Крупин Владимир Николаевич - Папа в моей жизни - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Чекалов Денис

Пусть это вас не беспокоит


 

Здесь выложена электронная книга Пусть это вас не беспокоит автора, которого зовут Чекалов Денис. В библиотеке rus-voice.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Чекалов Денис - Пусть это вас не беспокоит.

Размер файла: 376.51 KB

Скачать бесплатно книгу: Чекалов Денис - Пусть это вас не беспокоит



Чекалов Денис
Пусть это вас не беспокоит
Денис Чекалов
Пусть это вас не беспокоит
* Пролог *
1
...Почему так сильно болит голова?
В комнате полумрак, что-то горит в дальнем углу -- не видно, что. Рукам мягко, он сидит на кровати.
Что он здесь делает? Где он?
Окно -- за ним темно, везде темно, ночь. Он подносит руку к голове, чтобы хоть как-то унять боль. Надо что-то сделать, надо что-то сделать, осталось только понять, что.
Сейчас он немного посидит, и поймет. Совсем немного.
Девушка лежит на кровати, -- ночная сорочка порвана сверху, грудь обнажена. Руки наручниками прикованы к спинке кровати. Это Мери. Это Мери, это ее дом, хорошо.
Девушка мертва -- она должна быть мертва, ведь это кошмарный сон, а в кошмарах всегда кто-то лежит на кровати мертвый.
Но если это сон, почему так болит голова?
Он медленно встает, ноги слегка дрожат. Наклоняется над девушкой и падает на нее.
Она совсем холодная. Глаза открыты, рот тоже открыт, передний зуб выбит. Смешно, но это портит ей внешность. Лицо Мери испорчено, так, но это не то, что он хотел понять. А что надо было понять?
Да, он хотел что-то сделать. Он упирается руками в кровать и медленно приподнимается. Мери лежит прямо под ним, такое впечатление, будто он собирается овладеть ею.
Они занимались любовью вечером. Воспоминание вспышкой озаряет мозг, как лампочка тесную кладовку. Он обнимал ее талию, расстегивал платье, целовал губы. А ведь тогда у нее не было этих кровоподтеков...
Кто же это сделал?
Кто избил Мери?
Он медленно встает на ноги, и в нем растекается медленная уверенность в своей правоте. Кто избил Мери? Если он это выяснит, все станет на свои места. И перестанет болеть голова...
Бутылка. Как же он сразу не вспомнил о бутылке? Ее принесла Мериен, поставила на стол, они пили... Ему нельзя пить. Так говорит доктор, так говорит Уесли -- а Уесли прав, он не будет лгать. Уесли не будет лгать. Но он выпил -- своем немного, и ему надо выпить еще. Чуть-чуть, только чтобы перестала болеть голова.
Бутылка все еще стоит на столе. Почти полная. Странно. Ему казалось, он выпил почти всю. Он делает шаг, нога на что-то наступает, он покачивается вперед и хватается за столик.
Под ногами лежит бутылка. Вторая.
Он протягивает руку, берет ту, что стоит на столе, и делает глоток.
Он ничего не чувствует. Окно открыто, и свежий морской воздух холодит лицо. Он делает еще глоток.
Мери.
Мери мертва. Ее избили, выбили зубы, она умерла.
Холодная и спокойная мысль появляется в голове. Это он ее убил. Они приехали в домик поздно, после вечеринки у Уесли. Тот что-то праздновал. Потом они вошли, Мериен потушила свет, он ее обнял. Потом появилась бутылка, они пили и любили друг друга, любили страстно и неистово, потом он отключился.
Проклятье.
Его руки сильно дрожат -- почему они вдруг начали дрожать? Или он только сейчас обратил на это внимание? Он снова приподнимает бутылку, подносит ко рту. Делает глоток. Так лучше, гораздо лучше.
Проклятье!
Ведь Мери это нравилось. Ее заводило, когда он слегка хлестал ее по лицу во время секса. Она начинала вздыхать, так по-особому, и просила, чтобы он ударил еще.
И он ее убил.
Он опускается на кровать, -- ноги уже лучше слушаются, но ему нужно сесть, чтобы позвонить. Пальцы сами набирают номер, трубка холодит ухо. Давай, Уесли, давай... Голова все еще болит.
Гудок, второй, третий.. Громкий, веселый голос Уесли врывается в мозг и голова взрывается дикой болью. Он отводит трубку от уха, потом осторожно подносит вновь.
-- Кто-нибудь есть там? Парни, если хотите повеселиться...
Уесли не сердится. Он не может сердиться на людей, даже если ему не отвечают по телефону.
Теперь надо составить фразу. Что же надо сказать? Он открывает рот -- и неожиданно слышит чей-то голос совсем рядом. Да это же его голос, только очень хриплый...
-- Мери мертва, Уесли. Мери мертва.
-- Кларри? -- голос Уесли звучит так же весело. -- Это ты?
-- Уесли... Мери. Она мертва. Я ее убил, Уесли.
-- Что ты там говоришь, приятель? Здорово повеселились вчера вечером? Чем вы там занимаетесь?
Голова болит все сильнее.
-- Уесли. Я убил Мери.
Голос Уесли звучит так же бодро и весело, но в то же время становится собранным и уверенным.
-- Ты опять пил, Кларенс?
-- Не помню...
Конечно, он помнит, что пил. В голосе Уесли больше нет веселья, он отрывисто говорит:
-- Ты уверен, что она мертва, Клар?
--Она совсем холодная, Уесли. Не дышит. И глаза открыты, Уесли, что мне делать?
-- Ничего не делай, Клар. Сейчас я приеду. Не психуй, не суетись, ничего не делай, просто сядь на кровать и жди меня. О кей?
-- Спасибо, Уесли...
В трубке раздаются гудки. Сейчас Уес приедет и скажет, что делать. Сейчас все будет хорошо. Скоро все кончится.
Он дотягивается до бутылки и делает новый глоток. Скоро все кончится. Скоро все будет хорошо.
2
Слабый лунный свет отразился на темном крыле автомобиля, Уесли Рендалл заглушил мотор. Ему было лет тридцать -- тридцать пять, и его костюм был хорош в точности настолько, чтобы у смотрящих на Уесли никогда не возникало мысли о гонорарах его портного. Каждый из нас знает пару таких уесли рендаллов, хороших открытых парней, о которых мы ровным счетом ничего не знаем.
Когда он открыл дверцу, до его ушей донеслось пение цикад. Бунгало Мериен располагалось несколько в стороне от основной дороги, совсем недалеко от морского берега. Она любила море -- пока была жива. Еще она любила уединенность -- поэтому Рендалл и выбрал для нее этот маленький милый домик. А еще она любила деньги.
Уесли Рендалл вытащил из бардачка перчатки и не спеша натянул их, после чего вышел из машины и направился к дому. Его ноги уверенно ступали по узкой полоске бетона.
Вслед за ним из машины вылезли еще двое. Они шли быстро, почти бесшумно, и в каждом их движении чувствовалась уверенность людей, которые точно знают, что надо делать, и уверены, что именно это они и делают.
Маленький блестящий ключ появился в руках Рендалла и мягко впился в глубину замка. Дом был почти полностью погружен во тьму, только в дальней комнате горел свет. Рендалл знал, что это спальня. Он открыл дверь, и они вошли.
-- Кларри! Кларенс -- ты здесь? -- тихо позвал он.
В глубине дома послышался шум, и они направились туда.
Кларенс Картер все еще сидел на кровати, обхватив голову руками. Полупустая бутылка стояла на столике перед ним.
-- Клар, ты меня слышишь? -- Рендалл подошел к нему и, встав перед ним на колени, заглянул в глаза. В нос неприятно ударил резкий запах алкоголя.
