Рид Пола - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Которое к вам успешно вернулось. Слава Богу за это, в конце концов Варни не такой уж и негодяй, как мы о нем после этого поступка подумали.
– Ох уж эти мне гражданские! – сказал адмирал. – Люди, не знакомые с такими делами, не могут отличить звук холостого выстрела от боевого. Я-то с самого начала знал, что у него все в порядке.
– Тогда почему вы об этом не сказали, адмирал?
– А зачем? Я думал, доктору будет интересно узнать, что вы о нем скажете, поэтому не стал вмешиваться. А поскольку от меня мало пользы в гонках за кем-нибудь, я не стал и пытаться и просто остался там, где стоял.
– Увы! Увы! – закричал доктор. – Я очень сожалею, что он ушел, мне не удалось сделать для вас того, чтo я собирался, Генри. Теперь нет смысла говорить вам это и беспокоить вас этим. Теперь вы можете продать поместье Баннервортов кому хотите, потому что, боюсь, теперь оно потеряло свою ценность.
– Господи! Что же вы имеете в виду? – спросил Генри. – Доктор, почему вы скрываете от нас эту тайну? Если у вас есть что сказать, почему бы не выложить все это сразу?
– Потому что, как я уже сказал вам, теперь в этом нет никакого смысла. Игра закончена. Сэр Френсис Варни убежал. Я не знаю, я не решаюсь рассказать вам этого.
– Нет причины не решаться рассказать нам об этом, – сказал Генри. – Это недружелюбно по отношению к нам.
– Мой дорогой мальчик, прости меня за то, что я скажу тебе, но ты сам не знаешь, что говоришь.
– Вы можете объяснить причину?
– Да: Но живым будет больно слушать то, что я могу рассказать о мертвом.
Генри несколько мгновений молчал, а затем сказал:
– Кто мертвый? И кто живые?
– В другой раз, – прошептал ему доктор, – в другой раз. Генри. Не дави на меня сейчас. Ты узнаешь обо всем в другой раз.
– Мне придется довольствоваться этим. Но давайте вспомним, что в поместье Баннервортов сидит еще один человек. Я не могу больше ждать его. Он вторгся в наше имение. Я пойду и выгоню его.
Никто не стал возражать, даже доктор. Поэтому Генри первым направился к дому. Они залезли в дом через открытое окно. Обыскав дом, они не нашли в нем того, кого искали. Но из одного окна, над которым были густые заросли плюща, свисала веревка, по которой любой мог легко спуститься вниз. Не было сомнений, что палач воспользовался замешательством, вызванным выстрелом в доктора, чтобы спокойно убежать из этого места.
– Значит, нас провели? – сказал Генри.
– Должно быть так, – сказал доктор Чиллингворт, – но я думаю, что еще рано говорить, что ничего нельзя сделать. Ясно одно, а именно: здесь нам больше делать нечего.
– Тогда давайте вернемся домой, – сказал адмирал. – Я с самого начала знал, что здесь делать нечего.
Все вместе они вышли из сада. Теперь впервые поместье Баннервортов осталось совершенно неохраняемым и в нем совсем никто не дежурил. Доктор шел вместе со всеми к коттеджу Баннервортов с очень грустным видом. Генри сдерживался от того, чтобы задавать свой вопрос, ответ на который знал доктор, но держал его в секрете. Поскольку никто из них сейчас не был склонен общаться, все они шли в несвойственной для них тишине.
Глава LXXXII
Преследование вампира Чарльзом Голландом. – Опасный разговор
Нужно вспомнить как адмирал заметил, что Чарльз Голланд внезапно исчез. Сейчас мы собираемся рассказать: куда он подевался и проследим за ним на его пути.
На самом деле, когда Варни выстрелил в доктора, или, как предполагалось, выстрелил, Чарльз стоял дальше всех от вампира. Поэтому у него была лучшая возможность увидеть направление, в котором побежал Варни, когда разрядил пистолет.
Его не смутил дым, в отличие от других. Не ошеломил его и звук выстрела. Он четко видел как Варни побежал через одну из клумб сада по направлению к летнему домику, а не к воротам сада, как предполагал Генри.
Чарльз Голланд, по каким-то своим причинам, предпочел преследовать вампира в одиночку. По крайней мере у него не было времени предупреждать других. В любом случае, он гнался за ним без посторонней помощи. Он увидел как тот вбежал в летний домик и выбежал оттуда сзади, так же как во время разговора с Флорой.
Но сейчас вампир не спрятался за летним домиком, как он это сделал в тот раз. Он, казалось, понимал, что эта уловка не удастся дважды. Поэтому сразу же помчался вперед, перепрыгнул забор сада и побежал через луга.
По-видимому, Чарльз Голланд не собирался нагонять его. Он решил идти по его следам и узнать, куда тот пойдет, чтобы определить место, где он прячется. – Я должен, и я узнаю, – сказал Чарльз сам себе, – тайну этого самого странного и непостижимого существа. Я поговорю с ним, не с враждебностью, потому что я простил его за то зло, которое он причинил мне, а по-доброму. Я попрошу его довериться мне.
Поэтому Чарльз держал с вампиром дистанцию, чтобы не вызывать подозрений, что за ним следуют. Он ждал у забора сада достаточно долго для того, чтобы дать Варни отойти на определеннее расстояние. Заодно он убедился, что пистолет, из которого выстрелили в доктора, не причинил никакого вреда, а просто создал странные завитки на волосах, которые опалил, с обеих сторон головы. Эти завитки доктору нравилось называть «усиками».
– Я так и думал, – произнес Чарльз, когда услышал голос доктора. – Это бы очень сильно расходилось с обычным поведением Варни, если бы он совершил такое умышленное и бессердечное убийство.
Затем, когда фигура вампира уже была еле видна, Чарльз побежал в том направлении, куда бежал вампир. После этого он опять остановился. Так что, если бы Варни услышал звук шагов и остановился прислушаться, то этого звука он бы уже не услышал.
В такой манере он и следовал за загадочным человеком, если мы его можем таковым назвать, около мили. Затем Варни пошел окольным путем по направлению к городу.
Далее он прошел вперед по прямой линии, не обходя такие препятствия, как заборы, ограды, канавы, поэтому Чарльзу пришлось приложить усилия, чтобы следовать за Варни.
Наконец была достигнута окраина города. Варни остановился и осмотрелся. Чарльз, который был сейчас достаточно близко к нему, едва успел скрыться от его взгляда, мгновенно упав на землю, чтобы не стоять на фоне неба.
По-видимому, полностью удовлетворенный тем, что избежал преследования, если таковое предпринималось теми, кого он оставил в смущенном состоянии, вампир быстро зашагал к дому, который сдавался внаем и был единственным домом, в который можно было попасть, идя по аллее. У вампира были все средства, необходимые, чтобы войти в это место. Достав из кармана ключ, он открыл ворота в стене, которая окружала территорию вокруг дома, и исчез на территории, примыкающей к нему.
Не было сомнений, что он чувствовал, что за ним охотится городская толпа. Именно она, та, которая сожгла его дом, вынудила его так часто менять резиденции. Ведь если бы он попался ей, она бы, нет сомнений, принесла его в жертву своему суеверию.
Он прекрасно себе представлял, что будет с ним, если, попадет в руки беспощадной толпы. Каждый, входивший в эту толпу, был убежден, что не будет ни мира, ни процветания, ни счастья/в этом месте, пока не будет уничтожен главный-враг всего этого – вампир.
Чарльз на несколько мгновений остановился, чтобы подумать, стоит ли ему разговаривать с Варни сейчас или отложить разговор, ведь теперь он все равно знал, где его искать в другой раз.
Но потом он подумал, что Варни может поменять резиденцию даже в течение нескольких часов. Поэтому Чарльз решил поговорить с ним прямо сейчас.
Оставался еще один трудный вопрос: как выполнить такое намерение? Если он позвонит в звонок и представится, разве Варни, который прибежал сюда, чтобы скрыться, будет отвечать на звонок?
После некоторых раздумий он придумал план, который позволит ему войти в любом случае. А уж тогда он найдет таинственное существо, которое ему нужно, и у которого, вероятно, нет особых причин возражать против встречи с ним для того, чтобы мирно поболтать, как это было в прошлый раз в развалинах.
На дощечке, которая была прибита перед домом, он увидел, что обращаться по поводу аренды дома нужно к мистеру Нэшу, который живет здесь неподалеку. У Чарльза была внешность уважаемого человека, он подумал, что ему, вероятно, доверят ключи, якобы для того, чтобы осмотреть дом с целью арендовать его. Таким образом он и собирался войти.
В соответствии с планом он сразу же отправился к мистеру Нэшу и осведомился насчет дома. Конечно, он старался сделать вид, что хочет снять дом, чтобы не вызвать подозрений. Наконец он сказал:
– Я хотел бы осмотреть дом. Если бы вы дали мне ключ, я бы скоро вернул его вам.
Последовало явное колебание со стороны арендодателя, наконец тот сказал:
– Думаю сэр, вы удивитесь тому, что я не сразу соглашусь. Сюда на днях уже приходил человек, который под тем же предлогом забрал ключ и больше не пришел. У нас от этого дома два ключа: один у меня, второй у жены.
