Николз Линда - Счастливая ошибка - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Прест Томас

Варни-вампир - 3. Варни-вампир 3, или Утро кровавого пира


 

Здесь выложена электронная книга Варни-вампир - 3. Варни-вампир 3, или Утро кровавого пира автора, которого зовут Прест Томас. В библиотеке rus-voice.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Прест Томас - Варни-вампир - 3. Варни-вампир 3, или Утро кровавого пира.

Размер файла: 239.2 KB

Скачать бесплатно книгу: Прест Томас - Варни-вампир - 3. Варни-вампир 3, или Утро кровавого пира



Варни-вампир - 3

Томас Прест, Джеймс Раймер
Варни-вампир 3, или Утро кровавого пира
Глава LXXVI
Вторая ночь дежурства мистера Чиллингворта у поместья
Поутру отряд военных покинул поместье Баннервортов и старинное место опять стало тихим. Но доктор Чиллингворт нашел, что избавиться от его старого друга, палача, который, судя по всему, намеревался дежурить вместе с ним, будет трудно.
Доктор хоть и не был предрасположен к предвзятому мнению, но, тем не менее, возражал против присутствия человека, который, по его мнению, не был идеальным. Более того, это противоречило намерению нашего друга-медика, целью которого было бдеть вампира в максимальной тишине и секретности, если он опять посетит поместье Баннервортов.
– Сэр, – сказал он палачу, – после того как вы рассказали мне вашу печальную историю, я больше не хочу вас задерживать.
– О, вы меня не задерживаете.
– Да, но я, вероятно, останусь здесь еще надолго.
– Мне все равно нечего делать. Одно место для меня не хуже другого.
– Хорошо, тогда я должен выразиться ясно, позвольте мне сказать, что, поскольку я пришел сюда с очень важной и серьезной целью, я очень хочу быть совершенно один. Теперь вы меня понимаете?
– О! Да, я понимаю. Вы хотите, чтобы я ушел?
– Именно.
– Тогда, доктор Чиллингворт, позвольте мне сказать вам, что я тоже пришел сюда по очень важному делу.
– Правда?
– Правда, я обдумывал многие обстоятельства и делал много выводов из множества фактов. В результате я принял очень важное решение, а именно: хорошо осмотреть поместье Баннервортов, и если оно мне понравится, я сделаю семье Баннервортов предложение купить его.
– Пропади я пропадом! Почему весь мир сошел с ума на идее купить это старое здание, которое совершенно обветшало и не будет стоять долго?
– Это мой каприз.
– Нет, нет. В этом есть что-то тайное. Вами движет та же причина, которая побуждала вампира Варни овладеть поместьем.
– Возможно.
– И что это за причина? Вы можете быть откровенны со мной.
– Да, я буду откровенен. Мне нравится живописность этого места.
– Нет, вы знаете, что это неискренний ответ, вы это хорошо знаете, вас очаровывает не вид старого поместья. Но я чувствую, одно только ваше поведение убеждает меня, что здесь есть какая-то другая цель, достичь которой вы очень хотите.
– Как сильно вы ошибаетесь!
– Нет, я уверен, что я прав. И я немедленно посоветую семье Баннервортов вернуться, чтобы опять поселиться здесь и положить конец надеждам вашим и Варни, а также всех других, кто намереваются завладеть этим местом.
– Если бы вы были человеком, – сказал палач, – который меньше заботился бы о других и больше о себе, я бы сделал вас наперсником.
– Что вы имеете в виду?
– Я имею в виду, что вы недостаточно эгоистичны, чтобы быть с вами откровенным.
– Это странная причина, чтобы не быть откровенным с любым человеком.
– Да, причина странная. Но в данном случае совершенно правильная. Я не могу сказать вам то, что мог бы сказать, потому что не могу договориться с вами.
– Вы говорите непонятно.
– Чтобы дать вам понять, я должен буду рассказать мой секрет.
Было заметно, что доктор Чиллингворт был раздражен, он совершенно не мог одерживать себя. Насильственное выдворение палача из поместья было вне обсуждения и не могло быть сделано. Во-первых, он был очень сильным человеком, гораздо более сильным, чем доктор, и во-вторых, драки не соответствовали природе мистера Чиллиигворта.
Он мог только выразить досаду и сказать:
– Если вы решили остаться, я не могу с этим ничего поделать. Но когда придет кто-то от Баннервортов, я буду вынужден заявить, что вы вторглись в поместье.
– Очень хорошо. Раз уж мы с вами порвали отношения и больше не являемся компанией, я войду в дом.
Это было намерение, которое не нравилось доктору, но он не мог ничего сделать. Он стал смотреть, как палач подходит к одному из окон замка.
Доктор Чиллингворт сел и задумался. Главным образом он думал о тайне, которая побуждала Варни, Маршдела и даже этого сумасшедшего, всех их стать обладателями старого замка.
Был какой-то очень сильный мотив, он был в этом уверен, и очень хотел договорить с Баннервортами или с адмиралом Беллом, чтобы сказать о том, что происходит. Он был уверен, что к нему придет кто-нибудь, чтобы принести еду на этот день. Тем временем он слушал, что делал палач в замке, пытаясь выяснить, что ему там нужно.
В течение долгого времени никакие звуки не тревожили полную тишину этого места. Но вдруг внезапно мистер Чиллингворт понял, что слышит удары молотка, как будто кто-то работал в одной из комнат замка.
– Что это может означать? – сказал он и решил направиться внутрь здания через то же окно, которое позволило войти палачу, когда услышал, как его имя произносит кто-то позади у забора сада. Посмотрев в этом направлении, он, к своему облегчению, увидел адмирала и Генри Баннерворта.
– Обойдите ворота, – сказал доктор, – я больше чем рад видеть вас, могу вам признаться. Не шумите, пожалуйста, обойдите ворота.
Они с расторопностью подчинились его приказу, и, когда подошли к доктору, адмирал напряженно сказал:
– Вы же не хотите сказать, что он там?
– Нет, нет, не Варни. Но Варни не единственный, кто очень влюблен в поместье Баннервортов. У вас есть еще один потенциальный арендатор, и я думаю, что вы хотите узнать, кто это.
– В самом деле.
– Тише! Ползите за мной к дому, тогда вас не заметят. Там! Вы слышите шум в замке?
– Что это стучит? – сказал адмирал. – Похоже на работу корабельного плотника.
– Это в самом деле похоже на работу плотника. Это всего лишь новый арендатор, позволю себе сказать, чинит что-то.
– Какая наглость!
– Это очень хладнокровно, должен я признаться.
– Кто он и что он?
– Кто он сейчас, я не могу сказать вам, но когда-то он был лондонским палачом. Это было в то время, когда я практиковал в столице и познакомился с ним. Он знает сэра Френсиса Варни, и, если я не ошибаюсь знает причину сильной привязанности этого человека к поместью Баннервортов. Он принял эту причину всерьез настолько, что привязался к нему сам.
– Что касается меня, – сказал Генри, – то мне она не известна. Что, в конце концов, движет всеми ими?
– Мой дорогой Генри, – сказал доктор, – вы сделаете так, как я скажу?
– Я сделаю, как скажет любой, кому я доверяю. Потому что я сейчас как человек, нащупывающий свой путь в темноте.
– Тогда позвольте этому джентльмену, который сейчас с таким удовольствием плотничает в вашем доме, сделать то, что так согревает его сердце, но не дайте ему уйти. Если мы появимся втроем из сада, он будет благоразумен и поймет, что трое против одного – это неравная борьба, в силу чего будет вынужден остаться. Мы не дадим ему уйти, пока не поймем, что oн собирался сделать.
– Вы будете командовать эскадрой, доктор, – сказал адмирал, – я согласен с планом, давайте так и будем действовать! Давай, Генри, тем более мы оба вооружены.
Они вошли в центр сада и вскоре убедились, что палач заметил их, потому что из окна появилось лицо, а потом снова удалилось.
– Так, – сказал доктор, – теперь он знает, чтo он в ловушке и что мы можем расположиться так, чтобы хорошо обозревать весь дом, а также ворота сада. Или умрет с голода он, или умрем с голода мы.
– Мы не умрем! – сказал адмирал Белл, доставая из своих больших мешков различную еду – Мы пришли, чтобы принести вам еще еды.
– В самом деле?
– Да. И еще мы были в развалинах.
– О, чтобы освободить Маршдела? Чарльз сказал мне, на что решился этот негодяй и что он был заточен Чарльзом.
– Он действительно был заточен, и ему было бы нелегко выбраться из заточения. Он мертв.
– Мертв?
– Да. В результате бури, которая была прошлой ночью, развалины стали рушиться и придавили его. Теперь он стая плоским как блин.
– Господи! Хотя это ему справедливое воздаяние. Он хотел убить бедного Чарльза Голланда самым жестоким и кровавым способом, и, несмотря на то, что мы трясемся от того, как умер он, мы не можем сожалеть об этом.
– Мы можем сожалеть только о том, что он избежал веревки вашего друга палача, – сказал адмирал.