-- Она мертва, Уесли, -- прохрипел Кларенс. -- Мертва.
Один из спутников Рендалла склонился над девушкой и, аккуратно сняв перчатку, пощупал ей пульс.
-- Мертва уже несколько часов, Уес, -- констатировал он.
-- Спокойно, Кларенс, -- Рендалл слегка встряхнул Картера и приподнял его. -- Ты должен все мне рассказать. Как это было?
Картер помотал головой, и тут же жестоко пожалел об этом. От виска к виску прокатился колокольный звон, в глазах потемнело.
-- Мы ушли от тебя часов в одиннадцать, ты помнишь, -- пробормотал он. -- Мери захотела вернуться сюда...
Рендалл продолжал стоять перед ним на коленях, глядя ему в глаза.
-- Ты выпил, Клар? -- требовательно спросил он.
Из горла Картера вырвалось хрипение.
-- Черт возьми, Кларри, ты вылакал две бутылки, -- резко сказал Рендалл. -- Разве ты не знаешь, что тебе нельзя?
-- Мери принесла бутылку.., -- голос Картера звучал потерянно. -- Всего пара бокалов... Я думал, это мне не повредит.
-- Ты думал. Неужели ты забыл, что случилось с тобой в прошлый раз, когда ты разнес мою галерею? Или в позапрошлый, когда сломал руку садовнику? Кларри, ты не должен прикасаться к спиртному. Проклятье, что же ты натворил.
Рендалл встал и отошел к окну. Тех двоих, что пришли с ним, в комнате уже не было. Они обходили дом, методично протирая тряпками все вещи, на которых могли остаться свежие отпечатки Кларенса Картера.
-- Помоги мне, Уесли, -- прохрипел Картер.
Рендалл обернулся к нему и ободряюще улыбнулся.
-- Конечно. Мы же друзья. Вставай, и пойдем в машину. Тебе нельзя здесь оставаться.
Он помог Картеру встать на ноги. В лицо снова ударил резкий запах алкоголя.
-- Жалкий дурак, -- подумал Рендалл, -- жалкий дурак.
Он отвел Картера к машине, внимательно следя, чтобы тот не наступил на газон, расстилавшийся по обе стороны от бетонной дорожки. Потом он вернулся в дом и подобрал с пола две бутылки -- пустую и наполовину заполненную.
-- Мы все сделали, Уес, -- на пороге вырисовался один из его спутников. -- Дом чист.
-- Машину девки протерли?
-- Да, Уес.
-- Хорошо, Морган, -- кивнул Рендалл. -- Идите к машине.
Несколько секунд он стоял, глядя на Мериен. Она была неплохой девчонкой, подумал он, во многих отношениях. Но у каждого свое предназначение и своя судьба.
Выходя, он оставил дверь открытой.
Кларенс Картер успел задремать на заднем сиденье автомобиля, но Рендалл снова потряс его.
-- Слушай меня внимательно, Клар, -- проговорил он. -- И запоминай. Ты влип по уши, но я тебе помогу, потому что ты мой друг. Ты меня слушаешь?
Картер кивнул, снова охнув от боли.
-- Сейчас мы поедем ко мне, -- продолжал Рендалл. -- Поехали, Морган, нечего тут больше ждать. Клар. Ты провел эту ночь у меня, ты понял? Только я видел, как вы с Мериен уходили вместе. На твое счастье, вы ехали на ее машине. Твоя все еще стоит перед моим домом. Она уехала одна, с кем-то встретилась в своем бунгало, и этот парень ее убил. Ты меня понял? Ты все это время провел у меня, в гостевой спальне.
Кларенс кивнул. Тревога покинула его, и пульсирующий мозг вновь стало окутывать ощущение безопасности и сладкой усталости. Где-то глубоко оставалась уверенность, что беда не миновала, что она еще впереди, но пока можно поспать... Да, немного, немного поспать...
3
Яркое солнце играло бликами на широком оконном стекле. Картер открыл глаза.
Он лежал на большой удобной кровати в чужой пижаме. Это показалось ему странным, и когда он осмотрелся вокруг, то понял, что и комната, где он находится, ему тоже незнакома.
Ах да, дом Уесли...
С этим воспоминанием вернулось и все остальное. Мериен, лежащая на такой же просторной кровати, страшная головная боль, страх и растерянность.
Он совершил убийство.
Неужели он способен на такое? Или в то время, когда пары алкоголя пропитывают его мозг, он становится совсем другим человеком, который может то, чего никогда бы не сделал настоящий Кларенс Картер.
Но обвинят в убийстве именно его.
Тело уже наверняка нашли. Женщина, которая приходила к Мериен убираться, появлялась в бунгало рано утром и выполняла большую часть своей работы, пока девушка спала. Та не любила смотреть, как быстрая пуэрториканка суетится по хозяйству.
Значит, тело уже нашли.
Если бы у него сейчас спросили, что он чувствует, вину перед Мериен или страх наказания, он не смог бы ответить. Оба эти чувства, как и многие другие, смешались в его душе, образовав коктейль безумной паники и растерянности. Он не помнил, что произошло, не знал, как это об?яснить самому себе, и не представлял, что делать дальше.
Кларенс Картер встал и сделал несколько шагов. Голова уже не болела, как накануне -- перед тем, как уснуть, он выпил какие-то порошки, которые принес ему Уесли. Боль сменилась звенящей пустотой и обрывающейся в бездну паникой.
Дверь открылась, и в комнату вошел Уесли. Его лицо было серьезно, в правой руке он нес поднос.
-- Привет, Клар, -- озабоченно произнес он. -- Как себя чувствуешь?
-- Неплохо, -- голос Картера был бесцветным. -- Что это?
-- Таблетка. Выглядишь ты ужасно, но с этим уже ничего не поделаешь. Выпей, сядь и слушай.
Картер повиновался.
Если Рендаллу и удалось поспать в течение этой ночи, то всего пару часов, однако он выглядел свежим и бодрым, как всегда. Час назад он немного понюхал зелья, -- он делал это редко, и почти никто об этом не знал.
-- Приготовься и не паникуй, Клар, -- сказал Рендалл. -- Внизу полицейские. Они нашли ее.
-- Они знают?
-- О тебе? Не будь дураком, Клар. Они ничего не знают. Они ничего не могут знать. Они просто зададут тебе несколько вопросов для проформы и больше ничего. Прими душ, оденься и выходи. Они подождут. Главное -- не психуй. Понял?
Картер кивнул. Пока он стаскивал с себя пижаму и плелся в ванную, Рендалл говорил:
-- Слушай меня внимательно и запоминай. Первое. Инспектор уже сказал мне, что Мериен мертва. Ее нашла сегодня утром уборщица. Я рассказал это тебе. Ты меня слышишь? Тебе не надо изображать удивление и что-нибудь еще. Ты уже все знаешь. Но -- запомни: он еще не сказал мне, как ее убили. Ты не знаешь, что ее избили до смерти. Смотри, не попадись на этом. Вообще, чем больше ты будешь молчать, тем лучше, отвечай прямо на поставленный вопрос и не неси ничего сверху.
Холодная вода била в лицо Картера, голос Уесли глухо доносился из соседней комнаты. Тело Мери было таким же холодным, когда он до нее дотронулся. Мери...
-- Второе. Всю ночь ты провел в этом доме. Только я видел, как вы уезжали, и я не стану этого говорить. Ты поднялся наверх и переночевал в гостевой. Что стало с Мери, ты не знаешь. Третье. Не отрицай, что у вас была связь. Это знает слишком много людей. Если полицейский спросит, не было ли у Мери других парней, то ты этого не знаешь, но и не можешь отрицать такой возможности.
После душа Картеру стало легче. Когда он вышел в комнату, одетый в светло-бежевый халат Рендалла, на стуле перед кроватью уже висели выглаженная рубашка, брюки, что-то еще.