Вот каким способом вампир Варни заполучил ключи, чтобы иметь возможность пробираться в дом.
– Как давно он провернул такой трюк? – сказал Чарльз.
– Около двух дней тому назад, сэр.
– Это только показывает, что когда один человек поступает неправильно, подозрение в таком же поведении падает и на другого человека. Вот мое имя и адрес. Я бы хотел пойти и осмотреть дом один, потому что думаю, что могу оценить дом лучше в одиночестве, мне нужно посмотреть размеры комнат без того, чтобы за мной наблюдали и торопили меня, отрывая от процесса оценки, при всем уважении к вам.
– О, уверяю вас, сэр, – сказал мистер Нэш, – я бы совсем не был нетерпелив. Но если вы хотите идти один…
– Да, я хочу.
– О, сэр, тогда вот ключ. Джентльмену, который оставляет свое имя и адрес, мы, естественно, не можем отказать. Я сказал вам о том, что случилось, просто для поддержания разговора, я надеюсь, вы не подумаете, что я намекал на то, что подозреваю вас в том, что вы не вернете ключ.
– О, конечно нет, конечно нет, – сказал Чарльз, который был рад получить ключ на любых условиях. – Вы совершенно правы, и я прошу вас об этом больше не говорить. Я все понял.
Он вышел и снова подошел к пустому дому, пройдя через аллею. Вставив ключ в замок он был удовлетворен тем, что ворота сразу же открылись.
Когда он прошел через них и осторожно закрыл за собой дверь, Чарльз нашел, что оказался в красивом саду, а на некотором расстоянии впереди обнаружил дом, перед которым была хорошо ухоженная лужайка.
Он не боялся, что Варни заметит его до того, как он дойдет до дома, потому что не планировал заставлять вампира разговаривать с ним. Он надеялся, что, раз уж он его нашел, Варни не будет уклоняться от беседы.
Поэтому он прошел к лужайке, не делая ничего, чтобы скрыть свое появление, а подойдя к дому позволил своим шагам быть такими громкими, какими они обычно бывают. Но никто не появился. Не было ни слышно, ни видно никаких признаков присутствия здесь какого-либо живого существа, помимо него самого.
Постепенно, в процессе разглядывания этого заброшенного места, в котором он находился, мрачная тишина стала воздействовать на его воображение, и, даже не заметив этого, он стал двигаться вперед с большой мягкостью и осторожностью, как будто этого требовала цель его визита.
Таким образом, он вошел в зал дома, где стоял некоторое время и очень внимательно прислушивался. Он не услышал в доме ни звука.
«И все-таки он должен быть здесь, – подумал Чарльз, – я отходил всего на несколько минут, и вряд ли он за это время ушел после такой пробежки через луга. Я осмотрю каждую комнату в этом месте, но найду его».
Чарльз сразу же приступил к поискам вампира и стал осматривать комнату за комнатой в этом доме. На первом этаже было всего четыре комнаты, и их он осмотрел очень быстро. Ничто не указывало на то, что там кто-то был. С чувством разочарования он стал медленно подниматься вверх по лестнице.
День уже начался, поэтому было очень светло. Но даже для деревни это был еще ранний час, поэтому мистер Нэш удивился, увидев человека, чья внешность явно не говорила о том, что он жаворонок.
Такие мысли в голове Чарльза Голланда не возникали, потому что он был занят разгадкой многих тайн, которые окружали Варни. Он поднялся на лестничную площадку второго этажа и открыл первую попавшуюся на глаза дверь. Дверь вела в достаточно большую комнату. Мебели в ней было очень мало, и Чарльз уже собрался посчитать эту комнату пустой. Но его взгляд упал на черный предмет, который был свален под окном. Этот предмет лежал в самой затемненной части комнаты.
Он автоматически отскочил, потому что этот предмет был бесформенным, и нельзя было определить, что же это на самом деле было.
Затем он медленно и осторожно – как обычно люди подбираются к тому, с чем они не знакомы и что может вызвать неизвестные опасные последствия – приблизился к этому предмету.
Первой мыслью было, что перед ним лежит человеческое тело. По тому, как совершенно тихо оно лежало, он подумал, что сейчас обнаружит кровь несчастной жертвы.
После более пристального изучения он нашел, что все тело, включая большую часть головы и лица, было завернуто в большой плащ. Он вскоре понял, что его мысль о безжизненности тела была ошибочной, потому что теперь отчетливо слышалось дыхание спящего человека.
Он подходил ближе и ближе. Затем сомкнул руки и сказал голосом, близким к шепоту:
– Это… это он… Вампир.
Да, в этом не было сомнений. Это был сэр Френсис Варни. Он лежал здесь, завернувшись в свой большой кавалерийский плащ, в котором был представлен в разных местах этого повествования. Здесь его могла бы без помех настичь рука врага, потому что он, видимо, устал так, что его не могли разбудить никакие звуки.
Чарльз Голланд смотрел на него со смешанными чувствами. Здесь лежало существо, которое расстроило прекрасную Флору Баннерворт, существо, которое вынудило семью Баннервортов покинуть ее древний дом, с которым были связаны все их ассоциации. Это же таинственное существо, чтобы провернуть свои задумки и планы, насильно заточило его, Чарльза, в темницу и заковало в цепи. Оно лежало здесь в его власти.
– Разбудить его, – сказал Чарльз, – или дать ему поспать и отдохнуть, потому что его члены очень устали и его веки опускаются сами по себе? Нет, мое дело слишком срочное.
Он закричал громким голосом:
– Варни, Варни, проснитесь!
Звук совершенно не прервал глубокий сон вампира, который тихо застонал и слегка двинул рукой. Эта внезапная тревога имела свой результат, потому что он начал бормотать во сне, произнося странные слева, некоторые из которых Чарльз мог четко услышать, хотя другие были произнесены настолько неразборчиво, что их нельзя было понять.
– Где это? – сказал он. – Где, где это спрятано? Снести дом! Убийство? Нет, нет, нет! Не нужно убийства! Я не хочу, я не стану. На моих руках достаточно крови. Деньги! Деньги! Гнусные негодяи!
Что конкретно означали эти трудноразличимые слова, Чарльз, конечно, совершенно не мог понять, но он внимательно слушал, надеясь что с его губ сойдет что-нибудь, что прольет свет на какие-нибудь таинственные обстоятельства, с которыми он был так тесно связан.
Однако опять последовала тишина, которую нарушали только редкие тихие стоны. Но внезапно, когда Чарльз уже собирался закричать еще раз, Варни произнес несколько бессвязных предложений.
– Никакого ущерба, – сказал он, – никакого вреда. Маршдел подлец! С его головы не упало и волоса. Нет, нет. Освободить его, да, я освобожу его. Берегитесь! Берегитесь, Маршдел! И вы, Мортимер. Виселица! Да, виселица! Но где же яркое золото? Оно сотрет из памяти воспоминания о кровавом деле. Где оно спрятано? Золото! Золото! Золото! Оно не в могиле, его не может быть там, нет, нет, нет! Не там, не там! Зарядить пистолеты. Так, так! Умри, подлец, умри! Умри, умри!
Отчаявшись вынести какую-либо четкую информацию из этого бреда, Чарльз опять громко закричал:
– Варни, проснись, проснись!
Но как и в первый раз спящий человек не услышал крика. Его глаза были закрыты, сон продолжался. Он мог длиться еще долгое время.
– Я слышал, – сказал Чарльз, – что есть много людей, которых не может разбудить никакой шум, но которых может мгновенно разбудить легчайшее прикосновение к ним. Я попробую прикоснуться к этому спящему существу.
Сказав это он приблизился к сэру Френсису Варни и слегка коснулся его кончиком ботинка.
Эффект был потрясающий и мгновенный. Вампир подпрыгнул на ноги, как будто его привела в движение какая-то мощная машина. Он отбросил плащ, чтобы освободить себе руки и набросился на Чарльза Голланда, повалив того на пол, где произвел захват и закричал:
– Безрассудный дурак! Кем бы ты ни был, зачем ты потревожил меня? Зачем вынуждаешь избавить мир от тебя?
Атака была такой внезапной и ужасной, что если бы даже у Чарльза были силы, сопротивление было бы бесполезно. Все, что он мог сказать, было:
– Варни, Варни! Вы меня не узнаете? Я Чарльз Голланд. Разве вы хотите убить меня сейчас, после того как вы могли легко сделать это там в темнице, откуда вы меня отпустили?
Звук его голоса убедил сэра Френсиса Варни, что это был действительно Чарльз Голланд. Этот голос имел извиняющийся тон, поэтому Варни ответил:
– И зачем же тебе, после того как я тебя однажды освободил, понадобилось опять подвергать себя опасности и приходить в мою нору?
– Я не думал об опасности, – сказал Чарльз, – потому что не думал, что вы причините мне зло. Я не думаю, что вам нужно убивать меня.
– Ты пришел сюда в полной уверенности, что мне не нужно тебя убивать? Молодой человек, у вас что, десять жизней, которыми вы можете рисковать? В связи с угрозой для меня я уже однажды освободил вас, хотя в другой раз, в более скверном настроении, я бы охотно лишил вас жизни. Теперь вы вынуждаете меня совершить действие, совершать которое я не хотел. Вдобавок это не даст мне спокойно заснуть.