– Не называйте его моим другом, пожалуйста, – сказал доктор Чиллингворт, – но послушайте, как он усердно трудится, можно подумать, что он собирается унести с собой весь замок по частям, если у него будет такая возможность, если вы не отдадите ему весь дом целиком и сразу.
– Будь он проклят! У него, видимо, какая-то очень серьезная цель, – сказал адмирал, – иначе он не был бы и наполовину так усерден.
В самом деле, из дома раздавались очень громкие удары молотка. Было совершенно понятно, что палач был слишком увлечен своей работой (что бы ни было его задачей), чтобы еще обращать внимание на тех, кто его слушает, или на догадки, которые это может породить. Он, вероятно, думал, что его сейчас остановят, и решил работать, пока не остановили.
он отчаянно продолжал, это очень сильно досаждало адмиралу, который предложил войти в дом и заставить палача выложить напрямую, что-то он тут делает. С его мыслями был склонен согласиться Генри, но с ними не соглашался доктор. В это время из окна, через которое он вошел, выпрыгнул палач.
– Доброе утро, джентльмены! Доброе утро! – сказал он, идя к воротам сада. – Я больше не потревожу вас. Доброе утро!
– Не так быстро, – сказал адмирал, – иначе мы тебя вернем силой, я никогда не промахиваюсь, когда вижу цель. Я тебе не дам скрыться, можешь мне поверить.
Говоря это, он достал из кармана пистолет и направил его на палача, который, увидев это, остановился и сказал:
– Что? Разве мне не дадут спокойно уйти? Еще недавно доктор поссорился со мной, потому что я не уходил, а теперь меня за это хотят застрелить.
– Да, – сказал адмирал, – это так.
– Хорошо, но…
– Еще, – сказал он, – один дюйм к воротам, и ты труп!
Палач заколебался и посмотрел на адмирала. Белла. Видимо, эти слова произвели на него эффект, он внезапно повернулся и прыгнул обратно в окно, не говоря ни слова.
– Хорошо, вы предотвратили его уход, – сказал Генри, – но что делать теперь?
– Ничего страшного, ничего страшного, – сказал доктор, – oн вынужден будет высунуться снова, потому что в доме нет еды, и если он рискнет остаться, то умрет от голода;
– Тише! Что это? – сказал Генри.
Раздался очень спокойный звон колокольчика, который был подвешен над воротами сада.
– Звонят специально, провалиться мне на этом месте, – сказал доктор, – чтобы проверить, есть ли кто-нибудь в доме. Давайте спрячемся и не будем обращать внимания.
Через некоторое время звон повторился и трое союзников скрылись за густыми лавровыми кустами, ожидая, что последует за этим.
Им не пришлось долго скрываться в этом месте, потому что они услышали тяжелый звук падения на дорожку с гравием, как будто кто-то вскарабкался на ворота изнутри и запрыгнул вовнутрь.
В том, что именно так и было, их убедили шаги, которые вскоре последовали за этим. К их удивлению, а также к удовлетворению, они увидели через лавровый куст, за которым скрывались, не кого иного, как самого сэра Френсиса Варни.
– Это Варни, – сказал Генри.
– Да, да, – прошептал доктор. – Пусть идет, не двигайтесь, пусть он хоть один paз сделает то, что хочет.
– Будь проклят этот парень! – сказал адмирал. – Я знаю о нем кое-что, что делает его ангелом по сравнению с этим негодяем Маршделом.
– Да, правда, он спас Чарльза.
– Спас, и не причинил ему вреда, иначе я бы пристрелил его на месте.
– Каким печальным он кажется!
– Тише! Он приближается, говорить небезопасно. Посмотрите на него.
Глава LXXVII
Варни в саду. – Рассказ доктора Чиллингворта адмиралу и Генри
Любезный читатель, это и в самом деле был Варни, это он перебрался через стену, огораживающую сад, и пробрался в сад поместья Баннервортов. Но тех, кто наблюдал за ним, удивило больше всего то, что он, казалось, не желал скрыть своего присутствия, напротив, он шагал вперед с отважным видом, который был вызван либо чувством полной безнаказанности, вызванной в свою очередь мыслью, что здесь никого нет, либо очень большой наглостью, присущей только ему.
Что до небольшой группы, которая собралась здесь и наблюдала за ним, то они, казалось, были изумлены его присутствием. Генри, вероятно, так же как и адмирал, выдал бы какое-нибудь неожиданное восклицание, но их сдерживал доктор Чиллингворт, который, подозревая, что они могут себя обнаружить, заговорил первым, прошептав:
– Ради Бога, молчите. Фортуна вознаграждает нас. Не трогайте Варни. По-другому нельзя определить, что он на самом деле хочет в поместье Баннервортов.
– Я рад, что вы это сказали, – произнес Генри вздыхая. – Если бы вы этого не сказали, я уверен, что я бы помчался вперед и встал перед этим человеком, который отравил мне жизнь.
– И я бы тоже, – сказал адмирал, – хотя я бы не хотел причинять ему вред, после того как он освободил Чарльза из темницы, где погиб Маршдел.
– Я на мгновение забыл об этом, – сказал Генри, – и хочу заметить, что его поведение имело оттенок странного и дикого великодушия, которое всегда скрывалось в глубине его сердца, но которое было задушено обстоятельствами.
– Я твердо убежден в этом, уверяю вас, – сказал доктор Чиллингворт.
Из лиственного укрытия, где они сидели, они наблюдали за Варни, и если бы они не были так хорошо скрыты, вампир бы почуял их. Потому что он не только не старался скрыться, но даже не проверил, следит ли кто-нибудь за его приближением к дому.
Его шаги были более быстрыми, чем обычно. По его виду было ясно, что он идет с какой-то целью, которая достаточно важна, чтобы забыть о риске и не предпринимать обычных мер предосторожности.
Он попробовал открыть несколько окон дома вдоль террасы, о которой мы уже не раз говорили. Наконец-то ему повезло и он шагнул в замок, оставляя тех, кто тихо обозревали его действия в море догадок по поводу его целей.
– В любом случае, – сказал адмирал, – я рад, что мы здесь. Если вампир подерется с тем парнем, который так долго плотничает в доме, мы, я думаю, увидим красивую игру.
– Лично я, – сказал доктор, – не хотел бы стать безучастным свидетелем убийства вампира. Хотя я думаю, что он достойный противник любому смертному оппоненту.
– Можете быть в этом уверены, – сказал Генри. – Но как долго, доктор, вы считаете нужным ждать здесь, думая, что же происходит в доме?
– Я надеюсь, не долго, потому что должно произойти что-то, что заставит нас действовать. Слышите? Что это?
Изнутри здания послышался громкий звук разбивающегося стекла. Звук был похож на то, что какое-то окно было вышиблено полностью. Несмотря на то что они внимательно наблюдали за передней частью дома, они не могли видеть никаких признаков такого действия, и поэтому были вынуждены прийти к мнению, что это биение стекла было результатом столкновения Варни и другого человека.
– Я не могу выдержать это, – сказал Генри.
– Нет, нет, – сказал доктор, – успокойтесь и я расскажу вам кое-что, потому что сейчас самое время рассказать вам об этом.
– Это связано с вампиром?
– Да, да, связано.
– Тогда будьте коротки, я очень страдаю от нетерпения.
– Обстоятельства вынуждают меня быть кратким, потому что рассказ настолько ужасен, что я не хочу делать его более жутким. Сэр Френсис Варни, хотя и под другим именем, был моим старым знакомым.
– Знакомым? – сказал Генри.
– Вы же не хотите сказать, что вы вампир? – сказал адмирал. – Или что он вас навещал?
– Нет, но я знал его. С первого раза, когда я увидел его здесь, я подумал, что знаю его. Это вызывало у меня такой ужас, что я сделал все, что было в моих силах, чтобы забыть об этом. Но я не мог забыть об этом, и однажды я получил доказательство того, что это был тот, кого я впервые увидел при самых романтических обстоятельствах.
– Продолжайте. Вы волнуетесь?
– Да, я действительно волнуюсь. Раскрытие этого в течение нескольких последних дней болталось у меня на языке, но теперь я решился рассказать. Потому что вы должны знать все, что я могу рассказать о том, кто причинил вам столько беспокойства.
– Вы пробудили, доктор, – сказал Генри, – весь мой интерес.
– И мой тоже, – заметил адмирал. – Что же вы хотите рассказать? И где впервые вы встретились с вампиром Варни?
– В его гробу.
Адмирал и Генри очень сильно удивились, и одновременно произнесли:
– Вы сказали в гробу?
– Да. Даю слово честного человека, что впервые я увидел сэра Френсиса Варни в его гробу.
– Значит, он вампир, это не ошибка, – сказал адмирал.
– Продолжайте, прошу вас, доктор, продолжайте, – сказал Генри выказывая нетерпение.
– Я продолжу. Причина, по которой он оказался в гробу была достаточно проста: его повесили, казнили в Центральном уголовном суде Лондона, перед тем как я впервые взглянул на него. Вы знаете, что я несколько лет назад изучал хирургию при лондонских школах, и, поскольку я занялся этой профессией достаточно поздно, я очень хотел за короткое время изучить побольше всего.
– Да, да.