-- Не торопись, -- снова предупредил Уесли.
Они спустились в холл вместе, Рендалл шел чуть сзади. На его лице играла умеренная скорбь.
Высокий, уже начавший заметно лысеть человек в штатском с длинным носом и широкой улыбкой -- явно неуместной, когда сообщаешь о смерти близкого человека, -- энергично поприветствовал Картера, представившись инспектором Малленом, и без приглашения уселся в кресло перед ним. Рендалл остался стоять, сложив руки на груди.
-- Ваш друг уже сообщил вам о смерти Мериен Шелл? -- осведомился полицейский.
Картер кивнул.
-- Вы были в близких отношениях, не так ли? -- инспектор повертел в воздухе руками и расплылся в сальной улыбке. Создавалось впечатление, что он обсуждает с престарелым приятелем групповой секс, который они давеча подсмотрели через окно соседей.
-- Мы спали вместе, -- глухо ответил Картер.
-- Вы любили ее?
Картер пожал плечами.
-- Вы не должны так себя вести, инспектор, -- мягко попрекнул полицейского Рендалл. -- Это было большим горем для всех нас.
-- Да, да, конечно, -- жизнерадостно согласился полицейский. -- И именно поэтому я уверен, что вы все хотите, чтобы подонок, убивший эту милую девушку, был пойман, и с радостью поможете мне. Не так ли?
Милая девушка... Доведись ему встретиться с Мери при жизни, никем иным, как шлюхой, он бы ее не назвал.
-- Это было по-настоящему зверское убийство, -- инспектор чуть было не всплеснул руками, и тут же улыбка вновь заизвивалась между его зубами. -- Ее долго били, пока она не умерла. Как знать -- может, он и не собирался убивать, просто хотел поразвлечься. Нам с вами не понять психологию таких подонков, верно?
-- Мне кажется, за это вам платят, -- сказал Картер. -- Чтобы вы разбирались в их психологии.
Инспектор рассмеялся.
-- Не будем спорить, мистер Картер. Вы приехали сюда вчера вечером, не так ли? Вы были вдвоем?
-- Нет. Каждый из нас приехал на своей машине. Мы встретились уже здесь.
-- Я же вам уже это говорил, -- попрекнул инспектора Рендалл. У него это получилось очень мило, -- как и все, что он делал.
-- Простите. Значит, вы приехали порознь... Но вы провели тот вечер вместе, я прав?
Картер кивнул.
-- Вы поссорились?
-- Нет, с чего бы...
-- Вы ее оскорбили? Накричали? Может, ударили?
-- Нет, инспектор, но...
-- Тогда я не понимаю, почему вы уехали отсюда порознь. Парень и девушка встречаются на вечеринке, они хорошо знакомы, -- резонно предположить, что они уедут вместе и поедут к ней или к нему. А как вы считаете, мистер Картер?
-- Я остался.
-- Хорошо... Вам что-либо известно о друзьях, знакомых мисс Шелл?
-- Мы все были ее друзьями, -- встрял Рендалл.
-- Я имел в виду каких-нибудь особенно близких друзей, -- пояснил инспектор. -- Видите ли, мы установили, что перед смертью у мисс Шелл было половое сношение. А, судя по тому, что дверь взломана не была, она сама впустила этого человека в дом... Или, может быть, вы с ней уединились ненадолго еще на вечеринке?
Его улыбка снова сделалась до омерзения пошлой.
-- Нет, -- ответил Картер, и тут же пожалел об этом. Сколько вопросов было бы снято, ответь он утвердительно. А если они возьмут на анализ его сперму? Поправиться? Или сделать это потом? Он сможет поправиться потом? Сказать, что нервничал? Или это будет подозрительно? Он бросил беспомощный взгляд на Уесли, но тот смотрел на инспектора. Последний тем временем, продолжал:
-- Нет, так нет... -- он неожиданно резко подался вперед, и его голос прозвучал, как удар хлыста, больно отозвавшись в голове Картера. -- Вы когда-нибудь били ее?
-- Нет.
-- Ссорились?
-- Нет.
-- Мистер Картер, -- инспектор вновь откинулся на спинку кресла и широко улыбнулся. -- Бросьте. Мисс Шелл описали нам как девушку энергичную, с сильным характером. Неужели так никогда и не ссорились? Не могу в это поверить.
-- Я имел в виду... Мы не ссорились серьезно. У нас, конечно, были разногласия, но...
-- Отлично, -- инспектор пружинисто поднялся с кресла. -- Вы нам очень помогли, мистер Картер. Прошу простить меня.
Вы нам очень помогли... он говорил о себе, как английская королева -во множественном числе.
Когда инспектор Маллен затворил за собой парадную дверь, он окончательно пришел к выводу, что Кларенс Картер лжет.
Уесли Рендалл подошел к бару и плеснул себе в бокал.
-- Тебе не предлагаю, Клар, сам знаешь, почему, -- пояснил он. -- Если хочешь, Хильда принесет тебе сока или еще чего.
Картер помотал головой.
-- Спасибо, Уесли, -- тихо сказал он. -- Никогда не забуду, что ты сделал для меня.
-- Брось, -- Рендалл широко улыбнулся -- и что-то в его улыбке напомнило Картеру инспектора Маллена, садистскую уверенность в своей власти, пожалуй. Что за бред...
-- Считай, что это мой подарок к дню рожденья, -- продолжал Рендалл. -Хотя, конечно, и я жду от тебя небольшой презент.
Он легко опустился в кресло и пригубил бокал.
-- Презент? День рожденья? Не понимаю.
Голова Картера все еще с трудом справлялась с мыслями, а после ухода инспектора он расслабился, и соображать стало совсем сложно.
-- Ты и вправду забыл, что на следующей неделе у тебя день рожденья, Клар? Брось. Тебе исполнится двадцать два -- и ты наконец получишь наследство дедушки -- такие милые, милые акции.
Рендалл рассмеялся и сделал большой глоток. Картер тупо смотрел на него.
-- Я не понимаю...
-- Взгляни сюда, Клар, -- Рендалл наклонился к нему, держа свой бокал всеми десятью пальцами. -- Вот я, например, сказал, что Мери уехала одна, а ты остался. Но ведь это только я так сказал. Кто-то мог видеть, как вы уехали вместе... Тот же садовник, которому ты тогда сломал руку -- помнишь? -- с тех пор он тебя не жалует. И что тогда? Пара таких свидетелей -- и мне придется признать, что я мог ошибиться...
-- Ты не сделаешь этого, Уесли.
-- Сделаю, Клар -- мне придется. Или какой-нибудь человек, выгуливавший собаку, видел, как вы заходили вместе в бунгало Мери... Так ведь тоже может случиться, как ты думаешь?
-- Уесли...
-- Или они получат фотографии...
-- Какие фотографии?
Рендалл откинулся в кресле и достал из внутреннего кармана пиджака желтый конверт. Когда Картер брал его в руки, они дрожали.
Цветная фотография, глянец. Мери лежит на кровати. Это точно Мери, и она наверняка мертва. Снимок сделан качественно. А рядом с ней, на кровати...
-- Уесли, -- прошептал Картер.
Уесли Рендалл встал с кресла и сделал несколько шагов по комнате.
-- Через неделю ты получишь во владение пятнадцать процентов акций банка "Картер Интернешнл", -- произнес он. -- И в тот же день ты перепишешь их на мое имя. И все будет хорошо.
Он обернулся, их взгляды встретились.
-- Игрушки закончились, Кларенс, -- сказал Рендалл и вновь улыбнулся. -- Кончились. Ты понял, Клар?