– Уберите руку с моего горла, Варни, и я скажу вам, что привело меня сюда.
Сэр Френсис Варни сделал это.
– Вставай, – сказал он, – вставай. Я видел достаточно крови, чтобы снова страдать от предвкушения ее появления. Но тебе не следовало приходить сюда и искушать меня.
– Нет, поверьте мне, я пришел сюда с добром, а не со злом. Сэр Френсис Варни, выслушайте меня сначала, а потом обвиняйте в настойчивости, благодаря которой я нашел ваше секретное прибежище. Позвольте мне сразу сказать, что это место останется вашим убежищем, потому что я не выдам вас.
– Продолжайте, продолжайте. Что вам нужно?
– Во время моего долгого и изнурительного заточения я глубоко и с болью обдумывал причину вашего появления в поместье Баннервортов и вашего последующего поведения. Затем я убедился, что в этом деле есть какая-то скрытая сторона. Я уверен, что здесь есть какой-то секрет, какая-то тайна, объяснить которую можете только вы и которая лежит а основе всех ваших действий.
– Продолжайте, – сказал Варни.
– Разве я сказал мало, чтобы вы могли понять цель мoero визита? Я хотел бы, чтобы вы открыли тайну и сказали, что вам нужно, чего вы хотите, что заставило вас стать заклятым врагом семьи Баннервортов.
– Значит, вы говорите, что эта скромная просьба привела вас сюда?
– Вы говорите так, словно праздное любопытство заставило меня сделать это, но вы знаете, что это не так. Ваша речь и ваши манеры говорят о том, что вы достаточно мудры, чтобы увидеть мои высокие мотивы.
– Назовите их.
– Вы, более чем однажды, вели себя со странным романтическим благородством, как будто просто были вынуждены искать что-то, используя любые средства, которые не соответствовали вашей природе. Одна из моих задач – пробудить эту вашу благородную природу, которая спит в вас и только иногда просыпается, чтобы показать ваш истинный характер. Я пришел сюда ради вас.
– Но это не единственная ваша задача?
– Не единственная, вы правы. Есть одна девушка, которая для меня дороже всего мира. Она была прекрасна и спокойна. В ее глазах играло счастье, и она должна была оставаться счастливой, потому что ее разум более прекрасен, чем ее восхитительные формы. Ее жизнь должна была проходить, как прекрасный солнечный и радостный летний день. Вы подсыпали яд в чашу радости, которую великий Господь дал ей прислонить к своим губам. Зачем вы это сделали?
– Вы сказали все, что хотели сказать?
– Я сказал суть своего визита. Я бы мог конкретизировать сказанное. Но моему сердцу не хочется этого делать. Но ради вас, а также ради тех, кто очень дорог для меня, позвольте мне попросить вас обдумать мою просьбу. Расскажите о своих мотивах. Вы не можете сказать, что мы не в состоянии помочь вам.
Несколько мгновений Варни молчал. Он, казалось, был ощутимо тронут манерой речи молодого человека, а также сутью его слов. Можно было предположить, что Чарльзу Голланду удалось произвести такое впечатление на сэра Френсиса Варни своим обаянием, которое нравилось последнему, потому что он наконец сказал тихим голосом:
– Продолжайте, продолжайте. Я уверен, вы хотите сказать больше.
– Нет, Варни. Я уже сказал достаточно. И я бы не сказал столько, если бы не знал, не был бы полностью уверен без всяких сомнений в том, что вы не лишены человеческих чувств.
– Я не лишен человеческих чувств? Вы хоть знаете, кому вы это говорите? Разве я не тот, перед кем дрожат все люди, чье имя вызывает ужас и скорбь? И вы еще можете говорить о человеческих чувствах? Нет, если бы они у меня были, они, поверьте мне, были бы уничтожены теми, кто с дикой свирепостью преследует меня, желая забрать мою жизнь.
– Нет, Варни. Я знаю, что вы можете мыслить глубже. Вы прекрасно знаете, что сами стали причиной того, что люди хотят убить вас. Вы прекрасно знаете, какую боль и какой ужас вы причинили им.
– Да, я знаю, знаю.
– Значит, вы не можете обвинять невежественных людей в том, что они поверили в то, что вы тот, за кого себя выдаете.
– Вы сказали, что я выдаю себя, – сказал Варни с горечью, – как будто сомневаетесь в том, что я тот, кем меня считают тысячи и поэтому боятся.
– Тысячи, может, и считают, – сказал Чарльз Голланд, – но я не вхожу в их число, Варни. Меня нельзя сделать жертвой суеверий. Даже если бы вы совершили на моих глазах какие-нибудь чудеса, которые бы убедили других в вашей сверхъестественной природе, я бы скорее не поверил своим чувствам, чем позволил такой ерунде смутить мои мозги.
– Продолжайте, – сказал сэр Френсис Варни, – продолжайте. У меня больше нет для вас ничего. Мне нечего сказать вам.
– Нет, вы уже слушали меня достаточно долго, чтобы у меня появилась надежда, что в вас проснулась человечность. Не дайте разбиться этой надежде, сэр, когда она только появилась. Я прошу вас рассказать то, что, должно быть, вызывает у вас боль, не ради себя, а ради Флоры, которой вы должны многое компенсировать.
– Нет, нет.
– Ради всего великого, хорошего и справедливого я прошу вас рассказать.
– Ну что поделаешь с такой мольбой? Обращаться с таким чувством к человеку, который знает реальность и человеческую природу?
– Нет, сэр Френсис Варни. Сейчас вы даете неверное представление о себе. Вы прошли долгую и, возможно, бурную жизнь. Вы можете посмотреть на вашу жизнь и вспомнить о том, что вы принадлежите к большому человеческому роду, что у вас есть человеческие чувства и человеческие привязанности?
– Спокойно, спокойно…
– Нет, сэр Френсис Варни, если вы, положи руку на сердце, скажете, что не знаете, что такое любовь, что такое надеяться на будущую радость, сосредоточиваясь на одном человеке, я в отчаянии покину вас. Если вы скажете мне, что никогда не испытывали такого чувства, какое я испытываю сейчас к Флоре Баннерворт, к человеку, ради которого были готовы отдать не только жизнь, но и надежду на счастливое будущее, если вы скажете мне спокойно и честно, что вы не испытывали таких человеческих чувств, я больше не буду давить на вас, заставляя открыть тайну.
Было видно, что сэр Френсис Варни в замешательстве. Чарльз Голланд собирался что-то добавить, когда вампир схватил его обеими руками за грудь и внезапно прервал, сказав:
– Вы хотите свести меня с ума, вызывая из скрытых клеток памяти образы прошлого?
– Значит, есть такие образы, которые можно вызвать, они просто спят, и нужно всего лишь прикосновение, чтобы вернуть их к жизни и придать им силу. Так же, чтобы разбудить вас недавно, нужно было всего лишь прикоснуться к вам. О, сэр Френсис Варни, не говорите мне, что вы не человек.
Вампир состроил такое выражение лица, будто намеревался ударить Чарльза Голланда. Но затем он опустился почти на пол, словно его больно ранили какие-то воспоминания и привели в оцепенение руку. Он трясся от нежелательной эмоции. Из-за того, что у вампира было яростное и злобное выражение лица, Чарльз испугался, что у него возрастет нежелание рассказывать что-либо и из него нельзя будет вытянуть признание.
– Варни! – закричал он. – Варни, успокойтесь! Вас будет слушать тот, кто не станет вас осуждать и не будет делать поспешных выводов, тот, кто достаточно милосерден. Он будет пытаться истолковать все сказанное в вашу пользу. Расскажите мне все, прошу вас, расскажите мне все.
– Это странно, – сказал вампир. – Я никогда не думал, что что-то человеческое заденет меня. Молодой человек, вы задели струны моей памяти. Они вибрируют в моем сердце, производя каденцию и рождая звуки давно прошедших лет. Потерпите немного.
– И вы расскажете мне?
– Расскажу.
– Я удовлетворен вашим обещанием, Варни.
– Но и вы должны пообещать мне держать все в секрете. Даже на дикой природе, где вас не сможет услышать никто, кроме Небес, вы не должны будете произносить ни слова из того, что сейчас услышите.
– Увы! – сказал Чарльз. – Я не могу сохранять такую конфиденциальность. Я уже сказал, что это не только для меня. Я хочу узнать о том, кто вы и кем вы были для той, кто очень дорога мне. Даже все прелести жизни не приводят меня в такой восторг, как ее очаровательный взгляд. Кажется, что в нем присутствует свет Небес, откуда она сошла ко мне.
– Значит, вы не услышите моего признания, – сказал Варни, – потому что я не хочу, чтобы вы рассказывали это Флоре Баннерворт.
– Должно быть, так.
– Но вы очень хотите услышать то, что я могу рассказать?
– Очень хочу, в самом деле, очень хочу.
– Значит, вам можно верить, раз вы честно сказали мне об этом, а не пообещали молчать сразу. Если бы ваше обещание хранить тайну исходило от ваших губ, а не из вашего сердца, я бы не поверил вам. Думаю, что я решусь довериться вам.
– Принимая во внимание, что я расскажу Флоре то, что расскажете вы.
– Вы можете рассказать об этом ей, но никому больше без моего разрешения.