– Прибыв в Лондон со значительными финансовыми ресурсами, я не тратил деньги на лондонскую светскую жизнь, как это делали молодые, которые учились вместе со мной, я упорствовал в изучении профессии, и не было ничего, связанного с ней, что бы я не перепробовал.
– В то время было очень трудно добыть труп для изучения анатомии, нужно было сделать массу заявок, чтобы получить эту абсолютно необходимую для учебы вещь. Я познакомился с человеком, о котором уже говорил вам, и который сейчас в замке, он занимал должность публичного палача. Так случилось, что я прочел научную работу одного француза, который провел массу экспериментов с использованием шоковых и других аппаратов над теми, кто умерли различными способами. Он уверял, что оживил одного человека, который был повешен и который после оживления прожил пять недель.
Я был еще молод, по сравнению с моим теперешним возрастом, и мне не хотелось так сильно ничего, как заполучить труп недавно убитого человека, чтобы провести над ним эксперимент по оживлению. Именно для этой цели я нашел публичного палача и познакомился с ним, хотя все от него шарахались. Я рассчитывал, что он поможет мне достать труп осужденного и. казненного человека, с которым я смогу поэкспериментировать.
Я объяснил ему суть дела и понял, что он не возражает. Он же подсказал мне и метод: после того как укажет мне конкретного преступника, у которого не будет родственников, я должен буду объявить, что я – ближайший родственник и попросить забрать тело этого казненного преступника. Такие заявления обычно не проверяются. Он обещал оказать мне всяческое содействие и даже помочь отнести труп ко мне домой. Это было как раз то, что мне нужно. Я с нетерпением ожидал смерти какого-нибудь несчастного бедняги, который пройдет через руки моего друга, публичного палача. Наконец сложились определенные обстоятельства, которые были для меня наиболее благоприятными: некий человек был задержан за разбой на дороге при отягчающих обстоятельствах. Его судили. Доказательства его вины были настолько неопровержимыми, что его защита на суде была чистой формальностью. Судья перед началом процесса просил его не тешить себя тем, что его пощадят. Ему быстро вынесли приговор. Факты аналогичных грабежей стали частыми и нужен был публичный пример, чтобы показать злодеям, что они не могут безнаказанно совершать такого рода преступления, да еще и при отягчающих обстоятельствах. Поэтому все очень хотели его повесить.
Он выслушал свой приговор не шелохнувшись. Я не видел его до суда, но он представился мне сильным и хорошо сложенным человеком, со странным, но достаточно симпатичным выражением лица, на нем было выражение заносчивой решительности.
Я прибежал к своему другу палачу.
«Можешь ты дать мне, – сказал я, – тело человека, который в понедельник должен быть казнен за грабеж на дороге?»
«Да, – сказал он, – я не вижу никаких препятствий для этого. Ни один человек не заявил даже о знакомстве с ним, не то что о родстве. Я думаю, что если вы напишете в заявке, что вы – его двоюродный брат, который возьмет на себя расходы по погребению, то у вас будут все шансы завладеть трупом».
Я не колебался и пошел к шерифу. Я сказал ему, что этот преступник, к сожалению, – мой родственник и что поскольку я не мог ничего сделать для него на суде, но меня тревожит идея его грубого погребения властями, я пришел попросить, чтобы тело было передано мне. Я пообещал, что я смогу найти для него место на кладбище и организовать приличные похороны с соблюдением всех церковных обрядов. Шериф не был наделен проницательностью. Он одобрил мою набожность и без всяких расследований выписал мне ордер на получение трупа из рук палача, после того как преступник будет казнен в соответствии с законом.
Я не хотел, как вы понимаете, появляться на месте казни. Поэтому дал ордер шерифа на выдачу тела палачу. Он пообещал, что уложит труп в гроб, а затем четверо крепких мужчин отнесут его к нему домой, где он гроб вскроет.
«Хорошо! – сказал я. – Теперь, когда я уже не сомневаюсь в успехе моего эксперимента, могу я попросить вас произвести повешение так, чтобы преступник падал не слишком резко, чтобы не была повреждена его шея?»
«Я думал об этом, – сказал он, – думаю, что могу сделать так, чтобы он упал мягко и умер от удушья, не вывихнув при этом шеи. Я постараюсь».
«Если вам удастся сделать именно так, – сказал я, одержимый идеей завладеть трупом, – я буду вам очень признателен и увеличу сумму, которую пообещал вам, в два раза».
Как я и думал, это явилось для него мощным стимулом исполнить мое желание, он принял все меры, чтобы его выполнить.
Вы можете представите себе напряженное нетерпение, с которым я ожидал результата. Палач жил в старом, похожем на развалины доме, недалеко от района Суррэй. Я приготовил все инструменты для эксперимента над мертвецом в комнате, из окон которой был виден вход.
Я уже был совершенно готов к половине девятого, хотя, подумав, нашел, что тот, кого я с таким нетерпением жду, приедет сюда минимум через час.
Я так страстно желал заполучить этот труп, что вряд ли когда-нибудь какой-нибудь влюбленный ждал свою избранницу с большей жаждой, чем это делал я по отношению к мертвому телу, которое я предполагал, используя свой профессиональные навыки, оживить.
Наконец я услышал звук колес. Я нашел, что мой друг палач нанял экипаж, в котором привез гроб, так было гораздо быстрее, чем нести его на плечах людей. Экипаж с ужасным грузом остановился у дверей дома примерно около пятнадцати минут десятого. Нетерпение вынудило меня сбежать вниз по лестнице к тому, от чего девяносто девять человек из ста бы бежали, чтобы только избежать встречи с ним, а именно с трупом, мертвенно бледным и свежим, только что с виселицы. Для меня он был большим подарком. Я уже представлял как проделываю то, что проделывал тот французский ученый, который опубликовал этот доскональный научный труд по оживлению разными способами тех, кого люди, далекие от науки, уже объявили мертвыми.
Если честно, иногда меня посещала мысль, что, поскольку французы склонны хвастаться, этот научный труд мог быть простым бахвальством. Но вероятность того, что это окажется обманом, не останавливала меня. В конце концов я мог проверить, правда это или нет, только лично проведя эксперимент.
Я услужливо помог перенести гроб в комнату, где приготовил все, что было необходимо для проведения моего великого эксперимента. Когда в комнате не осталось никого кроме меня и моего друга палача, мы, один за ноги, другой за голову, вытащили труп из гроба и положили его на стол.
Я спешно положил руку на область сердца и, к своему великому удивлению, обнаружил, что место было теплым. Я снял колпак, который закрывал лицо трупа и впервые увидел черты лица того, кто теперь зовет себя, только Небесам известно почему, сэром Френсисом Варни.
– Господи! – сказал Генри. – Вы уверены?
– Совершенно.
– Возможно, это другой похожий на него негодяй, – сказал адмирал.
– Нет, сейчас я абсолютно убежден. Сначала, как я уже упоминал, я искал доказательства моему предположению, но потом мои предположения подтвердил сам палач.
– Продолжайте, продолжайте! Ваш рассказ, конечно, очень странный, и я не скажу, что в него легко поверить. Если бы его рассказывал не такой старый и дорогой друг, как вы, я бы в него не поверил.
– Я не удивлен тем, что вы только что сказали, – ответил доктор, – и я не обижаюсь на то, что вы, возможно, думаете, что я ошибся.
– Нет, нет. Я знаю, что вы бы не были так уверены в этом, если бы была хоть малейшая вероятность ошибки.
– В самом деле, я бы не был уверен.
– Давайте услышим продолжение.
– Слушайте. Я очень хотел немедленно приступить к оживлению повешенного. Некоторые манипуляции убедили меня в том, что шея не была сломана, это оставляло надежду для меня. Палач был более осторожен, чем я, и, прежде чем я начал, он сказал:
– Доктор, вы хорошо подумали, что будете делать с этим парнем, если вам удастся вернуть его к жизни?
– Нет, – сказал я.
– Знаете, – сказал он, – вы можете поступать как хотите, но я думаю, что вам об этом нужно подумать.
Я не отвлекался на другое. Я мог думать об успехе или провале моей операции по оживлению мертвого тела только с физиологической точки зрения. Поэтому сразу приступил к эксперименту. Моя энергия и решительность предвещали самый успешный результат, если результат, описанный в научном труде, был вообще возможен. Более чем полтора часа работы, при ассистировании палача, который, работал под моим руководством, не принесли результата. Не появлялось даже малейших признаков жизни. На лице палача была улыбка и с добродушным подшучиванием он сказал:
– Боюсь, сэр, что палачу гораздо легче убить человека, чем доктору вернуть пациента к жизни.
Еще до того, как я мог ему ответить, соглашаясь с его сарказмом, потому что, как я чувствовал, его замечание было достаточно резонным, палач громко закричал и широко открыл глаза. Должен признаться, что я и сам вздрогнул от страха. Но некоторое время после этого продолжал действия, которые вызвали такой эффект. Внезапно труп подпрыгнул и схватил меня за руку, заорав:
– Смерть, смерть, где сокровища?