* Часть 1 *
1
Выехав из Беверли-Хиллз и свернув с хайвея, вы попадаете в паутину милых сельских дорог, где на каждом углу стоят милые приветливые вывески "Не входить. Частное владение". Если вы заехали сюда случайно, можете поплутать несколько часов, любуясь запертыми воротами и голубым небом -- в том случае, конечно, если ваша машина с открытым верхом. Но если у вас были веские причины приехать именно в этот район -- что же, тогда вы сами знаете, где и куда свернуть.
Оказавшись около большой бетонной ограды, у которой обычно расхаживает несколько охранников с собаками, -- здесь живет известный модельер, на жизнь которого покушались несколько лет назад, что вызвало у него небольшую манию преследования -- поверните два раза налево и один раз направо. Ваш автомобиль упрется в еще одни ворота, и единственное, куда вы сможете уехать отсюда -- это обратно на хайвей.
Но вы этого не сделаете. Вы подойдете к воротам и нажмете кнопку переговорного устройства. Оно сухо кашлянет, -- давно было пора сменить динамик -- и приятный, по крайней мере, на мой взгляд, женский голос, спросит, что вам угодно. Если вы в этот момент заулюлюкаете и убежите, то сможете долго гордиться своим подвигом. В противном случае стоит назвать свое имя (скажем, мистер Джонс) и войти.
Проделав весь путь от хайвея до этих ворот, вы тем самым докажете, что вас тяготят серьезные заботы и вы готовы заплатить любые деньги, чтобы от них избавиться. Когда ворота позади вас закроются, все ваши проблемы исчезнут.
Вернее, они станут нашими проблемами.
У человека, который сидел передо мной в то январское утро, были огромные неприятности, но денег у него было еще больше. И я был готов освободить его от того и другого.
Его звали Джейсон Картер, вот уже двадцать шесть лет бессменный президент банка "Картер Интернешнл", и он крепко влип.
-- Вы считаете, что ваш племянник убил ее? -- спросил я.
Я старался выглядеть как можно более открытым, деловым и слегка -совсем слегка -- озабоченным.
-- Я этого не знаю, -- Джейсон Картер развел руками. -- И, что еще хуже, он сам этого не знает.
Я кивнул.
-- Вам что-нибудь было известно о его неспособности пить?
-- Ничего. Поймите, мистер Амбрустер, я сам очень мало пью, и все это знают. Я -- президент одного из крупнейших банков на западном побережье, и с этим считаются. У Кларенса просто не было возможности напиться в моем присутствии, -- он знал, что мне это не понравится.
-- Но, видимо у него нашлись друзья, с которыми он чувствовал себя более свободно.
-- Чертов Рендалл, -- кулак Джейсона Картера с хрустом впечатался в его же ладонь, и я испугался, как бы будущий клиент не раздробил себе кости. Как же он сможет управлять крупнейшим на западном побережье банком, если у него будут сломаны обе руки?
-- Ваш племянник попал в очень неприятную историю, мистер Картер, -раздался голос сбоку от меня. Франсуаз Дюпон, мой партнер по улаживанию чужих неприятностей и растрачиванию высоких гонораров, вступила в разговор.
-- Он подозревается в убийстве, и, судя по вашим словам через несколько дней ему вполне может быть пред?явлено обвинение, -- продолжала она. -Поэтому, прежде, чем мы возьмемся за ваше дело, следует оговорить несколько важных пунктов. Вы понимаете, что, возможно, являетесь соучастником в убийстве?
-- Это не имеет для меня значения, -- ответил банкир. -- Главное -безопасность моего племянника.
-- Глупости. Когда он окажется на скамье подсудимых, то, скорее всего, всплывет, что он обо всем рассказал вам. Вы даже не его отец. Помогая ему укрыться от полиции, вы автоматически становитесь соучастником в убийстве Мериен Шелл.
-- Именно поэтому я и обратился к вам. Я хорошо разбираюсь в финансовых операциях, и, тщу себя надеждой, также неплохо разбираюсь и в людях. Но я понимаю, что единственное, чем я сейчас могу помочь своему племяннику -- это своими деньгами.
-- Что будет, если окажется, что он виновен? -- спросил я.
-- Это не имеет значения.
По всей видимости, в мире была масса вещей, которые не имели значения для Джейсона Картера, и уголовное законодательство явно входило в их число.
-- Мой племянник не может быть признан виновным, -- продолжал банкир. -- Скорее всего, эти негодяи сами убили девушку, чтобы потом подставить его.
-- Нет, мистер Картер, так дело не пойдет, -- сказал я. -- Мы не можем огульно отмахиваться от такой возможности. Если Кларенс теряет голову при опьянении, нет ничего удивительного в том, что, в конце концов, он кого-то убил.
-- Это невозможно. Мне шестьдесят два года, мистер Амбрустер, и за это время я научился не верить в совпадения. Чтобы такое случилось именно за несколько дней до того, как Кларенсу исполнится двадцать два года, как оговорено в завещании моего отца -- это верх нелепости. А если вспомнить про фотографии, свидетелей, на которых намекал этот тип, Рендалл, -- тогда станет ясно как день, что все подстроено.
-- Мистер Картер, -- Франсуаз поднялась с кресла. -- Мне жаль, но так мы ни до чего не дойдем. Если мы не оговорим, что станем делать, если вина вашего племянника будет установлена, нам не о чем больше говорить.
Я кивнул, подтверждая ее слова.
-- Но это же ерунда! -- воскликнул банкир.
-- Возможно, -- сказал я. -- Но это значит, что наши отношения с вами закончатся, не начавшись. Либо вы обсудите с нами такую возможность, либо обратитесь к кому-нибудь другому.
Банкир кивнул.
-- Ладно, джентльмены. Простите. Гм, -- он запнулся. -- Не знаю, право, как обращаться к вам обоим сразу.
-- Говорите с нами по очереди, -- посоветовал я. -- Так что вы решили?
--Я умею принимать сложные решения, -- веско сообщил Джейсон Картер с таким видом, как будто мы несколько часов подряд добивались у него ответа именно на этот счет. -- Если мой племянник все же убил девушку, это ничего не значит. Он не мог контролировать себя. И эти подонки специально довели его до подобного состояния. Значит, в любом случае виновны они, именно они должны понести наказание. И за это я вам заплачу.
Франсуаз села обратно в кресло, первый этап был пройден.
-- Вы хотите, чтобы мы спасли вашего племянника, даже если он -убийца? -- на всякий случай уточнил я. В конце концов, именно этот умелец принимать сложные решения платил нам гонорар. А вдруг в конце он решит, что племянник все же не стоит веселых долларов?
-- Кларенс -- Картер, -- веско ответил банкир.
Признаться, сперва я не понял, что он имел в виду. Мне показалось, что он то ли представился сам, то ли представляет кого-то, кто сейчас войдет в комнату. Но когда наш клиент откинулся в кресле и многозначительно посмотрел на меня, я догадался, что, ежели человека зовут Картер, то ему все нужно прощать, а тем более такой пустяк, как убийство.
-- Вернемся к вопросу об обвинениях, -- продолжала Франсуаз. -- Вы готовы оказаться вместе с ним на скамье подсудимых?
-- Да, -- кивнул банкир. -- Но надеюсь, до этого не дойдет.
Я прищурился.
-- Что-то не пойму я ваших с племянником отношений, -- признался я. -Сейчас вы говорите, что готовы всю жизнь дышать с ним одним воздухом, пусть даже вам придется делать это в газовой камере Сен-Квентина. Но тогда почему Кларенс начал искать на стороне таких сомнительных дружков, как крошка Уесли и его компания?
-- Это длинная история, -- глубокомысленно ответил Джейсон Картер.
-- Очевидно, нам придется ее выслушать. Выпьете чего-нибудь? Ах, да, вы трезвенник. Гранатовый сок?
-- Предпочту минеральную воду.