– Я согласен на такие условия и буду добросовестно выполнять их.
– Я ни на секунду не сомневаюсь в вас. А сейчас я расскажу вам то, что еще никогда не рассказывал ни одному смертному. Сейчас я соединю фрагменты, которые вы могли слышать от других.
– От каких других?
– От доктора Чиллингворта и от того, кто когда-то был лондонским палачом.
– Да, я от этих людей кое-что слышал.
– Тогда выслушайте меня. Вы лучше поймете то, что уже слышали. Несколько лет назад, не важно, сколько конкретно, в штормовую ночь, осенью, сидели двое бедных людей. Бедность приходит к высокомерному, расточительному и заносчивому человеку, который всю жизнь только развлекался и тратил Деньги, никогда не занимаясь тем, что эти деньги приносит.
– Два человека? А кто они были?
– Одним из них был я. Посмотрите на меня! Я был одним из тех людей. В моем сердце бились сильные и злые страсти.
– А кто был другим?
– Другим был Мармадюк Баннерворт.
– Господи! Отец той, кого я обожаю? Самоубийца…
– Да, он самый. Этот человек запятнал себя тысячами грехов, дискредитировал себя тысячами преступлений. Это был отец той, в ком нет признаков его природы, которая не унаследовала от него ничего, кроме фамилии. Этот человек сидел со мной и строил планы, придумывая, как, используя обман и насилие, мы сможем продолжить нашу обычную жизнь, полную попоек и диких дебошей.
– Продолжайте, продолжайте, поверьте, мне очень интересно.
– Я вижу. Мы не могли выбрать ничего подходящего из того, что в изобилии придумывало наше воображение. Обман и мошенничество с фальшивыми костями за игорным столом нас не удовлетворяло, мы решились на насилие. Если простой грабеж не удастся, мы планировали забрать чью-нибудь жизнь.
– Убийство?
– Да, именно, надо называть вещи своими именами, убийство. Мы просидели до полуночи, но так и не приняли решения. У нас не было никакого реального плана действий, поэтому мы потащились в один из тех грязных притонов, в игорный дом, где мы выигрывали и проигрывали тысячи. У нас не было денег, но мы делали крупные ставки, рискуя. Мы не думали о последствиях, которые могут возникнуть в случае проигрыша. Но, как ни странно, нам очень повезло. Мы пришли в это место нищими, а ушли независимыми людьми.
Но разве азартный игрок знает, когда нужно остановиться? Если случается проигрыш, в его груди просыпается человечность, но выигрыш пробуждает грех, который спит в ней. Мы играли до рассвета. Лучи яркого солнца пробились в игорный дом, мы все еще играли. Настал полдень, нас поддерживало вино, оно было стимулятором, мы все еще играли. Затем показались тени вечера, пробирающиеся во всей своей красоте. Но что нам было до них после таких изменений удачи, которые в один момент делали нас принцами и давали в наше распоряжение дворцы, а в другой делали нас совершенно нищими, заставляя довольствоваться скудной милостыней, побираясь от двери к двери.
Но у нас был один человек, который от начала до конца оставался нашим настоящим другом. Не просто человек, я думаю, что он был больше, чем человек. Мы выигрывали у всех, но проиграли ему. Люди приходили, приносили свое яркое золото и отдавали его нам, но затем, благодаря жестокому удару фортуны, он забрал у нас все.
Наступила ночь. Мы выигрывали, но он забрал у нас все. Часы пробили двенадцать, мы были нищими. Одному Богу известно, кем он был.
Мы видели как он прячет выигрыш. Мы видели улыбку, которая изгибала уголки его губ. Он был спокоен, а мы были безумны. Кровь спокойно текла по его венам, но для нас она была горящей лавой, обжигающей каждую мельчайшую артерию и иссушающей все человеческие мысли и все человеческие чувства.
Тот, кто выиграл, ушел, но мы следовали за ним по пятам. Когда он вышел на улицу, несмотря на то, что горячительных напитков он принял гораздо меньше чем мы (их предоставляют бесплатно тем, кто часто посещает это грязное место), было видно, что он несколько пьян. Его шаги были спутанными и шаткими. Мы следовали за ним и поняли, что он не знает точно, куда идет.
Мы не представляли себе четко, зачем преследуем этого человека. Это было какое-то импульсивное действие. Когда он вышел на окраину города, где были зеленые изгороди, мы стали шептаться и решили, что то, чего не смогли сделать благодаря удаче, сделаем сейчас благодаря собственной силе и смелости. Я не буду колебаться рассказывать вам то, что является самым важным эпизодом моего рассказа. Мы решили ограбить его.
– Только и всего?
– Мы решились только на это. Мы совершенно не хотели проливать кровь. Но при этом мы решили, что добьемся цели, даже если придется убить его. Вы услышали достаточно много?
– Я не услышал достаточно много, хотя могу угадать остальную часть рассказа.
– Вы прекрасно можете ее угадать, зная предисловие. Он повернул на одинокую тропинку, которая нам очень подходила. О лучшем месте для нападения нельзя было и мечтать.
Там с обеих сторон были высокие деревья, а между ними шло зеленое ограждение. Мы знали, что эта тропинка ведет к пригородной деревне, в которую он, несомненно, и направлялся.
Мармадюк Баннерворт сказал: «Это дело нужно сделать сейчас, иначе мы его не совершим никогда. С ним может справиться и один человек. Кто это будет: я или ты?»
«Мне все равно, – ответил я, – но если покажемся мы оба, то вероятность того, что он не будет сопротивляться будет выше».
Он согласился, и мы поспешили вперед. Он услышал шаги преследующих его и ускорил шаг. Я бегал очень хорошо, поэтому обогнал его. Затем я повернулся и встал перед ним, перекрыв ему путь.
Тропинка была узкой, обернувшись назад, он увидел Мармадюка Баннерворта. Он был окружен двумя врагами. Влево и вправо двинуться он не мог, там был кустарник, росший среди деревьев.
С поразительной смелостью, которая привела его к неприятностям, он потребовал у нас объяснить, что нам нужно. Затем заявил, что хочет пройти, и чтобы мы дали ему дорогу.
Диалог был коротким. Я, будучи ближе к нему, сказал:
«Ваши деньги, ваш выигрыш за игровым столом. Мы не можем его потерять, и мы его не потеряем».
В ответ он моментально вытащил пистолет из кармана и, направив его в мою голову, выстрелил в меня. Возможно, если бы я двинулся, я бы погиб. Но пуля всего лишь поцарапала мою щеку, оставив шрам. Это и есть тот самый рубец, который виден до сих пор. Я был ошеломлен и думал, что я мертв. Я позвал Мармадюка Баннерворта, он подбежал вперед. Я не знал, что он был вооружен и имел возможность совершить то, что он совершил. Раздался стон, последовала короткая борьба, и удачливый игрок упал на зеленый газон, залитый его кровью.
– Значит, это и был отец той, кого я обожаю?
– Он самый. Вы шокированы родственной связью такой красоты и интеллекта с полуночным убийцей? Ваша философия столь жалка, что вы думаете, что прекрасная дочь должна страдать за преступление своего отца?
– Нет, нет, это совсем не так. Не подумайте, я ни на мгновение не думал о таких вещах. Я просто подумал, как мне придется рассказывать такому мягкому человеку о том, что совершил ее отец.
– Поступайте как знаете. Преступление было совершено. Было достаточно светло» и мы видели черты лица умирающего человека. Он смотрел на нас жутким и ужасным взглядом. Казалось, что его глаза, которые были обращены к небу, просиди Небеса отомстить за то, что было сделано. Много дней, во все времена года я вижу их, они преследуют меня всюду и радуются бедам, которые сваливаются на мою голову. Думаю, что вижу их и сейчас.
– В самом деле?
– Да, смотри, смотри, как они глядят на меня этим фиксированным и страшным взглядом, эти зрачки застреленного, вот они, вот, о! Спасите меня от этих визитов. Это слишком ужасно. Я не могу больше этого вынести. Почему ты все еще смотришь на меня, страшный гость? Ты знаешь, что не моя рука совершила то дeлo, заставив тебя лечь в могилу. Ты знаешь, что не мне ты должен мстить за твою смерть!
– Варни, вы смотрите в пустоту, – сказал Чарльз Голланд.
– Нет, нет. Это для тебя все это пустота, но для меня здесь присутствуют ужасные формы.
– Успокойтесь. Вы уже признались мне во многом. Прошу вас, не продолжайте свой рассказ. В моем мозгу уже нет места для страшных размышлений, которые мучают меня.
Несколько минут Варни молчал, затем он вытер с бровей капли пота, которые собрались там, и сделал глубокий вдох.
– Говорите со мной, – сказал Чарльз, – ничего не спасет вас от ужасных воспоминаний лучше признания во всем тому, кто не будет осуждать вас, потому что вам не в чем раскаиваться.
– Чарльз Голланд, – сказал Варни, – я зашел уже слишком далеко, чтобы поворачивать назад; слишком далеко, я знаю, я прекрасно понимаю, в какой я опасности. Вы уже знаете так много, что вам нужно узнать и еще кое-что.
– Тогда продолжайте, Варни, я выслушаю вас.