Эксперимент удался, полностью удался. Пока палач смотрел на это все с ужасом на лице, я выбежал из комнаты, а затем и из дому; направляясь с максимальной скоростью к себе домой. Мною овладел страх, что оживленный будет преследовать меня, если узнает, что это я одарил его новой жизнью. Я упаковал самые нужные вещи и сказал «адью» Лондону. В этот город с тех пор я не возвращался.
– И вы больше никогда не встречали человека, которого оживили?
– Нет, пока не увидел вампира Варни. И, как я уже говорил вам, сейчас я уверен, что он – тот человек.
– Это самая странная байка, которую я когда-либо слышал, – сказал адмирал.
– Н-да, весьма необычные обстоятельства, – сказал Генри.
– Вы заметили в чертах его лица, – сказал доктор Чиллингворт, – странный искаженный взгляд?
– Да, да.
– Он вызван спазматическим сокращением мышц в момент повешения. Это у него никогда не пройдет. И этот взгляд вызван отнюдь не вампиризмом.
– А тот человек, который сейчас находится вместе с ним в доме, доктор, – сказал Генри, – это тот самый палач, который повесил его?
– Он самый. Именно он сказал мне, что после того как я уехал, он присмотрел за оживленным человеком и завершил то, что я почти сделал. Он заключил с ним сделку. В соответствии с этой сделкой оживленный должен был ежегодно выплачивать ему крупную сумму денег. Варни платил всегда, хотя палач совершенно не знает, где тот брал деньги.
– Это очень странно. Но слушайте! Слышите голоса злобно ругающихся людей?
– Да, да, они встретились. Давайте подойдем к окнам. Мы сможем услышать что-нибудь из того, что они говорят друг другу.
Глава LXXVIII
Перебранка Варни с палачом в доме. – Взаимная договоренность
Сразу после того как доктор закончил свое удивительное откровение по поводу сэра Френсиса Варни, откровение, которое совсем не опровергало утверждение, что Варни – действительно вампир, и даже было еще одним доказательством того, что это существо может быть оживлено после смерти, стало ясно, что в доме происходила громкая перебранка.
Втроем они осторожно подобрались к окнам замка, чтобы послушать, что там происходит. Вскоре они отчетливо услышали громкий и злой голос палача, который говорил:
– Я не отрицаю, что ты сдержал слово, в соответствии с нашей сделкой, которая, как ты говоришь, была выгодной. Но я не понимаю, почему это обстоятельство должно ограничивать мои действия?
– Но что ты здесь делаешь? – сказал с нетерпением Варни.
– А что делаешь ты? – закричал другой.
– Нет, не отвечай вопросом на вопрос. Я тебе говорю, что у меня очень специфическое и очень важное дело в этом доме. А у тебя нет никаких мотивов, кроме любопыства.
– А разве у меня здесь не может быть очень серьезного и очень важного дела?
– Это невозможно.
– Знаешь, я легко могу применить такие слова и по отношению к тому, что ты называешь «важным делом». Я останусь здесь.
– Нет, не останешься.
– Ты применишь силу, чтобы заставить меня уйти?
– Да, хотя я не хочу поднимать на тебя руку. Но я вынужден буду это сделать. Я тебе говорю: я должен быть в этом доме один. У меня очень специфические причины для этого, причины, от которых зависит моя дальнейшая жизнь.
– Твоя дальнейшая жизнь? Скажи мне, как тебе удалось приобрести такую ужасную репутацию здесь в округе? Всюду, куда бы я ни пошел, все говорят о вампире Варни! Они безоговорочно верят в то, что ты принадлежишь к этому страшному роду, питаешься человеческой кровью и время от времени посещаешь могилу, где тебе давно уже надлежало лежать.
– В самом деле?
– Да. Ради чего, я не могу понять, тебе нужно было выдавать себя за вампира?
– Выдавать себя, ты сказал? Разве из того, что ты обо мне слышал и из того, что ты обо мне знаешь, ты не сделал вывод о вероятности того, что я не выдаю себя за вампира? Почему ты думаешь, что я не вампир? Посмотри на меня. Разве я похож на обитателей земли?
– Если честно, то нет.
– Тем не менее, как ты видишь, я нахожусь на ней. Не сомневайся в том, что может противоречить твоим теперешним убеждениям.
– Я не расположен поступать так. И я не отрицаю, что такие страшные существа, как вампиры могут существовать. Тем не менее, принадлежишь ты к этому страшному классу существ или нет, я не уйду отсюда. Я хочу договориться с тобой.
Варни молчал. После непродолжительной паузы палач заявил:
– Есть люди, которые даже сейчас наблюдают за домом, нет сомнений, что они видели, как ты входишь.
– Нет, нет, я убежден, что кроме тебя здесь никого нет.
– Тогда ты ошибаешься. Доктор Чиллингворт, о котором ты кое-что знаешь, – здесь. И ему, как ты сказал, ты не причинишь никакого вреда, даже чтобы спасти свою жизнь.
– Я знаю его. Ты рассказывал, что именно ему я обязан своей жизнью. И хотя я не считаю человеческую жизнь великим даром, я не могу поднять руку на человека, который, независимо от того, с какими намерениями, вырвал меня из лап смерти.
– Честное слово, – прошептал адмирал, – в этом парне есть кое-что, что мне нравится, в конце концов.
– Тише! – сказал Генри. – Слушайте их разговор. Мы бы ничего не поняли, если бы доктор не рассказал обо всем.
– Да, я очень вовремя рассказал вам обо всем, – сказал Чиллингворт, – кажется.
– Так ты, – сказал палач, – выслушаешь мои предложения?
– Да, – сказал Варни.
– Тогда пойдем, я покажу тебе что-то. Я думаю, что ты изменишь свое мнение о моем мотиве. Сюда, сюда.
Они удалились в какую-то другую часть особняка и звук их голосов постепенно стих, поэтому наши друзья так и не узнали, что же было этим мотивом, который побуждал вампира и палача, вместо того, чтобы уйти в другое место, прийти к какому-то взаимному соглашению, Чтобы оставаться вместе.
– Что же теперь делать? – сказал Генри.
– Ждать, – сказал доктор Чиллингворт, – ждать и спокойно наблюдать. Я не вижу больше ничего, что можно сделать, соблюдая при этом технику безопасности.
– Но чего же ждать? – сказал адмирал.
– Ожидая мы, возможно, что-нибудь узнаем, – ответил доктор, – поможете мне поверить, что мы не узнаем ничего, если прервем их.
– Хорошо, хорошо, пусть будет так. Кажется, у нас нет других путей. Но когда кто-то из них или, они оба появятся и захотят уйти, что делать с ними тогда?
– Тогда их нужно будет схватить, и чтобы сделать это без кровопролития, нам потребуется много силы. Генри, ты не можешь попросить своего брата и Чарльза, если он достаточно оклемался, прийти?
– Конечно, л Джека Прингла.
– Нет, – сказал адмирал, – мне здесь не нужен Джек Прингл. С ним покончено, навсегда, Я решил вычеркнуть его из своих корабельных книг. Мне с ним больше нечего делать.
– Хорошо, хорошо, – сказал доктор, – тогда его не надо. Тем более, что скорее всего, он придет пьяным. Нас итак будет, дайте посчитать, пятеро без него. Этого будет достаточно, чтобы захватить двоих.
– Да, – сказал Генри, – несмотря на то что один из этих двоих, возможно, вампир.
– Это не важно, – сказал адмирал. – Я бы скорее взял на корабль вампиров, чем французов.
Генри ушел с этим заданием, оставляя, естественно, адмирала и доктора в, скорее, критической ситуации, потому что если бы они решили уйти сейчас, палач и вампир бы легко справились с двумя оставшимися. Адмирал, не было сомнений, стал бы драться. Возможно, доктор тоже стал бы драться, если бы его руки позволили ему. Но если бы их противники решились на злодейство, они, обладая явным превосходством в физической силе, убили бы тех, кто решился им противостоять.
У доктора была какая-то уверенность в этом деле. Мы не можем сказать, была ли она вызвана тем, что вампир сказал о нем, или просто интуиция подсказывала ему, что они не выйдут из замка. Но было очевидно, что он ожидал развития событий в полном спокойствии.
Некоторое время из дома не было слышно никаких звуков. Но затем возобновились звуки, гораздо более сильные, чем раньше, говорящие о работе в доме плотников.
Через два часа Генри вернулся и выдал тайный сигнал, который свидетельствовал о его возвращении. Затем он, а также его брат и Чарльз, который пошел несмотря на протесты Флоры, тихо перелезли через забор у сада, который не был виден из дому благодаря бурной растительности. Все трое заняли позицию, с которой хорошо обозревался дом, и в которой, при этом, они были полностью, замаскированы густыми зарослями вечнозеленых растений.
– Вы видели этого негодяя Джека Прингла? – спросил адмирал.
– Да, – сказал Генри, – он пьян.
– Я так и думал.
– Нам не составило труда оторваться от, него, хотя он и подозревал, куда мы идем. Ноя думаю, что мы, безусловно, избавились от него.
– Бродяга! Если он придет сюда, я размозжу ему голову. Клянусь, я это с ним сделаю, швабра проклятая. Почему в последнее время он так сильно выпивает? Хотя это в его обычной манере. Иногда он годами не пьет даже дозы, которые будут полезны для него, но иногда на шесть или восемь недель уходит в запой.