Я отдал соответствующее распоряжение, и банкир начал свою печальную историю. Трогательные рассказы, повествуемые людьми, привыкшими глотать на завтрак мелкие компании, всегда исторгали из меня скупую слезу.
-- Мой отец, Роберт Фердинанд Картер, -- на этом месте ему следовало бы вставить что-нибудь вроде "третий" или "четырнадцатый", но он этого почему-то не сделал, -- основал банк "Картер Интернешнл" в 1922 году. Это было не самое лучшее время для нашей экономики, но отец был умным и талантливым человеком. Он сумел провести банк через водоворот второй мировой, и к пятидесятым годам СиАйБи стал одним из лидеров западного побережья.
Я меланхолично кивнул, выражая полное одобрение. Чем крупнее банк, тем больше платит его президент.
Джейсон Картер еще некоторое время распространялся о банке, положении дел на бирже и своих родственниках, выпил несколько стаканов минеральной воды, после чего отставил бутылку и больше к ней не притрагивался. Это повергло меня в смятение, и я несколько минут размышлял, поставить ли ему в счет стоимость всей бутылки, или же потом линейкой вымерять оставшееся количество и высчитать необходимую сумму.
-- Так получилось, что у моего отца было семьдесят процентов акций банка, -- говорил Картер. -- Он не любил, когда капитал выходит из-под власти семьи, но ему приходилось считаться с необходимыми затратами. Он несколько раз выбрасывал акции на рынок, но потом всегда скупал большинство из них, когда его финансовое положение стабилизировалось.
Далее последовал новый, еще более продолжительный экскурс в историю семьи Картеров, который я, с вашего позволения, опущу оставив его на тот момент, когда окончательно уйду из бизнеса и стану зарабатывать себе на хлеб написанием биографий.
Суть же сводилась к следующему. У Роберта Картера было двое детей -брат нашего клиента жил поблизости, в окрестностях Вентуры. Каждому из них старик оставил по двадцать процентов из его акций, а оставшиеся тридцать велел разделить поровну между внуками-первенцами.
Джейсон Картер рано женился и столь же рано вступил в банковский бизнес. Получив наследство, он доказал, что является достойным преемником своего отца, и выкупил акции брата. Теперь он контролировал практически весь банк.
Несколько недель назад брокеры Джейсона сообщили ему, что на бирже наблюдается нездоровая активность, направленная на скупку акций его банка. Это было довольно неприятно, но ничего страшного наш клиент в этом не увидел, полагая, что контрольный пакет все равно находится в его руках. А вчера вечером к нему заявился племянник и рассказал свою жалостливую историю.
-- Конечно, в моих руках в любом случае останется контрольный пакет, -пояснил Картер, очевидно, для того, чтобы его не заподозрили в жадности. -Однако эти люди уже скупили около семи процентов акций. Если в их руках окажутся еще пятнадцать, -- а именно так и случится, если Кларенс уступит им, -- тогда они получат значительный вес в правлении. Этого недостаточно, чтобы захватить банк, но вполне хватит для веского давления.
-- Вы предприняли меры, чтобы они не скупили оставшиеся акции на рынке? -- спросил я.
Банкир кивнул.
-- Я вложил в это все деньги. Проклятье! Акции моего банка подскочили до небес, когда их начали активно скупать. Я должен был бы радоваться, а вот поди ж ты -- терплю на этом одни убытки. Кроме того, есть несколько акционеров, которые никогда не продадут свои акции. Но ведь на них тоже могут надавить. Я сильно встревожен. Я стал плохо спать и почти ничего не ем. Эти люди могут даже попытаться убить меня в надежде на то, что им проще будет иметь дело с наследниками. Поэтому при мне теперь всегда заряженный пистолет. Я хочу, чтобы вы все это прекратили.
Я кивнул.
-- Нам необходимо поговорить с вашим племянником. У вас есть адвокат?
-- Да. Именно он посоветовал мне обратиться к вам.
-- В таком случае, вы не зря платите ему деньги... Он официально представляет вашего племянника?
Банкир кивнул.
--Я также должна встретиться с вашим адвокатом, -- произнесла Франсуаз, -- тогда мы решим, что делать дальше.
Я кисло посмотрел на банкира. Он вещал добрых полчаса, но за все это время я так и не услышал ответа на заданный мной вопрос. Не хотел бы я быть вкладчиком его банка, которому потребовалось срочно снять со счета наличность, -- наверняка вместо нее я получил бы цветной буклет "История и величие семьи Картер" в целлофанированной обложке.
-- Вы так и не рассказали нам о своих отношениях с племянником,-напомнил я. -- Почему о нем не позаботился его отец?
-- Боб -- его назвали в честь отца, -- произнес банкир, после чего извлек из себя нечто вроде "э-э-э-э".
Мне не терпелось узнать побольше о парне, которого отец назвал в свою честь, но я решил не торопить нашего клиента, чтобы не сбивать его с мысли.
-- Когда я выкупил долю Боба, тот отошел от дел, -- наконец сказал Картер. Его лицо яростно говорило мне, что каким бы низким и гнусным ни был этот поступок, он все же должен быть оправдан подавляющим большинством голосов. -- Он вложил деньги в наш банк и жил на проценты. Поймите, мистер Амбрустер, я очень люблю своего брата, но... Боб слишком слабохарактерный. А Кларенсу всегда был необходим кто-то, на кого он мог бы опереться, получить поддержку, совет, кто мог бы его вовремя отругать и вовремя похвалить.
-- Вы хотите сказать, что заменили своему племяннику отца?
-- Нет, -- в голосе Джейсона Картера звучала горечь сожаления. -- К сожалению, я не смог. У меня самого двое детей, и я делал все, чтобы Кларенс чувствовал себя таким же моим сыном, как и они, но... Дело в том, что Боб ревновал меня. К моему успеху, к моим способностям. У него никогда не было амбиций, он не хотел достигать вершины, ему прекрасно живется в его маленьком домике в Вентуре -- но ему всегда было больно сознавать, что он отказался от того, что получил я.
-- Он мешал вашему общению с племянником?
Банкир снова замялся. Ему с трудом давалась эта речь о собственном брате. За свои шестьдесят два года он так и не сумел понять, как это один из Картеров смог отказаться от успеха.
-- Дело не в этом. Поймите, я сам не хотел вставать между отцом и сыном. Мне казалось, что я не имею на это морального права. Теперь я раскаиваюсь. Если бы Кларенс видел во мне второго отца, -- ничего не случилось. Но тогда я был уверен, что поступаю правильно. Представьте себе -- я, то в президентском кабинете, то в лимузине, постоянно совершающий многомиллионные операции -- и его отец, безвылазно сидящий в Вентуре. Пока была жива Сьюзен, жена Боба, все было еще ничего. Но потом...
Я смотрел на этого человека, и мне начинало казаться, что я его понимаю. Когда строишь семейную империю, надо тщательно оберегать каждую башню своего замка. Но одну из них он доверил брату -- и тот почти, что сдал ее врагу. Хорош Кларенс или плох, убийца он или нет, -- он часть империи Картеров, и его надо спасать любой ценой.
Я откинулся на спинку кресла и задумался о сумме аванса.
2
Сержант Роупер поднял глаза и посмотрел на солнце. Раскаленный желток медленно жарился в голубой яичнице неба.
-- Люди готовы, капитан, -- сказал он. -- Мы можем выступать.
Человек, стоявший спиной к нему, обернулся, и в его глазах блеснул смешливый огонек.
-- Отлично, сержант, -- сказал он, и Роупер не понял, была ли эта похвала искренней или саркастической. -- Вы с Салливан пойдете вперед. И помните -- к северо-западу от нас их деревня... Мы ведь все хотим вернуться домой к Рождеству, не так ли, сержант?
-- Да, сэр.
Капитан снова улыбнулся. Его звали Дуэйном Фоксом, и Роуперу он не нравился.