– Не знаю, смогу ли я говорить в таком состоянии. Я чувствую, себя невыносимо от того, что мне придется сейчас рассказать, а вам все это будет невыносимо тяжело слушать…
– Я уверен, Варни, и это выдает ваша речь, что вы можете рассказать о чем-то еще, кроме факта убийства этого игрока Мармадюком Баннервортом.
– Вы правы, это так. Смерть этого человека не привела бы меня в такое состояние. С судьбой этого человека связан один секрет, который я боюсь рассказывать, секрет настолько ужасный, что его даже страшно прошептать ветру, хотя я не делал этого. Нет, нет, я не стрелял, нет, нет!
– Варни, меня поражает та боль, с которой вы провозглашаете свою невиновность. Никто вас не осуждает, и если бы я не был впечатлен убедительностью вашей речи, то ваши старания оправдать себя я бы воспринял с подозрением.
– Я могу понять вас, Чарльз Голланд. Я прекрасно понимаю вас. Я не обвиняю вас за это. Это абсолютно естественно. Но когда вы узнаете все, вы поймете, почему я стараюсь найти любые доводы, чтобы чувствовать себя невиновным.
– Возможно так. Пока я ничего не знаю, я не могу ничего сказать. Но что же было такого в характере этого игрока, что заставило вас так переживать о его смерти?
– Ничего, в его характере не было ничего. Он был плохим человеком. Он не был одним из тех свободных и открытых людей, которые совершают преступления по невнимательности, одним из тех, кого мы, вероятно, больше жалеем, чем осуждаем. Его поведение нельзя было оправдать ничем. Он был настолько грешным и злым, что общество только выиграло от его смерти. Ни один человек не мог сказать, что потерял друга.
– Но тем не менее обстоятельства, связанные с его смертью, почти довели вас до отчаяния.
– Вы правы. Такой эффект вызвала одна простая мысль.
– Вы возбудили все мое любопытство. Я очень хочу узнать причину такого вашего состояния.
Варни молча ходил по комнате в течение нескольких минут. Казалось, что он сильно переживал, наконец он повернулся к Чарльзу Голланду и заговорил, на его лице были следы глубокого переживания.
– Я уже сказал, молодой человек, что расскажу вам обо всем. Я сказал вам, что я открою много тайн, и позволю вам понять то, что нельзя было понять из рассказов доктора Чиллингворта и человека, который был публичным палачом и который так долго преследовал меня.
– Значит, слова доктора о том, что вы были казнены в Лондоне, правда?
– Да, я был казнен.
– И были возвращены к жизни с помощью гальванического процесса, который произвел доктор Чиллингворт?
– Как он и предполагал. Но он не знал всей правды. Я веду особую жизнь. Его операция привела к тому же результату, к которому бы привело попадание на меня лунных лучей.
– Варни, Варни, – сказал Чарльз Голланд, – вам не удастся убедить меня в ваших сверхъестественных силах. Я сразу распознаю ложь. Я не поверю в то, в чем вы пытаетесь меня убедить.
– Я никого не прошу верить мне. Я знаю только то, что знаю. Став свидетелем кое-каких явлений, я был вынужден сделать определенные выводы. Верьте во что хотите, сомневайтесь в чем хотите. Но я опять говорю, что я не такой, как другие люди.
– Я не склонен спорить с вами. Я не хочу спорить с вами. Но сейчас вы отклонились от вашего рассказа. Я с нетерпением жду его продолжения.
– Я и сам прекрасно знаю, что отклонился. Я боюсь продолжать рассказ.
– Если вы отложите рассказ, страх не станет меньше.
– Вы правы. Чарльз Голланд, вы, несмотря на свой молодой возраст, прошли через многое, и способны делать правильные выводы и понимать то, что вам рассказывают. Ваши выводы, вероятно, являются даже более правильными, чем выводы тех, кто старше вас. Поэтому я хочу задать вам вопрос.
– Я легко отвечу, Варни, на любой ваш вопрос.
– Как вы считаете, в какой степени я виновен в том, что только что рассказал вам?
– Мне кажется, в силу того, что вы не желали совершать убийства, вас нельзя обвинять в нем, несмотря на то, что обстоятельства представляют вас в качестве соучастника.
– Вы думаете, что я могу быть оправдан?
– Вы можете оправдать сами себя, зная, что вы не желали убийства.
– Я не жевал его. Я не знаю, какие гнусные дела я мог совершить в том отчаянном состоянии, но я ни в коем случае не хотел лишать человека жизни и я не производил смертельного выстрела.
– Я думаю, что есть оправдание даже для преступления Мармадюка Баннерворта.
– Вы так думаете?
– Да, ведь он думал, что вы убиты и поэтому импульсивно нажал на курок, став убийцей.
– Да. Я бы очень хотел освободиться от этого бесчестья, от чувства вины. Я чувствую, что пока рано говорить вам все, но позже я обязательно расскажу. А пока успокойте Флору Баннерворт, ей не нужно бояться меня. Жадность и месть – эти две страсти, которые пылали некогда в моем сердце, навсегда из него изгнаны.
– Месть? Вы сказали месть?
– Да, я сказал месть. Это чудо? Я недостаточно гуманен для этого?
– Но вы связали это с именем Флоры Баннерворт.
– Да, я связал, и это часть моей тайны.
– Очень странно представить, что Флора пробудила такое чувство в вашем сердце. Это действительно тайна.
– Я не склонен отрицать это. Это так же правдиво, как и таинственно. Но скажите ей, что несмотря на то что когда-то я не боялся причинять ей зло, теперь ее красота и несчастье изменили мои мысли, и меня. Мне никогда не хотелось становиться ядом ее жизни, и никогда больше она не почувствует страха появления вампира Варни.
– Ваше сообщение будет передано ей. Нет сомнений, что оно будет получено с самыми радостными чувствами. Тем не менее, я бы очень хотел рассказать ей большие подробности.
– Приходите сюда сегодня в полночь и вы узнаете все. Я не стану скрывать от вас ничего, не будет никаких тайн. Вы узнаете, как злые страсти овладели моим сердцем и сделали меня тем, кем я сейчас являюсь.
– Вы уверены в своем решении, Варни, вы действительно расскажете мне обо всем сегодня ночью?
– Обо всем, как и сказал. А сейчас оставьте меня, я очень хочу отдохнуть. В последнее время мне редко удается сомкнуть веки.
Чарльз Голланд понял, что пока от Варни получить дополнительную информацию не удастся. Побоявшись, что если он будет настаивать на продолжении разговора, тот вообще откажется что-либо ему рассказывать, Чарльз решил, что будет благоразумнее уйти, и сказал на прощание:
– Можете быть уверены, я приду на встречу.
– Вы не будете разочарованы. Пока, пока!
Несмотря на то что Чарльз не получил всю информацию, которую надеялся получить, он все же поздравил себя с тем, что смог узнать хоть что-то у этого странного непостижимого существа. Видя поведение Варни, он понимал, что тот впервые. Начал говорить о вещах, которые так долго хранились в его сердце.
Он был полностью уверен, что раз уж Варни пообещал рассказать ему все, он сдержит слово, несмотря на опасность. Чарльз не сомневался, что сегодня ночью наконец прольется свет на таинственное дело, связанное с вампиром.
Он прошел вниз по тропинке, которая вела из одинокого дома, думая о том, что ему рассказали. Выходя из дому он очень удивился увидев толпу людей, которые быстро шли вперед с волнением и беспокойством, явно написанными на их лицах.
Он остановил юношу и спросил его о причине суматохи.
– Как, сэр, вы не знаете? – сказал мальчик. – Городская толпа сожгла поместье Баннервортов и убила человека.
– Поместье Баннервортов? Ты вероятно ошибся!
– Знаете, сэр, я назвал поместьем Баннервортов старые развалины неподалеку от поместья, потому что раньше они были поместьем Баннервортов, до того как был построен новый дом. Более того, поскольку у Баннервортов там был сад и две или три старых хижины, некоторые люди в городе звали развалины поместьем Баннервортов наряду с новым зданием.
– Я понимаю. А ты сказал, что все уничтожено?
– Да, сэр. Все, что можно было сжечь, было сожжено, и более того, в развалинах был убит человек. Мы не знаем кто он, но люди говорят, что вампир. Они убили его.
– Когда закончатся эти ужасные акты насилия!? – воскликнул Чарльз. – О! Варни, Варни, вам нужно на многое ответить. Даже если вам удастся избавиться от чувства вины за убийство, некоторые подробности которого вы мне рассказали.
Глава LXXXIII
Таинственное прибытие в гостиницу. – Венгерский аристократ. – Письмо к Варни
В то время как происходили такие дела и когда, казалось, что сэр Френсис Варни решил прекратить беспокоить семью Баннервортов, необходимо рассказать о случае, который имел место в той же гостинице, в которой адмирал произвел такое смущение, когда впервые прибыл в город.
С того времени, как он побывал здесь с Джеком Принглом и принес столько хлопот этому заведению, здесь не было таких странностей, какая произошла на следующее утро, после беседы Чарльза с вампиром.
Гостиница только открылась, в нее прибыл незнакомец на черной лошади. Он засунул узду в руки мальчика, который оказался у двери, и торжественно направился внутрь. Мужчина был высоким и бледным как мертвец. Одеяние его было достаточно безвкусным, хоть и не было одеянием бедняка. Наоборот, оно казалось дорогим, хотя украшений на нем было очень мало.