– Ничего, ничего, мы справимся и без него, – сказал Генри.
– Конечно справимся! Нет сомнений. Слышите, как работают, эти парни в замке? Провалиться мне на этом месте, мне внезапно пришла, в голову мысль. Я понял, что они делают.
– Что, что? – с нетерпением сказал доктор.
– Как что? У этого подлеца Варни, как вы знаете, сожгли дом.
– Да, ну и что?
– Как «ну и что»? Нет сомнений, что ему нужен другой. Поэтому я думаю, что он ворует стройматериалы из поместья Баннервортов.
– Это и есть ваша мысль?
– Да, и это очень естественно, я думаю, господин доктор, что бы вы об этом ни думали. У вас есть мысль получше?
– О, дорогой мой, конечно нет. Я просто думаю, что немного поесть бы сейчас не помешало.
– И попить тоже, пропади я пропадом, если это не так, – сказал Джек Прингл, появившись неожиданно.
Адмирал бросился к нему. Но его сдержали другие. Джек с видом победителя сказал:
– С вами что-то не так. Я сейчас не пьян. Я думал, что вы идете на какое-то опасное мероприятие, поэтому решил, что должен пойти тоже. Если вы думаете, что я ничего не знаю, то ошибаетесь. Вампир там в доме, и я – именно тот, кто схватит его, я верю в вас, мои мальчики.
– Господи! – сказал доктор. – Что нам делать?
– Ничего, – сказал Джек, доставая из кармана бутылку и приставляя ее горлышко к своим губам, – совсем ничего.
– С чего-то нужно начинать, – сказал адмирал, разбивая палкой бутылку, из которой вылилось все содержимое. Это привело Джека в оцепенение, он поглядел на горлышко, которое все еще было у него в кулаке.
– Адмирал, – сказал он, – разве британские моряки способны на такое? Это что же такое? Трюк неуклюжего увальня или удар идущего напролом победителя? Господи!
– Не шуми. Ты еще не пьян, и я решил, что ты и не должен пьянеть, поэтому я произвел бортовой залп в эту бутылку рома. Теперь можешь оставаться с нами. Но запомни, ты сейчас на боевом задании и не должен ничего делать без приказа.
– Да, да, ваша честь, – сказал Джек, выбрасывая горлышко бутылки и грустно глядя на землю, от которой исходил запах рома, – все это так. Но как тяжело выдержать, когда прерывают твое испитие грога. Будь я проклят, меня еще никогда не прерывали, когда бутылка была у меня во рту.
Генри и Чарльз не могли держать улыбку от разочарования Джека. Они знали, что, не будь произведено этого насильственного деяния, Джека в течение получаса уже нельзя было бы контролировать.
Но Джек был явно недоволен и считал, что его очень сильно обидели. Это было тоже неплохо, потому что, когда он думал о несправедливости по отношению к нему, он всегда был тих. А такое с ним случалось редко.
Они немного закусили, и, когда приближался день, братья Баннерворт, а также Чарльз Голланд стали испытывать нетерпение. Они очень хотели узнать, что же делает сейчас в замке сэр Френсис Варни.
Они разговаривали тихим голосом, выдавая всевозможные предположения по поводу этого таинственного пристрастия к их дому. Но ни одна из догадок не была достаточно убедительной.
Они более чем подозревали доктора Чиллингворта в том, что он или что-то еще знает, или до чего-то догадался, потому что был уж очень спокоен. Но доктор отрицал это. Когда они спросили его об этом, все что он им сказал было:
– Мои добрые друзья, вы же и сами видите, что здесь есть какая-то тайна, и я верю, что сегодня она откроется.
Они были вынуждены довольствоваться таким ответом. Теперь над этим местом нависали унылые тени вечера, погружая все в тусклость и покой ранней ночи.
Шум из дома прекратился и все было совершенно тихо. Генри не раз казалось, что он слышал шаги в саду.
Он сказал о своих подозрениях Чарльзу Голланду, на что тот сразу же сказал:
– Я слышал то же самое.
– В самом деле? Значит, мне это не показалось. Мы одновременно не могли просто представить себе такие вещи. Дом окружен, и сегодняшняя ночь будет богата событиями. Они прольют свет на дело, связанное с вампиром, который всех сбивал с толку.
– Тише! – сказал Чарльз. – Вот опять. Я абсолютно уверен, что слышал, как треснула ветка с той стороны стены сада. Доктор и адмирал о чем-то усиленно спорят, мы скажем им об этом?
– Нет. Давай пока просто слушать.
Они сосредоточили все свое внимание на слушании. Приложив уши к земле они убедились, что у стены сада ходит не один человек. После непродолжительных консультаций Генри решил: он знает эту местность лучше всех и поэтому пойдет на разведку, не сказав ничего доктору и адмиралу. Он незаметно стал пробираться в направлении той части забора, где на него можно было легко залезть.
Глава LXXIX
Опасность для вампира. – Последнее прибежище. – Хитрость Генри Баннерворта
Зная на какие жестокие вещи способна иногда неуправляемая толпа, и зная, что она собиралась сделать здесь в прошлый раз по отношению к замку, Генри Баннерворт, не без оснований, опасался за свой древний дом.
Он не перебирался за забор, он просто подполз к нему и в любой момент мог перепрыгнуть через него, если бы захотел. Когда кто-нибудь двигался иди говорил с другой стороны, ему это было слышно.
Несколько мгновений все было тихо, затем он внезапно услышал, как кто-то тихим голосом сказал:
– Тише! Tс! Вы ничего не слышали?
– Думаю, слышал, – сказал другой, – но я сомневаюсь.
– Прислушайтесь еще раз.
«Зачем, – подумал Генри, – эти люди тайно собрались здесь? Будет очень странно, если у них какая-то другая цель, кроме уничтожения поместья».
Очень осторожно он встал так, чтобы краем глаза посмотреть через забор. Сделав это, он пришел в полное изумление.
Генри ожидал увидеть двух или трех людей, максимум. Каково же было его удивление, когда он обнаружил толпу людей, стоявших пригнувшись за забором сада.
Он был настолько удивлен, что несколько мгновений стоял и глядел, забыв об опасности быть обнаруженным в процессе слежки за ними.
Когда его чувство удивления ослабло, он осторожно вернулся в первоначальную позицию. Он опять услышал разговор, производимый тихими голосами, нарушающими тишину ночи.
– Я для себя решил, – сказал один, – что не отступлюсь от этого. Я, помоги Господи, избавлю округу от этого страшного человека.
– Не называй его человеком, – сказал другой.
– Хорошо, хорошо, это неправильно – называть человеком вампира.
«Еще его можно назвать Варни, – сказал сам себе Генри Баннерворт, – им нужна его жизнь. Что же делать, чтобы спасти его? Если я захочу, то смогу спасти его. Чувствую, что в его характере есть что-то, что заслуживает внимания, и он не должен быть дико убит, когда я могу его защитить. Но если сейчас что-то и нужно сделать, то это должно быть сделано хитростью, потому что врагов очень много, слишком много, чтобы вступать с ними в прямое противостояние».
Генри решил посоветоваться со своими друзьями. С этой мыслью он тихо и медленно пополз туда, где были они, и рассказал новость, которую случайно узнал.
Все были крайне удивлены, затем доктор сказал:
– Я уверен, что со времени той неудачи толпы в уничтожении этого дома они следили за Варни. Они следили за ним, когда он шел сюда. Затем постепенно все стали стекаться в это место.
– Тогда он обречен, – сказал адмирал. – Что мы можем сделать против толпы, даже если решим защищать его?
– В доме нет никакого места, где можно было бы спрятаться? – спросил Чарльз. – Мы могли бы укрыть его там.
– В доме полно таких мест, но они не помогут ему, если они сожгут дом, а они, вероятно, так и сделают.
– Да, это не пойдет.
– Есть одна возможность, – сказал Генри, – нужно сбить их со следу и заставить их думать, что того, кого они ищут, нет здесь. Я думаю, что можно попробовать сделать это.
– Но как?
– Я внедрюсь в их ряды и сделаю попытку. Он сразу же покинул друзей, потому что посчитал, что нельзя терять время, и поспешил к той части стены, где недавно производил разведку. Он перебрался через нее и громким голосом закричал:
– Остановите вампира! Остановите вампира!
– Где он, где он? – закричало сразу множество людей, поворачивая головы к месту, где стоял Генри.
– Там, он побежал через поля, – закричал Генри, – я долго лежал и следил за ним. Но он ускользнул от меня. Сейчас он опять бежит к старым развалинам, где, я уверен, у него есть место, в котором он прячется. Он надеется, что его там не найдут. Вон, я вижу его темную фигуру, которая бежит вперед!
– Побежали, – закричали несколько человек, – к развалинам! К развалинам! Мы выкурим его оттуда! Мы достанем его, живым или мертвым.
– Да, к развалинам! – закричала толпа, которая до этого сохраняла полную тишину.