Когда два дня назад его вызвали в штаб и сообщили, что он должен отобрать несколько надежных парней для важного задания, сержант знал, что оно станет для него последним. До ухода из армии оставалось несколько недель, но он был лучшим, и полковник это знал.
Поэтому Роупер удивился, когда ему сказали, что группу возглавит не он.
Он никогда не слышал о капитане Дуэйне Фоксе. И до сих пор не составил о своем командире определенного мнения. Жизнь в Гарлеме научила сержанта, что есть люди, которые тебе симпатичны, а есть те, кого ты не можешь долго терпеть рядом с собой. А еще люди делятся на тех, кому можно доверять, а кому нельзя. Возможно, капитан все-таки нравился Роуперу, но он не чувствовал, что может ему доверять.
Галлап и Пуэбло взялись за поручни. Был их черед нести этот чертов ящик. Сержант кивнул Салливану, и они начали продвигаться вперед.
Интересно, знает ли капитан, что они несут? Наверное, знает. Но по нему сложно сказать. Когда идешь по влажному тропическому лесу и из-под любого куста на тебя могут смотреть узкие глаза врага, -- в такие минуты хочешь иметь рядом простого надежного парня, который прикроет тебя, который умрет ради тебя и ради которого умрешь ты -- легко и без раздумья, просто потому, что он сражается рядом. Такого, как Салливан.
А капитан другой.
Сержант Роупер не мог об?яснить себе, что в Дуэйне Фоксе мешает доверять ему. Он был отличным командиром. За четыре дня они прошли мимо трех деревень, и ни разу не столкнулись с противником. В этом была большая доля удачи -- но удача подобна патрону, который надо умело вогнать в ствол и послать в цель. Капитан Фокс отлично с этим справлялся.
И все же сержант Роупер ему не доверял.
Интересно, что думает об этом Салливан. Салливан -- хороший парень, и всегда умел разбираться в людях. Он первым раскусил, что было на уме у той шлюхи из городка, куда они ходили отдохнуть от влажного леса. Впрочем, стоит ли сейчас вспоминать об этом.
Все-таки, что в этом ящике?
Роупер увидел их первым, хотя и не отдал себе в этом отчета. Он понял это только тогда, когда автомат вздрогнул в его руке, посылая пулю в тело узкоглазого.
Их было немного -- очевидно, просто обшаривали местность. Либо они забрели очень далеко от своей деревни, либо в этих местах кое-что переменилось с тех пор, как здесь побывали разведчики.
Салливан залег рядом, его руки тоже сжимали автомат.
Две очереди пробарабанили по стволу над ухом Роупера. Сержант узнал резкий стучащий голос советской модели, и от этого знакомого звука почему-то стало спокойнее. Стреляли двое.
Салливан выкатился из-за дерева, нажимая на курок. Из зарослей напротив раздался сдавленный крик. Ветер слегка покачивал длинные резные листья -звук отнесет к океану, это хорошо.
Они наткнулись на желтомазых случайно или это засада?
Роупер слегка наклонился вправо, ствол его автомата высунулся из-за липкого дерева. На каске стоявшего напротив него солдата было прикреплено несколько веток. Роупер выстрелил, солдат исчез из глаз.
Сержант вновь отступил за ствол и прислушался. Над лесом висела тяжелая тишина. Он постоит несколько секунд, потом пойдет вперед.
Напротив росло еще одно дерево. Почти такое же толстое, как и то, за которым стоял Роупер. И за ним тоже был человек.
Районг осторожно переложил автомат в левую руку и проверил, хорошо ли вошла обойма. Это была последняя.
Как оказались здесь американские собаки? Что им понадобилось? В районе деревни Пхаан не было ничего, что могло бы их заинтересовать.
Если только они снова не решили вырезать мирных жителей, послав к ним в тыл карательный отряд.
Американских собак не может быть очень много. Районг должен дойти до отряда и сообщить лейтенанту. Но сначала он должен убить тех двоих, что прячутся за деревом весенних бабочек.
Роупер медленно отсчитывал секунды. Оставалось еще пятнадцать, и можно будет попытаться.
Салливан поднялся и сделал несколько шагов.
Слишком рано.
По листьям прощелкала очередь, Салливан упал. Роупер посмотрел на то место, где он только что стоял, но высокие растения скрывали тело.
Он попал в американца, и тот не встал. Либо он мертв, либо тяжело ранен. Выстрелить еще раз? Районг хорошо видел крупное толстое тело американца, смявшее молодые побеги. У него осталась только одна обойма. А за деревом стоит второй.
Роупер замер. Ему хотелось подойти к Салливану, чтобы узнать, жив ли он. Но сержант давно отучил себя от подобных порывов.
Теперь их оставалось двое -- он и узкоглазый.
Узкоглазый должен уйти живым, чтобы рассказать о том, что произошло и вызвать подкрепление. И тогда всем крышка.
Но для того, чтобы уйти, узкоглазый должен повернуться спиной к Роуперу. Даже если он пойдет спиной вперед, Роупер услышит его.
И сержант стал слушать.
Влажная тишина обволакивала его, палец спокойно лежал на спусковом крючке. Он ждал.
Районг стоял в нерешительности. Наверняка это были только разведчики американцев. Когда подойдет основной отряд, ему, Районгу, уже не удастся уйти, чтобы предупредить своих.
И тогда американские собаки войдут в деревню и убьют всех. Убьют, как они сделали это в Чайо, Пхонгали и Чауто.
Он должен предупредить лейтенанта, чтобы тот направил отряд в деревню. И пусть американская собака стреляет Районгу в спину.
Сержант ждал. Он мог позволить себе ожидание, а узкоглазый не мог. Поэтому тот двинулся первым. Роупер переместился вправо и выпустил очередь по кустам. Раздался шум падающего тела.
Роупер вернулся за ствол и поменял обойму. Он снова ждал.
Если узкоглазый все еще жив, то он постарается убедить Роупера в обратном. Он будет лежать, пока сержант не подойдет к нему. И тогда узкоглазый его убьет.
Если успеет.
Это значило, что ждать долее не имеет смысла.
Роупер осторожно опустился на корточки, после чего быстро перекатился к соседнему дереву.
Теперь узкоглазый находился сбоку.
Районг лежал на боку, перед его глазами покачивалась ветка с широкими листьями, и солнечный свет играл радугой в каплях росы.
Он не был серьезно ранен. Он сможет дойти до отряда. Но американец должен думать, что он мертв. И тогда Районг убьет американца.
Черт бы побрал эти листья. Роупер выпустил очередь по тому месту, где должен был лежать узкоглазый, и прыгнул. Жизнь -- это весы, на чашах которых лежат шансы противников. В момент прыжка преимущество было у лежащего в зарослях азиата. Но -- только в это мгновение. Главное, успеть приземлиться.
Тень накрыла голубое небо, заслонив солнце. Американец был прямо над ним. Районг взметнул в воздух руку с зажатым в ней автоматом и спустил курок.
Узкоглазый промазал. Роупер мягко спружинил обеими ногами о влажную траву и поздравил себя с тем, что не поскользнулся. В следующее мгновение его правая нога взметнулась в воздух, метя в темный ствол автомата. Желторожий уже не успеет прицелиться.
Острая боль пронзила кисть Районга, оружие мягко выпало и исчезло в листве. Черное мокрое от пота лицо американца нависало над ним. Сейчас или никогда. Левая рука Районга распрямилась и в воздухе коротко свистнул нож. Роупер охнул и отступил назад. После сильного толчка правое плечо онемело, и он даже не знал, продолжает ли сжимать приклад автомата. Узкоглазый пружинисто выпрямился, и в его правой руке оказался тесак.
Сержант сделал шаг назад, пытаясь нащупать пистолет, и поскользнулся.