Он сел в первой после входа комнате и стал ждать появления хозяина гостиницы, который, узнав о госте, поспешил получить его приказы. С обильными поклонами наш старый друг, который так угодничал перед адмиралом Беллом, вошел в комнату и спросил, какие пожелания имеет джентльмен.
– Я предполагаю, – сказал незнакомец глубоким и торжественным голосом, – что вы не будете возражать предоставить мне жилье на несколько дней за определенную цену, которую я попрошу вас назвать прямо сейчас.
– Конечно, сэр, – сказал хозяин гостиницы, – как вам будет угодно. Без вина, сэр, я предполагаю?
– Как хотите. Говорите условия.
– Хорошо, сэр, просто потому что мы не знаем, какое вино джентльмен пьет, но мы включаем в цену завтрак, обед, чай, ужин, второй ужин и все такое, а также отдельную комнату, сэр.
– Конечно.
– Тогда я не думаю, сэр, что четыре гинеи в неделю будет дорого.
– Я просил вас назвать цену: Пусть будет четыре гинеи. Хотя если бы вы сказали восемь, я бы заплатил и восемь.
– Господи! – сказал трактирщик. – Какой же я дурак. Я прошу прощения сэр, это я не о вас. Теперь я еще долго буду бить себя по голове. Хотите сразу же позавтракать, сэр, и тогда мы начнем с сегодняшнего дня?
– Что вы сказали?
– Позавтракать, позавтракать, сэр. Чай, кофе, какао, шоколад. Окорок, яйца или немного жареной дичи, холодный филей говядины или копченой селедки, все, что вам будет угодно, сэр.
– Я никогда не завтракаю, поэтому можете не беспокоится обо мне.
– Никогда не завтракаете, сэр? Не завтракаете? Тогда может быть вы хотите чего-нибудь выпить, сэр? Некоторые говорят, что пить в восемь утра – это странно. Но я думаю, что делать себе приятное никогда не бывает слишком рано.
– Я живу питьем, – сказал незнакомец, – но у вас в погребе нет того, что подойдет мне.
– В самом деле, сэр?
– Нет, нет, я серьезно.
– Почему, сэр, у нас есть немного крови, – сказал хозяин гостиницы.
– То, что вам кажется кровью, но не является кровью.
– Вы о чем, сэр? Я не понимаю!
– Прочь! Убирайся!
Незнакомец произнес эти слова так повелительно, что хозяин гостиницы немедленно поспешил покинуть комнату. Придя в бар, он ударил себя по голове тaк слабо, что этот удар не причинил бы вреда и мухе, сказав себе при этом:
– Проклятая башка, ты заслуживаешь этих побоев! Я выдеру из тебя все волосы!
Он действительно выдернул из нее несколько волосиков так мягко и нежно, что это показывало, каким благоразумным человеком он был даже в моменты сильного расстройства.
– Надо же – заплатить четыре гинеи за жилье, – добавил он, – а потом заявить, что не возражал платить и восемь… А потом сказать, что ему не нужен завтрак… Но что за странная рыба этот парень!
В этот момент вошел конюх. Стоя в баре, он вытер рукавом рот и сказал:
– Думаю, хозяин, что вы поставите за это кварту.
– Кварту за что, ты, бродяга? Кварту за то, что я завален посудой, кварту за то, что порваны струны на скрипке?
– Нет, – сказал конюх, – за то, что я отвел лошадь этого джентльмена.
– Какого джентльмена?
– Крупного, с бледным лицом, который сейчас в гостиной.
– Что, он приехал на лошади, Сэм? Как она выглядит? О человеке можно судить по тому, на какой лошади он ездит.
– Знаете, сэр, я так не думаю. Лошадь очень черная, насколько мне увиделось. Она дважды пыталась лягнуть меня, но я приструнил ее. Как бы там ни было, я не думаю, что это мерзкое животное, хотя и немного норовистое.
– Хорошо, – сказал трактирщик, наливая конюху полпинты вместо кварты, – ты все время пьешь. Выпей это.
– Провались я на этом месте, – сказал конюх, – полпинты, хозяин!
– Пропади ты пропадом, я не хочу с тобой спорить. Звонит звонок в гостиной, наверное, он все-таки решил позавтракать.
Пока хозяин отсутствовал, конюх налил себе кварту крепкого пива и легко залпом осушил ее, проявляя недюжинную сноровку и держа при этом кружку на некотором расстоянии ото рта.
Проделав этот трюк он перевернул кружку и стал постукивать суставами пальцев по дну, чтобы показать всему миру, что кружка пуста и он совершил то, что хотел совершить.
В это время хозяин пришел к странному гостю, который сказал ему, когда, тот вошел в комнату:
– В вашем городе случайно не живет некто по имени сэр Френсис Варни?
«Дьявол! – подумал хозяин гостиницы. – Это один из них, ставлю гинею».
– Сэр Френсис Варни, вы сказали? – вслух переспросил он. – Знаете, сэр, здесь жил сэр Френсис Варни, но народ подумал, что он – несколько странноватый тип – ну…что-то вроде вампира, если вы знаете, что это такое.
– Конечно, я слышал о таких вещах. Но не могли бы вы дать мне адрес Варни? Я хочу повидаться с ним.
– Сэр, я не могу дать вам его адреса, потому что здесь были такие народные волнения и за ним так все гонялись, что он удалился, и я думаю, насовсем, и никто о нем больше ничего не слышал. Господи! Сэр, они сожгли его дом и гонялись за ним по пятам, поэтому я не думаю, что он когда-либо покажется здесь снова.
– А не могли бы вы сказать, где вы видели его в последний раз?
– Не могу, сэр. Если кто-то о нем что-нибудь и знает, так это мистер Генри Баннерворт или, возможно, доктор Чиллингворт, потому что они встречались с ним чаще, чем другие.
– В самом деле? А не могли бы вы дать мне адрес последнего из названных вами?
– Не могу сделать этого тоже, сэр, потому что Баннерворты покинули свой дом. А что касается доктора, то его дом находится на главной улице. На доме – большая латунная дощечка, так что вы не ошибетесь. Номер дома – 9. Он находится с другой стороны дороги.
– Я благодарю вас, – сказал незнакомец, затем поднялся и пошел к двери. Перед тем как уйти он повернулся и добавил: – Вы можете сказать мистеру Баннерворту, если случайно встретите его, что венгерский аристократ хочет поговорить с ним о сэре Френсисе Варни, вампире.
– Кто, кто, простите, сэр?
– Аристократ из Венгрии, – был ответ.
"Черт! А при чем тут венигрет? Или винеграт? – сказал про себя хозяин, провожая его взглядом. – Я могу сделать ему винегрет, если он так уж хочет. Хотя зачем говорить о винегрете, если не хочешь завтракать? Ну и странный же тип вы, мистер Винеграт. Я этого не выдержу, пропади я пропадом. Я потеряю четыре гинеи, но заработаю больше. Аристократ, в самом деле? Думаю да. Он не такой большой, как мясник Слэйни. Ну ладно, возьмусь же я за него, когда он придет".
В это время ничего не знающий объект этого монолога шел вниз по главной улице. Он подошел к дому доктора Чиллингворта и постучал в дверь.
Миссис Чиллингворт всю ночь ожидала возвращения доктора, который еще не появился, и поэтому ее настроение было испорченным до предела. Услышав стук в дверь, она подумала, что это не кто иной, как ее супруг и приготовилась принять его в свои теплые объятия. Она спешно набрала ковшик не самой чистой воды и, открыв дверь, она первым делом выплеснула содержимое ковшика в лицо того, кто стоял у двери, заявив:
– Ты это заслужил, подлец!
– Проклятье! – сказал венгерский аристократ.
В этот момент миссис Чиллингворт закричала, испугавшись своей ошибки.
– О, сэр! Мне очень жаль. Я думала, что это мой муж.
– Но… если вы так подумали, – сказал незнакомец, – то зачем же нужно было поливать его мыльной водой? Мне нужен ваш муж, мадам, я полагаю, что он – доктор Чиллингворт.
– Тогда вы можете нуждаться в нем и дальше, потому что его нет дома уже целые сутки. Он все свое время проводит в охоте за вампиром.
– А! За сэром Френсисом Варни, вы хотели сказать?
– Да, да. Я бы уже и сама хотела поймать этого Варни.
– А вы не могли бы подсказать мне, где его можно найти?
– Конечно, могу.
– В самом деле? И где же? – с нетерпением спросил незнакомец.
– На каком-нибудь кладбище, конечно. Там он поедает трупы!
Сказав это, миссис Чиллингворт закрыла дверь с такой силой, что чуть не впечатала нос венгра в его лицо. Он был вынужден уйти, совершенно уверенный в том, что в этом доме ему никакую информацию не дадут.
Он вернулся в гостиницу и сказал хозяину гостиницы, что заплатит щедрое вознаграждение тому, кто скажет ему, где скрывается сэр Френсис Варни. Затем он закрылся у себя в комнате и стал писать письма.