Генри Баннерворт был удовлетворен тем, что его хитрость возымела успех, потому что окрестности поместья Баннервортов опустели. Беспорядочная толпа стала прыгать через отрады и канавы и бежать по направлению к развалинам, в которых они в любом случае не могли бы найти ничего, кроме мертвого тела Маршдела, который пришел туда с такой страшной целью и нашел свою смерть.
Глава LXXX
Обнаружение толпой тела Маршдела в развалинах. – Сожжение трупа. – Убийство палача
Толпа из поместья Баннервортов прибежала к развалинам и окружила их со всех сторон. У всех были вопрошающие взгляды: где вампир? Предположения некоторых заходили так далеко, что они считали, что, кроме их самих и их друзей, все вокруг – вампиры. Если бы среди них появился незнакомец, вокруг него сразу же образовалось бы кольцо, состоялся бы быстрый суд, и ему бы пришлось распрощаться с жизнью, несмотря на то, что он, вероятно, так и не понял бы, что здесь происходит.
Перед тем как войти в руины, толпа остановилась. Все разглядывали развалины, или то, что от них осталось. Некоторые места были разрушены настолько, что там не было ничего, кроме куч мусора.
Любопытство оказалось таким сильным, что оно превзошло страх опасности, который присутствовал в них в предвкушении поисков ужасного. Они верили, что если в развалинах кто-то есть, – то он непременно вампир, поэтому были осторожны, приближаясь к такому существу, иначе может что-нибудь случиться, они даже могут сами стать вампирами.
Такие мысли время от время приходили на ум людям, образующим толпу. Но было достаточно одного нового порыва или крика, и они мгновенно становились невосприимчивы к любому страху. Такой импульс становился доминирующим, и они забывали обо всем.
Это была удручающая сцена. Прекрасный дом и территория вокруг него выглядели заброшенными и угрюмыми. Многие деревья были сломаны и повалены на землю, многие были опалены и сожжены, а сады и клумбы, предмет восхищения семьи Баннервортов, были грубо затоптаны ногами людей из толпы. Вся эта красота, которой так наслаждались и о которой так заботились обитатели поместья, была полностью уничтожена. Даже бывшие владельцы поместья не смогли бы определить, где же здесь раньше были клумбы.
Было грустно смотреть на такое кощунство, на такую жестокость по отношению к личным чувствам. Казалось, что это место подверглось нападению людей грубых и жестоких, не способных насладиться красотой в силу отсутствия утонченного вкуса.
Развалины не были похожи да то место, которым они были еще совсем недавно. Здесь все было полностью разрушено. Не оставалось здесь и места, где ненастному можно было бы спрятаться.
Можно было спрятаться от ветра под какой-нибудь треснувшей стеной, которая вот-вот должна была ввалиться, но это было бы очень большим риском для жизни.
Несколько мгновений толпа не двигалась, но это продолжалось недолго. В самом деле, ведь толпы обычно состоят из людей, не склонных к спокойствию.
Кто-то один закричал, потом закричал кто-то еще, затем рты пооткрывала вся толпа и стала выдавать очень громкие вопли.
После этой демонстрации силы они стали дико бегать вокруг развалин туда-сюда из одного угла в другой. Они собирались обыскать развалины.
С внимательностью и осторожностью, поскольку развалины еще рушились, они взошли на руины. В одном или двух местах они увидели нечто, напоминавшее большие дыры, которые были проделаны падавшими фрагментами здания и напоминали входы в подвалы или темницы.
Они боялись, что упадут еще не упавшие фрагменты здания и погребут под собой их драгоценные тела. Это придавало интерес сцене; опасность – неотъемлемая часть приключения, именно она позволяет говорить о них с удовольствием тем, кто в них участвовал. И именно она доставляет удовольствие тем, кто слушает о них в пивной зимой у камина.
Тем не менее, когда некоторые смельчаки прошли определенное расстояние вперед, все увидели, что можно безопасно входить в это место. В конце концов все развалины покрылись проворными мужчинами и женщинами, которым очень хотелось поозорничать.
Они кричали друг другу и подбодряли друг друга, бегая по развалинам. Они уже обыскали почти все развалины, когда один человек, который в течение нескольких минут стоял на месте внимательно глядя на что-то, неожиданно закричал:
– Эй! Сюда! Нашел! Идите сюда! Я нашел его! Я нашел! Запомните, его нашел я, а не кто-то другой! Ура!
С диким безумием он бросил свою шляпу в воздух, как бы для того, чтобы привлечь внимание и собрать других вокруг себя. Он хотел показать свою находку.
– В чем дело, Билл? – закричал один из тех, кто подбежал близко к нему.
– В чем дело? Я нашел его! Вот в чем дело, старик! – ответил первый.
– Кого, кита?
– Нет, вампира. Проклятого вампира! Вот он! Разве ты не видишь его под камнями?
– О, это не он, он убежал.
– Мне все равно, – ответил первый, – кто убежал, а кто нет. Я знаю точно, что этот – вампир. Иначе бы он не находился здесь.
Это был неопровержимый аргумент, никто не мог отрицать этого. Разговоры прекратились, люди стали подходить и смотреть на тело.
– Кто это? – интересовались десятки голосов.
– Это не сэр Френсис Варни, – сказал один из ораторов, – это не его одежда.
– Нет, нет, одежда не его.
– Я скажу вам такую вещь, товарищи, – сказал первый, – что если это и не сэр Френсис Варни, то все равно, он – не лучше. Я предполагаю, что он – жертва.
– Чья?
– Жертва вампира. И если он увидит проклятую луну, он и сам станет вампиром. И тоже будет вонзать в нас свои зубы.
– Так и будет, точно, – закричала толпа, они все похолодели, по их телам прополз ужас.
– Я скажу вам что делать, нам не остается ничего, кроме как унести его из развалин, – заметил другой.
– Ну да? – спросил один. – Кто рискнет прикоснуться к такой скотине? Если у тебя будет рана, и его кровь попадет на твою, кто знает, может ты тоже станешь вампиром!
– Нет-нет, не надо, – сказала старая женщина.
– Ну уж нет, – последовал радостный ответ, – я не хочу тащить вампира на своих двоих к жене и семерым детям, а также к гостям.
Последовала непродолжительная пауза, затем более смелый, чем другие, мужчина сказал:
– Хорошо, вампир или не вампир, его мертвое тело не причинит никому вреда. Поэтому от него нужно избавиться. Давайте сразу же избавимся от него и застрахуемся от зла. Мы сожжем его! Вот как мы уничтожим это проклятое тело!
– Ура! – закричали трое или четверо, прыгая в круг, образованный упавшими на Маршдела обломками.
Они сразу же приступили к работе по удалению обломков стен, которые покрывали тело. Удалив весь этот давящий на труп мусор, они стали поднимать его, но нашли, что это не давали им сделать цепи. С горем пополам они избавились от них, и тело было поднято наверх.
– Что делать теперь? – поинтересовался один.
– Сжечь его, – сказал другой.
– Ура! – закричал женский голос. – У нас есть вампир! Вонзить кол в его тело, а затем положить на сухое дерево, здесь такого полно, а потом сжечь его дотла.
– Это умно, бабуля, это правильно, – сказал мужчина, – это будет лучше всего, потому что, если он оживет, – в нем будет сидеть дьявол.
Это казалось убедительным, и толпа стала производить выкрики в поддержку этого предложения. Оставалось только выполнить все это.
Вскоре все было сделано. Вокруг было полно реек и балок, окружающий лес изобиловал хворостом, поэтому дефицита топлива не было.
Все кричали поднося палки к месту сожжения. Каждый, бросая свою охапку веток в кучу, сознавал собственный вклад в общее благородное дело, каждый чувствовал себя шотландским вождем племени, жертвовавшим собой и семерыми детьми в битве за правителя клана. И когда еще один сын погибал, он выставлял следующего: «Еще один за Мак-Грегора». В результате он оставался последним в своем клане.
Вскоре куча стала очень большой, нужно было приложить усилия, чтобы забросить раздавленный труп на похоронные дроги. Тело жертвы вампира было брошено на кучу хвороста, чтобы предотвратить его превращение в вампира. Толпа выдала крик, который разрывал воздух, выражая свое удовлетворение.
Следующим делом было зажжение кучи. Это была нелегкая задача. Но и с ней, как и со всеми остальными, справились.
– Теперь, мальчики, – сказал один, – он не увидит лунного света, это точно, чем раньше мы его подожжем, тем лучше, потому что могут приехать солдаты, если узнают обо всем этом. У кого есть огонь?
Этот вопрос потребовал поисков. Наконец вперед вышел человек, который после нескольких затяжек из трубки достал кусочек бумаги. На этот кусочек бумаги он высыпал содержимое трубки, надеясь, что они подожгут бумагу.
В этом ему пришлось разочароваться. Потому что это не вызвало ничего, кроме дыма. Бумага сгорела без огня.
Тем не менее его пример не остался без результата, потому что в толпе нашлось еще несколько человек с трубками. Подражая тому, кто изобрел этот способ добывания огня, они сошлись вместе и высыпали содержимое своих трубок на кучу, состоящую из бумаги, соломы и щепок. Наконец они, приложив некоторые усилия, получили пламя.
Затем раздался крик и горящая масса была помещена в собранную кучу хвороста. Через несколько минут куча загорелась. Огонь разгорался и вскоре вся куча была объята пламенем.
