья встала, чтобы все могли ее видеть.
— Искусство и метод, — поправила она. — С помощью Пленка из Музея.
— С помощью Пленка, — согласился Грубер. — Подведем итог — у нас три трупа. Марта Вербэ, убитая в инсектарии зоо; Анджело Паскуалини, булочник, чьи кости были обнаружены в хлебопекарной печи; Вацлав Скадло, мальчик из приюта, от которого остались лишь фрагменты генетического кода, рассеянные по вентиляционной трубе тоннеля Черной горы. Что касается Паскуалини, то кто-то засунул его в печь и сжег. Положение костей свидетельствует о том, что мужчина пытался выбраться наружу. — Грубер бросил опечаленный взгляд на сидящий скелет, быть может, ожидая одобрения с его стороны. — Скадло прикончил проходческий щит. Но кто-то им управлял. И здесь метчики ничего не заметили, а убийца после себя никаких следов не оставил. Что касается Марты Вербэ…
Грубер отбросил раскрошенный мелок, вытер руки и взял со стола папку. Открыл ее и начал:
— Могу поздравить тех, кто еще не позавтракал.
Майор говорил около часа, называя имена, места, часы и прочие необходимые детали, касающиеся трех убийств, требующих раскрытия. Сосредоточенный Мартино строчил в своей записной книжке. Кое-кто записывал речь майора на магнитофон. Роберта извлекла блокнот, купленный в Историческом квартале, и делала записи между рецептом волованов Штруддля и галантными стихами, посвященными Грегуару. Мишо не сводил глаз с губ майора.
— Никакие сведения об этих делах не должны просочиться наружу, — закончил Грубер. — Если базельцы узнают, что их можно безнаказанно пришить, избирательная кампания будет поставлена под сомнение. Я встречусь с каждым из вас отдельно, вручу пропуска и распределю задачи. Роберта Моргенстерн и Клеман Мартино, состоящие на службе, от этой формальности освобождены. Вопросы? — Десять секунд царила полная тишина.

Читать книгу дальше: Жюбер Эрве - Затопленный мир - 2. Танго дьявола