Несмотря на то, что конкретную сумму незнакомец не назвал, хозяин гостиницы рассказал о его объявлении нескольким людям, сидящим в баре. Все они закачали головами, веря в то, что слишком опасно по доброй воле искать подобное существо. Когда начинался день, пришел молодой парнишка и попросил показать ему джентльмена, который спрашивал про вампира.
Хозяин гостиницы стал тщательно опрашивать его и так, и сяк, стараясь узнать, есть ли у парнишки какая-то информация. Но парень был очень упрям и не хотел разговаривать ни с кем, кроме человека, который предложил вознаграждение, поэтому хозяин был вынужден проводить его к венгерскому аристократу, который еще не ел и не пил в этом заведении.
На лице у парня была написана юношеская хитрость. Когда незнакомец спросил его, есть ли у него какая-нибудь информация о том, где прячется сэр Френсис Варни, тот ответил:
– Я могу сказать вам, где он, но что вы дадите за это?
– Какая сумма тебе нужна? – сказал незнакомец.
– Полкроны.
– Они твои. Если твоя информация окажется верной, приходи завтра, и я дам тебе еще столько же, при условии, что ты никому больше об этом не расскажешь.
– Можете на меня положиться в этом, – сказал мальчик, – я живу с бабушкой, она очень стара, у нее есть коттедж. Мы продаем молоко, лепешки, клей и моллюсков-береговичков.
– Отличная коллекция. Продолжай.
– Сэр, этим утром приходил человек с бутылкой, он купил бутылку молока и буханку хлеба. Я видел его, я знаю, что это был вампир Варни.
– Ты последовал за ним?
– Конечно, последовал, сэр. Он сейчас прячется в доме, который сдается там, вниз по дороге: заворачиваете после мистера Биггза, проходите через сад Ли, стога старого Слэйни будут справа от вас, идете, пока не дойдете до луга Гранта, где увидите кирпичный заводик старого Мэдхантера прямо перед собой…
– Стоп, стоп, стоп! Ты проведешь меня. На закате пойдем в это место. Чтобы никто нас не увидел. Вознаграждение в десятикратном размере от того, что ты назвал, будет твоим, – сказал незнакомец.
– Что? Десять с половиной полкрон?
– Да. Я сдержу свое слово.
– По рукам! Я знаю, что я сделаю. Я сделаю праздник, как настоящий шоумэн. Я буду весь день играть на трубе, а кто-нибудь будет бренчать на струнном инструменте. Когда мне это надоест, я буду кричать через трубу. Я уже вижу себя. Вот здесь герцог Мальборо колошматит всех, а вон там французы летают вокруг, как поджаренный горох на сите.
Глава LXXXIV
Возбужденная толпа. – Место прибежища
Сейчас, казалось, в деле вампира Варни наступило затишье. У нас есть причина верить в то, что именно палач, который, как и Варни, жаждал овладеть поместьем Баннервортов, пал жертвой неразборчивой ярости толпы. Беглец Варни не только пообещал Чарльзу Голланду рассказать все детали своего прошлого, но и заявил, что больше никогда не посягает на счастье Флоры.
Доктор, адмирал и Генри отправились из поместья, как мы уже писали, в коттедж, где находились Флора и ее мать, и через некоторое время пришли туда.
Миссис Баннерворт уже встала, а Флора еще спала. И хота новости, которые они должны были рассказать, были странными и запутанными, они не стали будить ее только для того, чтобы она выслушала их.
Еще они не хотели ее будить, потому что пока не пришел Чарльз Голланд. Они подумали, что, возможно, он придет скоро, и им не нужно будет объяснять, куда он пропал. Все верили, что он решился предпринять какую-то рискованную операцию, и не сказал о ней своим друзьям только потому, что они стали бы отговаривать его от этого. Они были уверены в его отваге и высоком интеллекте, поэтому думали, что с ним ничего не случится и что он скоро появится в коттедже.
Эта их уверенность не была ошибочной, потому что через два часа Чарльз появился. Адмирал стал расспрашивать его о том, где он был. Теперь Чарльз оказался перед дилеммой, ведь он пообещал Варни ничего не рассказывать. Он отвечал на расспросы старика весьма уклончиво, подбирая слова и думая, что можно сказать, а что нельзя.
– По местам стоять! – закричал адмирал. – Что случилось с твоим языком, Чарльз? Ты был в плавании, провались я на этом месте. Поройся в судовом журнале и скажи нам, что случилось.
– У меня было кое-какое приключение, – сказал Чарльз, – которое, я надеюсь, будет результативно и продуктивно для нас всех. Но я пообещал, возможно по неосторожности, что не буду рассказывать о том, что узнаю.
– Тю! – сказал адмирал. – Это затруднительное положение. Но если человек подписал контракт, он должен действовать в соответствии с ним. Я помню, как я когда-то отправился в Кандию…
– Ха! – перебил Джек. – Это когда вы споткнулись о нактоуз и упали, что произошло по причине чрезмерного употребления мадеры. Я тоже помню это, достаточно интересная история, да. Вы взяли конец каната и засунули в бушприт. А потом вы сказали: «Вставай, ты, неуклюжий бездельник». Я думаю, вы сказали это Джеку Ингрэму, помощнику плотника, который спал. Как забавно!
– Этот негодяй доведет меня до абордажа, – сказал адмирал, – в том, что он говорит нет ни слова правды. Я никогда в жизни не был пьян, все об этом знают. Джек, отношения между мной и тобой становятся серьезными, мы должны расстаться, и навсегда. Я тебе уже говорил, что ты забыл разницу между ютом и камбузом. Я серьезно, ты выписан из корабельных книг, и с тобой покончено.
– Очень хорошо, – сказал Джек, – я готов. Я покину вас. Вы думаете, я хочу вас терпеть? До свидания, старый чурбан. Я покину вас, чтобы вы успокоились, но когда костлявая и безносая старуха-смерть придет к вам, и вы не сможете стряхнуть ее такелаж, вы спросите: "Где же мой Джек Прингл?" Да, именно так вы и скажете. А затем эхо повторит это имя. Но никто не будет знать, где он!
Джек повернулся на пятке и, прежде чем адмирал смог ему ответить, покинул это место.
– Каков подлец, а? – несколько растерянно сказал адмирал. – Я и не думал, что он поймает меня на слове.
– Но вы же не это имели в виду, дядя? – сказал Чарльз.
– Какое тебе дело, увалень, до того, имел я это в виду или нет, ты, сухопутная швабра? Конечно, я ожидал, что все покинут старый корабль, крысы и весь экипаж, а теперь вот и Джек Прингл ушел. Бродяга, разве он не мог остаться на борту и каждый вечер напиваться вдоволь? Разве он не говорил что хотел и не делал что хотел? Мятежный вор! Разве не он подло лгал вам, что я якобы когда-то драпал от франзузского корабля близ мыса Ушант, и разве я не стерпел этого? И теперь, эта черная неблагодарность…
– Но, мой дорогой дядя, вы же сами прогнали его.
– Я не прогонял, ты же знаешь, что я никого не прогонял. Но я вижу, в чем дело! Вам… никому из вас, лощеных аристократов, не нравится бедолага Джек Прингл! А ведь лучший моряк никогда не ступал на палубу военного корабля!
– Но его пьянство, дядя?
– Это наглая ложь! Я не верю, чтобы он когда-нибудь бывал пьян. Я уверен, что вы все это придумали. Он очень добродушный парень и любит подурачиться, чтобы поднять людям настроение.
– Но его нахальство, дядя. Его грубости по отношению к вам, его выдумки, его преувеличения?
– Стоп там, стоп там, не надо этого, господин Чарли! Джек никогда не стал бы делать ничего подобного. Я хочу сказать, что, если бы Джек сейчас появился здесь, я бы подбодрил его и сказал, что он – хороший моряк.
– Тогда давайте пожмем друг дружке плавники, – сказал Джек, заглядывая в комнату, – вы что же думали, что я уйду от вас, старый вы крендель? Что бы стало с вами, хотел бы я знать, если бы я не менял вам пеленки? Вы, проклятый старый ребенок, что вы такое обо мне подумали?
– Джек, ты негодяй!
– Да?… Продолжайте и называйте меня негодяем сколько хотите. Помните, как пули пробивали наши головы?
– Помню, помню, Джек. Давай пожмем друг другу плавники, старик. Ты не однажды спасал мне жизнь.
– Это ложь.
– Это не ложь. Я говорю, что ты спасал.
– Пропадите вы пропадом!
Это была самая серьезная ссора, которую урегулировали эти два героя античности. На самом деле адмирал не мог обойтись без Джека, как не мог обойтись без еды. А что касается Прингла, то он и помыслить бы не мог об оставлении старого командующего эскадрой кораблей так же, как не мог бы помыслить об (что бы здесь сказать?) отказе от рома.
Но старый адмирал так страдал от мысли, что Джек действительно покинул его, что, несмотря на то, что продолжал ругать его, как обычно, часто, больше никогда не заикался о вычеркивании Джека из корабельных книг. А что касается Джека, то и он не стал злоупотреблять этим, и пил не больше и не меньше обычного, и обзывал хозяина «старым кренделем», когда это было возможно.
Глава LXXXV
Венгерский аристократ в опасности. – В него стреляют и он показывает некоторые свои качества
Венгр был очень обрадован не только новостью, которую получил от мальчика, но и мизерной суммой вознаграждения. Вероятно, он даже не предполагал, что будет так легко узнать секрет местопребывания такого человека, как Варни.