Когда пламя подбиралось к верху кучи, в толпе стали раздаваться многочисленные громкие крики, на которые небо отвечало эхом.
Языки пламени вырывались из дерева, они шипели и трещали, выбрасывая массы черного дыма, и отражаясь на всем вокруг. Не слышно было больше никаких звуков, кроме шипения и треска пламени, походившего на приближение яростного урагана.
Наконец не осталось ничего, кроме черной массы, объятой одним большим пламенем, производившим столь сильный жар, что стоявшие рядом, были вынуждены несколько отойти.
– Я считаю, – сказал один, – что ему сейчас хорошо, у него теплая кровать.
– Да, – сказал другой, – когда фермер Ваткинс делал жаркое на последнем празднике урожая, я гарантирую, такого пламени не было. Такое пламя могло бы избавлять нас от заморозков, я уверен.
– Могло бы, сосед, – ответили ему.
– Да, – добавил третий, – но тогда так палить следовало бы во многих местах.
* * *
Люди, стоящие вокруг костра, много разговаривали и шутили, в это время их потревожил громкий крик. Посмотрев в сторону, откуда исходил крик, они увидели, как среди развалин крадется человеческая фигура.
Этот человек выглядел странно, никто не мог сказать – кто он. Некоторые смотрели на горящую кучу, а потом на человека, который, появился таким таинственным образом, что они подумывали, что это труп вырвался из огня.
– Кто это? – спросил один.
– Провались я на этом месте, если я знаю, – сказал другой человек, который выглядел очень бледным, – я думаю, это не тот парень, которого мы только что сожгли.
– Нет, – сказала женщина, – в этом можете быть уверены, потому что в того мы воткнули кол, а после этого его покидает жизнь, и он уже больше ничего сделать не может.
– Да, да, она права. Вампир может жить питаясь кровью, но если в него вонзили кол, он уже никогда не оживет.
Для них это было настолько очевидно, что все они стали считать этого незнакомца сэром Френсисом Варни. Раздались крики.
– Ура! За ним! Это вампир! Вот он! За ним! Поймать его! Сжечь его!
Было произнесено еще много разных выкриков. Жертва народного гнева теперь поняла, что ее увидели и с максимальной скоростью направилась к лесу.
В погоню за ним бросилась толпа, гикая и громко крича, провозглашая в адрес этого несчастного существа всевозможные ужасные угрозы, что, естественно, заставило его прибавить скорость.
Некоторые в толпе видя, что незнакомец может убежать, решили действовать хитростью и побежали ему наперерез.
Это им удалось без особого труда, лучшие бегуны прибыли на место, к которому он бежал, раньше него.
Когда незнакомец увидел, что дорогу ему перерезали, он попытался сбежать в другом направлении. Вскоре его поймала толпа и стала колотить.
– Сжальтесь надо мной, – сказал незнакомец. – Что вам нужно? Я не богат. Но вы можете забрать все, что у меня есть.
– Что ты здесь делаешь? – поинтересовалось двадцать голосов. – Выкладывай, что ты здесь делаешь и кто ты такой?
– Незнакомец, я просто случайно в этих краях.
– О, да! Он незнакомец. Но тем хуже для него, он вампир, в этом нет сомнений.
– Господи! – сказал человек. – Я такой же живой и дышащий человек, как и вы. Я не сделал ничего плохого никому, сжальтесь надо мной. Я не хотел делать ничего плохого.
– Конечно, нет. Сжечь его, потащим его обратно к развалинам – и в огонь.
– Да, и воткнуть в него кол, так будет надежнее. Я уверен, что он вампир, а если и не вампир, то знает, когда станет им.
– Да! Это верно. К огню его, подпалим его как надо.
– Я говорю вам, соседи, что так же как и дурак порождает много дураков, вампир порождает много вампиров.
– Точно. Это очень верно, сосед. Я полностью с этим согласен.
– Тогда пошли, – закричала толпа, избивая несчастного незнакомца и ведя его с собой.
– Пощадите, пощадите!
Было бесполезно просить пощады у суеверных людей. Потому что когда действует демон суеверия, неважно, какой облик он принимает, это всегда выражается в жестокости и злобе по отношению ко всем.
Толпа выкрикивала разнообразные угрозы и человек, который действительно имел странную внешность и был олицетворением вампира в, глазах людей, был вынужден проходить сквозь строй. Его били руками одни и пинали другие.
– Покончить с вампиром! – кричала толпа.
– Я не вампир, – сказал незнакомец, – я просто новый человек в этих местах и я прошу пощады. Я не причинил вам никакого вреда. Выслушайте меня, – я не знаю ничего о людях, о которых вы говорите.
– Это еще ничего не значит. Ты пришел сюда, чтобы посмотреть, кому сможешь навредить. Возможно то, что ты подвергся нападению вампира было не твоей виной, но ты станешь вампиром, и будешь приносить то же зло другим. Тебе это не поможет.
– Это не поможет, это не поможет! – кричала толпа. – Он должен умереть, бросьте его в кучу.
– Сначала воткните в него кол, – закричала гуманная женщина, – вонзите в него кол на всякий случай.
Этот ужасный совет произвел эффект электрического разряда на незнакомца, который вырвался из рук, держащих его.
– Бросьте его в огонь! – закричал кто-то.
– И вонзите кол в его тело, – предложила снова гуманная женщина, которая, казалось, думала только об этом, и при каждом удобном случае выкрикивала это.
– Ловите его! – кричал один.
– Не дайте ему уйти! – кричал другой. – Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать сейчас. Если он убежит, он будет приходить к нам, когда мы спим, хотя бы просто назло.
Незнакомец стремительно метался среди развалин, сначала его преследователи даже не могли поймать его. Но некоторым, более ловким, все же удалось загнать его в угол, образованный двумя стенами, в результате чего он был вынужден остановиться.
– Хватайте его, хватайте его! – кричали со всех сторон.
Незнакомец, видя, что он почти окружен, и что у него нет шансов убежать, схватил деревянную палку и ее ударом повалил двоих противников, после чего побежал через появившуюся брешь.
Он немедленно побежал в другую часть развалин и на небольшую дистанцию оторвался от преследователей. Но ему не удалось поддерживать нужную скорость, потому что его силы были почти истощены, и даже страх страшной смерти не мог придать ему сил или скорости. Еще он был избит, а те, кто следовали за ним, – не были. У него не было шансов.
Они приблизились к нему у кромки поля. Сначала он отчаянно пытался вскарабкаться на насыпь, которая отделяла одно поле от другого» но поскользнулся и упал вниз в канаву, почти обессиленный. К нему подбежала вся толпа.
Ему удалось выбраться на берег и достичь следующего поля, но там его немедленно окружили преследователи, которые свалили его с ног.
– Покончить с вампиром! Убить его! Он один из них! Воткнуть кол в него! – кричали разъяренные люди, которые только еще больше были взбешены при попытке его бегства.
Было странно видеть, как они образовывали кольцо вокруг несчастного, который лежал на земле, часто и тяжело дыша, не в состоянии говорить. Черты их искаженных лиц показывали, что они собираются совершить злодейство.
– Сжальтесь надо мной! – закричал он, лежа на земле. – Я не в состоянии спасти себя.
Толпа ему не ответила, она собиралась вокруг него.
– Сжальтесь надо мной! Вам незачем проливать мою кровь. Я не могу сопротивляться. Я такой же человек, как и все вы. Я уверен, что вы не хотите убивать меня.
– Мы не хотим причинять страданий никому. Мы делаем это только в целях самозащиты. И мы не хотим становиться вампирами только потому, что ты не хочешь умирать.
– Нет, нет, мы не хотим быть вампирами, – громкими голосами поддержала эти слова толпа.
– Вы – отцы? У вас есть семьи? Если так, то семья есть и у меня. Пощадите меня ради нее, не убивайте меня, вы оставите сирот. Что я вам сделал? Я не причинил вреда никому.
– Я скажу вам, друзья, что если мы его будем слушать, то тоже станем вампирами и все наши дети станут вампирами и сиротами.
– Правильно, правильно, покончить с ним!
Человек попытался встать, но, сделав это, он получил тяжелый удар кола из ограды, который умело воткнула сильная рука какого-то крестьянина. Звук удара услышали все вокруг. Человек упал замертво. Последовала пауза, те, кто стоял к нему близко, по-видимому, испугавшись последствий и ожидая беды, поспешили разойтись. За ними вскоре последовали и остальные.
Глава LXXXI
Побег вампира. – Опасность для него и последнее убежище
Оставив эту беспорядочную и жестокую толпу, которая принесла человеческую жизнь в жертву своей разъяренной страсти, мы вернемся к братьям Баннерворт и доктору, который вместе с адмиралом Беллом все еще дежурил у дома.
В течение долгого времени не было никаких признаков того, что вампир выходит. Наконец им показалось, что они услышали, как открылось окно. Посмотрев в направлении, откуда исходил звук, они увидели фигуру человека, медленно и осторожно появляющегося из окна.