Американец лежал перед ним, его правое плечо было залито кровью. Районг позволил себе потерять несколько секунд, проверяя, крепко ли держат тесак пальцы, онемевшие после удара сапога американца. Потом он прыгнул.
Твердое корневище упиралось в затылок Роупера, и сержант вспомнил, как когда-то в Гарлеме один парень, который был гораздо старше, вот так же напал на него с ножом. Когда это было?
Роупер резко выбросил вверх ногу. Тесак улыбнулся сержанту, на лету испуская солнечные зайчики. Узкоглазый покачнулся, но устоял.
Левая рука сержанта сомкнулась на рукоятке пистолета. Он не успел еще полностью вытащить оружие, а большой палец уже щелкнул, снимая его с предохранителя.
Роупер выстрелил.
Пальцы Районга сильно болели. Возможно, они были сломаны, но это не имело значение. Главное -- удержаться на ногах.
Ему почти это удалось, когда он почувствовал сильный толчок в грудь.
Роупер выстрелил снова.
Большой жук со сверкающими крыльями медленно полз по стволу дерева весенних бабочек. Районг сделал шаг назад и упал.
-- Отличная работа, сержант, -- тихий голос капитана Фокса проник в сознание Роупера откуда-то сзади. -- Можете двигать рукой?
-- Желтомазая обезьяна, -- прохрипел сержант, поднимаясь из травы. -Со мной все в порядке, капитан. Левой я стреляю не хуже.
-- Желтомазая обезьяна? -- глаза Дуэйна Фокса насмешливо прищурились. -- Странно слышать подобное от вас, сержант.
Он отошел к Галлапу, который перевязывал Салливана. Роупер смотрел вслед капитану, пытаясь понять, что тот имел в виду.
-- Их было пятеро, капитан, -- услышал он голос Каспера. -- Все мертвы.
-- Пора уходить отсюда, -- резко сказал Фокс. -- Думаю, у нас есть еще несколько часов, прежде чем те поймут, где нас искать. Нам хватит времени, чтобы добраться до берега. Сможете идти, Салливан ?
Роупер последний раз посмотрел на узкоглазого и захромал к Галлапу. Боль в руке становилась сильнее, но это пройдет. Берег уже совсем близко.
Глаза Районга были устремлены в светлое небо, и в них было столько же жизни, сколько и в белых пушистых облаках. Он не успел никого предупредить.
3
Под?езжая к дому, в котором коротал дни и ночи злодейский Уесли Рендалл, я снова и снова задавался вопросом, стоило ли ехать к нему, не собрав предварительной информации. Конечно, было бы гораздо приятнее, обладай я какими-нибудь вескими аргументами -- скажем, обоснованной угрозой натравить на него один из колумбийских наркокартелей. Но до заветного дня передачи акций оставалось совсем немного времени, и как знать, сколько его уйдет на поиск кирпича, которым можно помахать перед носом Рендалла.
Он рассчитал все правильно, не дав Кларенсу Картеру возможности поразмыслить. Мериен Шелл убили в ночь с субботы на воскресенье, за девять дней до срока, а младшему отпрыску великого банкира потребовалось еще пара дней, чтобы решиться рассказать все дяде. Последний также просовещался день с адвокатом, в результате чего вторник уже клонился к полудню.
Итого оставалась ровно неделя на то, чтобы избавить Картера-младшего от обвинения в убийстве и сохранить фамильные акции в лоне семьи.
Когда колеса моего автомобиля мягко погрузились в гальку перед входом в дом Уесли Рендалла, я задумался еще раз. Не зная, что и кого я увижу, я не стал заранее обдумывать план действий, но одним из возможных вариантов было прямое наглое запугивание.
Стоило мне увидеть дом Рендалла, как я понял, что это не пройдет.
Конечно, это не был шикарный особняк, в котором живет большинство моих клиентов -- но домик оказался весьма и весьма неплох. Его владелец явно не принадлежал к породе людей, готовых отказаться от доли в крупном банке, столкнувшись с голословной угрозой.
Я позвонил несколько раз и стал ждать, оглядывая фасад и прикидывая стоимость дома.
Я сразу понял, что это он, как только увидел. Таким и должен был быть Уесли Рендалл -- в легкой белой рубашке с короткими рукавами, простых брюках, с открытым взглядом голубых глаз и легкой морщинкой между бровями.
-- Прекрасный день, не так ли? -- сказал он.
-- Отличный, -- кивнул я. -- Кларенс Картер передает привет.
Он расплылся в широкой улыбке, какие всегда нарисованы на физиономиях положительных героев в комиксах.
-- Так вы друг Кларри. Очень, очень рад -- проходите. А я-то думал, что знаю всех его друзей. Выпьете что-нибудь?
Изнутри дом Рендалла выглядел ну ничуть не хуже, чем снаружи. Мебель из гостиной неплохо смотрелась бы и в моей. Под потолком висела люстра -достаточно красивая, чтобы стало ясно, что она дорогая, но и не настолько, чтобы казаться аляповатой.
-- Минеральную воду, -- осклабился я.
Рендалл на мгновение замер у стойки, переваривая мой ответ, потом громко рассмеялся и позвонил. Если он и понял, что я имел в виду Джейсона Картера, то больше никак на это не отреагировал
-- Вы не представились, -- заметил он, указав мне на нечто среднее между диваном и кушеткой.
В комнату вошел человек в костюме лакея. Поразмыслив немного, я понял, почему он его носил. Очевидно, это и был лакей.
-- Минеральной воды для нашего гостя, Джеймс, -- сказал Рендалл. -- Я налью себе виски, если не возражаете, мистер -- ?
-- Меня зовут Майкл Амбрустер, -- пояснил я. -- Друг детства Джейсона Картера.
-- Тогда вы неплохо сохранились, -- усмехнулся Рендалл. -- Может, хотите еще чего-нибудь?
Он, не фальшивя, играл роль милого друга. При таком начале минут через пять он предложил бы воспользоваться душем и одолжить мне свои ночные тапочки. Поэтому я решил осторожно приступить к делу.
-- Печальная история произошла с девушкой, -- заметил я. -- И еще печальнее будет для тех, кто постарается этим воспользоваться.
Поверите ли -- он и ухом не повел.
-- Увы, увы, -- с грустью в голосе сказал он. -- Вы правы. Я уже видел в газетах несколько статей. Человек убит -- а они раздувают дело только потому, что в нем замешан племянник крупного банкира. Хлеб журналистов растет на крови -- вам так не кажется?
В поле моего зрения снова появился Джеймс, неся на подносе бутылку с минеральной водой, стакан и лед.
-- Я имел в виду не газетчиков, -- сказал я, плеснув себе немного. -- Я имел в виду вас, Уесли. Вы меня поняли?
Он посмотрел на меня и рассмеялся.
Это было так неуместно, что я чуть не подавился водой.
-- В чем дело? -- пробурчал я. -- Я забыл снять свой клоунский нос, а вы только сейчас это заметили?
-- Простите, -- сказал Рендалл. -- Ради бога, простите, просто я только сейчас вспомнил, где слышал вашу фамилию.
-- Надеюсь, не в списке голливудских травести?
-- Бросьте. Вы занимались тем делом с нефтяными скважинами?
Я скромно кивнул. Парень определенно умел нравиться. Всегда приятно чувствовать себя знаменитостью.
-- И Джейсон Картер нанял вас?
Я снова кивнул, сделал глоток и для важности откинулся на спинку, распластав на ней руку.
-- Если помните дело о скважинах, Уесли, то должны знать, что я в точности выполнил все пожелания моих клиентов... А теперь мой клиент -Джейсон Картер. Улавливаете, на что я мягко намекаю?
Можете мне не верить, но он снова расхохотался.