Он с нетерпением ждал вечера и в течение нескольких часов не выходил из гостиницы. Все это время он ничего не ел и не пил, несмотря на то, что это все входило в стоимость проживания.
Все это вызвало серьезные волнения и разговоры в гостинице. Эти волнения были настолько серьезными, что хозяин гостиницы послал за некоторыми старыми постоянными посетителями его заведения, заядлыми пропойцами, которые сидели здесь каждый вечер, предаваясь крепким спиртным напиткам, курительным трубкам и табаку, чтобы спросить их, что ему делать? (Как будто у него была необходимость что-то вообще делать.)
Но так или иначе, эти всезнайки, которые собрались по приглашению хозяина и сели в баре, с чем-то крепким перед каждым (на что расщедрился хозяин), не верили, что человек может приехать в гостиницу, согласиться платить четыре гинеи за жилье и при этом ничего не есть и не пить.
Нет, они решительно не могли понять этого! Потому они и не верили в это. Для них была аномальной сама мысль о том, что кто-то может действовать так необычно. Так нельзя было поступать. В нашем свободном и высокообразованном обществе нет более сильного способа обидеть других, чем сделать что-то, чего соседи никогда не вздумали делать сами. Все решили, что венгерский аристократ – существо крайне опасное, и что этого терпеть нельзя.
– Я бы не думал, что все так серьезно, – сказал хозяин гостиницы, – но посмотрите, какие серьезные вещи творятся! После того как я попросил у него четыре гинеи в неделю, я думал, что он собьет цену до двух, а он сказал, что не стал бы возражать и против восьми. Одного этого достаточно, чтобы смутить любого.
– Я согласен с вами, – сказал другой, – все очень странно, я только удивляюсь, что такой мудрый человек, как вы не поняли этого сразу.
– Не понял чего?
– Того, что он – вампир. Он прослышал о сэре Френсисе Варни и приехал повидать его из своей Винегретии. Родственные существа любят собираться вместе, вы же знаете, так что теперь у нас вместо одного вампира будет два.
Люди были сбиты с толку этим предположением, достаточно неприятным. Хозяин гостиницы только открыл рот, чтобы сделать какое-то замечание, как был остановлен сильным звоном того, что сейчас он называл звонком вампира, потому что звон был из комнаты, где жил венгерский аристократ.
– У вас в заведении есть календарь? – был вопрос таинственного гостя.
– Календарь, сэр? Знаете, я не знаю. Позвольте мне посмотреть. Хм! Календарь.
– Возможно вы можете сказать мне. Я хочу узнать лунные периоды.
«Дьявол! – подумал хозяин. – Он вампир, ошибки быть не может».
– Сэр, что касается лунных периодов, то прошлой ночью была полная луна. Она была очень яркой и прекрасной, только ее закрывали облака.
– Полная луна прошлой ночью, – задумчиво сказал таинственный гость, – значит, она будет ярко светить и сегодня, а если будет так, то все будет хорошо. Спасибо вам, покиньте комнату.
– Вы хотите сказать, сэр, что не хотите ничего поесть?
– Я сделаю заказ, если захочу чего-нибудь.
– Но вы ничего не заказали.
– Значит, можно сделать вывод, что я ничего не хочу.
Смущенный хозяин гостиницы был рад выйти из комнаты, потому что ответы незнакомца убеждали его в том, что он – не кто иной, как вампир, и приехал повидать сэра Френсиса Варни, сочувствуя ему. Хозяин вернулся в бар.
– Можете быть уверены, – сказал он, – это так же точно, как то, что куры несут яйца, он – вампир. Эй! Он вышел! За ним, за ним! Он думает, что мы его подозреваем. Вон он идет по главной улице.
Хозяин гостиницы и те, кто был с ним, выбежали на улицу. Один из них нес в руке стакан с бренди, который не смог проглотить одним глотком, но и оставить его тоже не мог.
Темнело быстро. Таинственный незнакомец шел к концу улицы, где у него была назначена встреча с мальчиком, который обещал его провести в место, где прятался сэр Френсис Варни.
Он еще не отошел далеко, как начал подозревать, что за ним следят, и специально изменил маршрут, чтобы убедиться в этом. Он пошел не к концу улицы, где его ждал мальчик, а прошел прямо и вышел за город по направлению к поместью Баннервортов.
Его преследователи (они действительно таковыми были), увидев это, вознамерились задержать его. Подумав, что чем больше сил у них будет, тем лучше, они, проходя мимо кузницы, где мужчина подковывал лошадь, стали громко кричать:
– Джек Бёрдон, вон еще один вампир!
– Какого черта! – сказал человек, которому были адресованы крики. – Нам и одного хватит! Я скоро расправлюсь с ним. Моя жена не может спать по ночам. Все из-за этого Варни, который так долго мучает нас. Я не потерплю еще одного.
Сказав это, он схватил с крючка старое охотничье ружье и присоединился к преследователям, которым сейчас следовало поторопиться, потому что незнакомец стал бежать на приличной скорости.
Исчезли последние сумерки и, несмотря на то, что луна поднялась, ее лучи были закрыты множеством кудрявых облаков, которые не обещали быть на небе долго, но пока не давали проходить свету.
– Куда же он направляется? – сказал кузнец. – Он, кажется, направляется к мельничному колесу.
– Нет, – сказал другой, – разве вы не видите, он направляется вверх к старому броду, где есть камни для перехода.
– А, правильно, – закричал кузнец. – Побежали, побежали. Вон он, переходит по ним. Скажите мне, все вы, вы уверены, что он вампир, это не ошибка? Он не акцизный чиновник, не землевладелец?
– Акцизный чиновник? Дьявол? Ты думаешь, что я хочу застрелить акцизного чиновника?
– Очень хорошо, тогда я буду стрелять, – сказал кузнец.
Он остановился и, как только свежий ночной воздух сдул в сторону облака, которые закрывали луну, а незнакомец в этот момент шел по скользким камням, выстрелил в него.
* * *
Как тихо и прекрасно лунные лучи падали на воду, на луга и на леса! Пейзаж был очаровательным, сказочным, казалось, что он ожидал появления сказочных героев. Не было никаких звуков, ветер стих. Ничего не отвлекало чувства, кроме отражения.
Это тоже производило впечатление. Безоблачное небо, сияют прекрасные звезды, а луна поднимается в небе выше и выше, увеличивая силу и яркость своего света. Луна стала сиять ярче звезд, которые перестали быть замечаемы, после того как на небе появилась эта королева ночи.
Темные леса и открытые луга стали все больше контрастировать. Как свет и тень, как земля и небо. Струящаяся речка стремительно бежала вперед по неровной земле. Берега ее были покрыты зеленью. Высокая осока тут и там обрамляла края ручья. Заросли камыша поднимались высоки вверх и выбрасывали свои круглые цветки, как хохолки. Они казались странными в лунном сиянии.
Тут и там ивы грациозно склонялись над речкой и их длинные листья колебались вверх и вниз мягким течением.
Ниже по течению речка расширялась, пенясь над каменным дном. Камни на дне были крупными, их омывала вода.
Зимой эти камни увидеть нельзя, они скрыты водой, а река течет над ними бурно и буйно. Но сейчас вода чиста и спокойна, многие из камней можно увидеть под водой. Вода течет и через щели между ними. Водоросли тоже видны, их цветение прекрасно.
Похожие на маргаритки цветки танцуют и нежно покачиваются в движущемся потоке. В то же время они сияют в лунном свете, как сказочные лица, появляющиеся из глубин реки, чтобы получить жизненные силы из лунных лучей.
Очень приятно гулять под луной в такой час и смотреть на природу с невозмутимым рассудком, позволив мыслям течь подобно реке.
Луна поднимается выше и выше, тени становятся короче и короче. Река, которая в некоторых местах полностью скрыта высокими ивами, постепенно начинает становиться видимой, потому что вода все больше и больше освещается. Лунные лучи грациозно играют на волнистой поверхности, тут и там появляется жидкое серебро, которое постоянно колеблется на свету.
Какое время, какой пейзаж! Кто бы мог с мрачным и серьезным видом бродить в такую сказочную ночь, когда луга и леса вызывают поэтические и романтические чувства? В такое время и в таком месте мир живет таинственной жизнью. В такое время духи покидают свои скрытые дома и посещают землю, они кружатся вокруг восхитительных деревьев.
Именно сейчас духи земли и воздуха танцуют, порхая от цветка к цветку. Сейчас они приветствуют друг друга. Лес наполнен ими. Луга изобилуют ими. Они прячутся среди зеленых листьев, которых много по берегам реки. Но что это там, на камнях, наполовину высовывается из воды?
Чем больше на это смотришь, тем больше оно напоминает человеческую фигуру. Несмотря на то, что оно спокойно и неподвижно, – это человеческое тело. Ноги лежат в воде, руки наполовину в воде, кажется, их двигает течение. Но двигает почти незаметно.
Лучи луны еще не падают на него. Берег на другой стороне реки высок и длинные деревья закрывают луну. Но она постоянно поднимается все выше и выше.
1 2 3 4 5 6 7 8 9