По тому, что можно было распознать с такого расстояния, они предположили, что фигура по внешнему виду и общим чертам очень сильно напоминает фигуру сэра Френсиса Варни – чем дольше они смотрели на нее и ее движения, тем больше становилась их уверенность в том, что-это было действительно так.
– Это ваш пациент, доктор, – сказал адмирал.
– Не называйте его моим пациентом, – сказал доктор, – пожалуйста.
– Почему, он же на самом деде ваш пациент. И вы, грубо говоря, должны присматривать за ним. Хорошо, что будем делать?
– Ему нельзя в любом случае, – сказал доктор Чиллингворт, – позволить покинуть это место. Поверьте мне, у меня есть очень серьезные причины говорить это.
– Тогда он его не покинет, – сказал Генри.
Сказав это. Генри Баннерворт стрелой вылетел вперед, в этот момент сэр Френсис Варни выпрыгнул из окна, откуда он выбирался, и приземлился рядом с Генри.
– Стоять! – сказал Генри. – Я беру вас в плен.
С самым невозмутимым хладнокровием в мире сэр Френсис Варни повернулся к нему и ответил:
– Прошу вас, Генри Баннерворт, что я сделал такого, что вызвало у. вас такой гнев?
– Что вы сделали? Разве не вы, как вер, забрались ко мне в дом? И вы еще имеете наглость спрашивать, что вы сделали?
– Да, – сказал вампир, – как вор, возможно, но я не вор. Могу я вас спросить, что в этом доме можно украсть?
К этому времени к ним подбежали остальные, поэтому, хотя бы из-за того, что он был в полном одиночестве, Варни оказался арестантом.
– Итак, джентльмены, – сказал он, показывая странные искаженные черты лица, которые, как они все теперь знали, были результатом повешения и возвращения к жизни. – Итак, джентльмены, теперь, когда вы меня окружили, могу я узнать причину всего этого?
– Если вы на мгновение отойдете со мной, сэр Френсис Варни, – сказал доктор Чиллингворт, – я расскажу вам причину всего этого.
– О, какая радость, – сказал вампир, – я сейчас не болен, но, тем не менее, я не возражаю услышать то, что у вас есть мне сказать.
Он отошел на несколько шагов с доктором. Остальные с нетерпением ждали результата разговора. Все, что они смогли услышать были неожиданные слова Варни:
– Вы полностью ошибаетесь.
Потом казалось, что доктор на чем-то настаивал, а вампир терпеливо слушал его, затем у него вырвалось:
– Доктор, вам все это кажется.
После этого доктор сразу же оставил его и, подходя к своим друзьям, сказал:
– Сэр Френсис Варни полностью отрицает то, что я вам о нем рассказал. Поэтому мне не остается ничего, кроме того, чтобы настоятельно порекомендовать вам, прежде чем. отпустить его, обыскать его и убедиться, что он не забрал с собой ничего ценного.
– Что? Что вы хотите сказать? – сказал Варни.
– Обыщите его, – сказал доктор, – я вкратце скажу вам зачем.
– Давайте, давайте! – сказал сэр Френсис Варни. – Сейчас, джентльмены, я дам вам шанс вести себя спокойно и справедливо, и воздержаться от действий в другом ключе. Я часто предлагал вам передать мне этот дом, либо как арендатору, либо как покупателю. Все предложения были отвергнуты. На это я позволю себе сказать следующее: когда кто-то видит, что у него хотят что-то купить, он старается представить это что-то уникальным. и недоступным, чтобы набить цену. Узнав, что вы уехали из дому, я решил прийти сюда, чтобы осмотреть дом изнутри. Мне нужно было определить, подходит он мне или нет. Я сделал вывод, что не подходит, теперь мне только остается извиниться за вторжение и пожелать вам чудесного и замечательного вечера.
– Это нам не подходит, – сказал доктор.
– Что вам не подходит, сэр?
– Ваши извинения нам не подходят, сэр. Вы, хоть вы это и отрицаете, – тот самый человек, которого несколько лет назад в Лондоне повесили за разбой на дороге.
Варни засмеялся, поднял руки вверх и сказал:
– Увы! Увы! Наш дорогой друг, доктор, слишком усердно учился. Его ум, очень ясный в былые дни, стал безнадежно затуманенным.
– Значит, вы, – сказал Генри, – отрицаете, что вы тот человек?
– Конечно, отрицаю.
– А я утверждаю это, – сказал доктор, – и сейчас я скажу вам всем, потому что вы колеблетесь произвести обыск сэра Френсиса Варни, причину такой его привязанности к поместью Баннервортов.
– Прежде чем вы это сделаете, – сказал Варни, – я напомню вам, что есть пилюля, которая может вызвать большую тошноту, чем любая, которую вы можете создать в аптеке.
Как только Варни пробормотал эти слова, он неожиданно достал из кармана пистолет и, направив его на несчастного доктора, выстрелил в него.
Действие было настолько внезапным, настолько неожиданным, и таким ошеломительным, что никто не успел даже пошевелить рукой или ногой, чтобы предотвратить его. Генри Баннерворт и его брат стояли дальше всех от вампира. К несчастью, бросившись к сэру Френсису Варни, они натолкнулись на адмирала, который стоял у них на пути. И еще до того, как они смогли пробраться через него, сэр Френсис Варни убежал.
Его побег также был таким неожиданным, что они даже не имели ни малейшего представления: в каком направлении он побежал. Поэтому они не знали куда бежать, чтобы догнать его.
Тем не менее, несмотря на незнание направления и опасность того, что, несомненно, вампир был вооружен, Генри и его брат бросились за убийцей в наиболее вероятном по их мнению направлении ею побега, а именно: к воротам сада.
Через пару мгновений они были в этом месте, но здесь все было совершенно спокойно. Нигде не было видно ни малейшего следа беглеца. После поверхностного осмотра они были вынуждены признать, что сэр Френсис Варни опять обвел их вокруг пальца, несмотря на практическое отсутствие у него шансов на побег в силу того, что он был в полном меньшинстве.
– Он ушел, – сказал Генри. – Давай вернемся и посмотрим на состояние бедного доктора Чиллингворта, который, боюсь, уже мертв.
Они поспешили обратно и нашли адмирала, который старался выглядеть максимально спокойным. Он утешал себя щепоткой табака и смотрел на выглядящее безжизненным тело у его ног.
– Он мертв? – спросил Генри.
– Я бы сказал, – ответил адмирал, – что это был выстрел, повторение которого было бы нежелательно. Знаете, я любил доктора, несмотря на все его недостатки. В нем была только одна неправильная черта: то, что он уклонялся от выпивки.
– Это ужасная катастрофа, – сказал Генри опускаясь на колени рядом с телом. – Помогите мне кто-нибудь. Где Чарльз?
– Провались я на этом месте, – сказал адмирал, – если я знаю. Он куда-то исчез.
– Это ночь тайны, а также ужаса. Увы! Бедный доктор Чиллингворт! Я не думал, что вы станете жертвой человека, которому спасли жизнь. Как странно, что вы спасли от смерти человека, который, в конце концов, отнял жизнь у вас.
Братья осторожно подняли тело доктора и отнесли его на траву, которая была рядом.
– Прощайте, сердечный и честный Чиллингворт, – сказал Генри, – я буду очень долго сожалеть об этой потере. Я не успокоюсь, пока не предам правосудию вашего убийцу. Все мысли или чувства о том, что такой необъяснимый человек как Варни имел скрытые достоинства, испарились. Он должен ответить за свое преступление, которое только что совершил.
– Это было хладнокровное и трусливое убийство, – сказал его брат.
– Да. Я уверен, что доктор собирался рассказать нам что-то, чего Варни очень боялся, боялся до такой степени, что для того, чтобы остановить доктора, решился на убийство.
– Я тоже в этом уверен, – сказал Генри.
– А теперь, – сказал адмирал, – слишком поздно и мы не узнаем этого никогда. Вот так. Парень все откладывал срои побасенки, а теперь со всеми секретами на борту идет на дно морское.
– Не совсем, – сказал доктор Чиллингворт, внезапно приняв сидячее положение, – не совсем.
Генри и его брат содрогнулись от изумления. Адмирал даже не заметил, как оживший доктор внезапно протянул к нему свою руку и положил на его лодыжку, иначе бы он стремглав убежал.
– Ах он подлый тип! Убийца! – закричал он. – Возможно, я – тоже вампир, раз в меня стреляли и я ожил.
Генри отделался от изумления и с самым искренним удовлетворением закричал:
– Слава Богу, вы живы, доктор Чиллингворт! Он должно быть промахнулся.
– Не совсем, – сказал доктор. – Помогите мне встать, спасибо, все в порядке. Он мне только подпалил усы. Вот и все.
– Как же так?
– В его пистолете не было пули, вот в чем дело. Я все прекрасно понял. Он хотел вызвать замешательство, чтобы иметь возможность сбежать. Он подумал, что лучше всего будет сделать это сымитировав стрельбу в меня. Внезапный шок и полная уверенность, что он послал пулю мне в мозги, заставила меня упасть, стукнуться обо что-то головой и имела результатом путаницу мыслей и потерю сознания.

Читать книгу дальше: Прест Томас - Варни-вампир - 3. Варни-вампир 3, или Утро кровавого пира