-- У вас и вправду неплохая репутация, мистер Амбрустер, -- сказал он. -- Но если хотите ее сохранить, следует отказаться от предложения Джейсона Картера.
Я выпучил глаза. Я вломился сюда, фактически в?ехал на танке, чтобы прижать этого типа к стене и как следует его припугнуть. А теперь он начал угрожать мне.
-- Рассудите сами, -- Рендалл неопределенно повел рукой в воздухе. -Акции перейдут к Клару в следующий вторник. Вернее, уже в этот, так как сейчас вторник. Если он не выполнит условий -- право же, весьма простых и безобидных -- то ему придется горько пожалеть об этом. И не через неделю, и не через месяц, а на следующее же утро. В среду.
Я вытащил из кармана пятицентовик, привстал и положил его на столик перед Рендаллом. Тот удивленно посмотрел на меня, и я самодовольно усмехнулся. Все же я нашел способ сбить с него спесь.
-- Гонорар за консультацию относительно дней недели, -- смиренно пояснил я. -- Продолжайте.
Рендалл снова рассмеялся, взял монетку и засунул в карман.
-- Вы умный человек, -- произнес он. Это была не лесть, а констатация очевидного факта. -- Ну что вы сможете сделать за неделю? Набить мне морду?
-- Хоть сейчас, -- я расплылся в улыбке.
-- Можно попробовать... В крайнем случае, соберем приятелей и устроим коллективную потасовку. Но вот только вашему клиенту это не поможет. Меня били не раз. Когда занимаешься таким бизнесом, как у нас с вами, к подобному привыкаешь и перестаешь бояться. Вот вас часто грозились избить?
Каков наглец. Или он рассчитывал, что я приглашу его в гости на следующее Рождество?
-- Изрядно, -- кивнул я. -- И чаще всего они держали слово -- вернее, пытались.
Он кивнул.
-- Держу пари, это вас не останавливало... Не остановит и меня.
-- Семь дней -- большой срок, -- усмехнулся я. Слова должны были звучать значительно, хотя ручаться не могу. -- Вот я посидел с вами, поговорил, попил воды. По вашему следу уже пущены лучшие ищейки западного побережья. К вечеру досье на вас будет лежать на моем столе. И если я не найду в нем места, которое позволить размазать вас по стенке мастерком -можете смело потребовать у меня ириску.
Он кивнул.
-- Вы правы. У каждого из нас есть прошлое, и почти все мы хотели бы о нем забыть. Однако другие не дают нам сделать этого, хотя, видит бог, они также мечтали бы навсегда избавиться от своего прошлого. Конечно, меня можно прижать -- как и любого другого. Но только это вам не поможет.
-- Вот как?
-- Конечно. Я ведь не босс. Я всего лишь кочерга, которой поворачивают уголья. Если меня раздавят, -- я не буду в восторге, но и вы толку не получите. Я всего лишь кукла, надетая на руку, обладатель которой спрятан от вас ширмой. Вы можете долго гоняться за мной -- и, пожалуй, наконец, подловите. Но что проку? К тому времени рука, управляющая мною, скроется. А все ниточки -- у нее, а не у меня, мистер Амбрустер.
Он встал и сделал несколько шагов по комнате. Очевидно, это было его привычкой.
-- Поймите, я всего лишь разменная пешка, авангард, направленный на сомкнутый строй. Когда я буду повержен, основные силы окажутся уже слишком близко, и ничто не спасет от удара ваш штаб.
Он пожал плечами.
-- И вам нравится роль разменной пешки?
-- Я реалист. Кроме того, мое положение гораздо более стабильно, чем могло вам показаться из моих слов. Я просто рассматривал крайний вариант. Не думаю, что вы сумеете добраться до меня.
Он откинул голову набок и задумчиво посмотрел куда-то вдаль сквозь нежно-розовый потолок.
-- Пожалуй, я слишком переутомился за последний месяц, мистер Амбрустер. Я подумываю о небольшом отпуске -- этак с неделю. Уеду куда-нибудь... Как раз успею вернуться к началу процесса.
Он повернулся и снова посмотрел на меня. Его улыбка была открытой, милой и донельзя омерзительной. Я тоже осклабился и встал.
-- Спасибо за минеральную воду, мистер Рендалл. Чтобы вы не сочли меня неблагодарным, я занесу вам бутылочку в тюрьму.
Он расхохотался и дружески хлопнул меня по плечу.
4
Когда я подходил к своей машине, которую оставил перед входом в дом Рендалла, то весь кипел от злости. Этот придурок вел себя так, будто у него на руках все козыри, и это выводило меня из себя. Но что бесило меня по-настоящему -- так это то, что он был абсолютно прав.
Однако минеральная вода оказалась весьма неплохой.
Я всегда тщательно запираю машину, особенно когда оставляю ее в подозрительном районе. Место, где обитал мой новый друг Уесли, таковым не являлось, но я был уверен, что все двери тщательно заперты. Поэтому я был немало удивлен, когда увидел, что в моей машине кто-то сидит.
Я не взялся бы определить, сколько ей лет. На первый взгляд мне показалось, что она еще совсем девчонка, но через мгновение я пришел к выводу, что это далеко не так. Ее и без того вздернутый носик гордо указывал куда-то в небо, затянутые в темные чулки бедра решительно сжаты. Она была одета так, как одевается вульгарный человек, когда отправляется в приличное общество -- то есть вульгарно. Естественно, сама она была уверена в обратном.
-- Разве я забыл отключить надпись "свободно"? --произнес я. -- К вашему сведению, в счет будет включено все время, что вы провели внутри такси.
Она не улыбнулась. Казалось, что она надолго разучилась улыбаться.
-- Майкл Амбрустер? -- спросила она.
-- Автограф? -- я потянулся за ручкой.
--Бросьте паясничать, -- резко бросила она. Для человека, пробравшегося в чужую машину -- предварительно запертую -- она вела себя слишком вызывающе. -- Я должна поговорить с вами.
Я откинулся на спинку сиденья, с любопытством оглядывая ее наряд. Мне было интересно, в чем она привыкла ходить, вращаясь в привычном для себя окружении.
Она помолчала несколько секунд, пока до нее не дошло, что я жду, когда она начнет.
-- Не здесь, -- ее голос звучал еще более резко. -- От?едьте куда-нибудь, найдите спокойное место.
Потом я спрашивал себя, смотрел ли Уесли Рендалл, как я от?езжаю от его дома, или нет. Насколько мне удалось узнать его во время нашего разговора -а также по последующим встречам с ним -- он должен был поступить именно так. Но все же я жалел, что не посмотрел в тот момент на окна его дома. Как знать -- может, я бы воспринял этот сигнал. А может, и нет.
Я вырулил на дорогу и мы несколько минут провели в молчании. Я раздумывал, не собирается ли она выдвинуть мою кандидатуру на пост президента Соединенных Штатов, она выискивала подходящее место.
-- Здесь, -- голос прозвучал как приказ, и это мне не понравилось.
-- А вот и нет, -- сварливо ответил я. -- Раз вы сидите в моей машине, я сам выберу место.
Так я и поступил, притормозив у развилки на боковую дорогу. Я с?ехал на нее и заглушил мотор.
-- Если вы собирались об?ясниться мне в любви, то самое время приступить, -- об?явил я. -- Но должен вас предупредить -- мое сердце уже занято. Я без ума влюблен в одного футболиста.
-- Заткнитесь, -- бросила она.
До сих пор не пойму, откуда у нее в руке появился пистолет. Вообще это было не лучшее мое утро.
-- Значит, вы и есть тот самый Майкл Амбрустер, который убирает мусор за богачами, -- прошипела девица.
Я еще раз посмотрел на ее костюм и окончательно пришел к выводу, что он мне не нравится.
-- Вы хотите намусорить еще больше? -- спросил я. -- Кто вы вообще такая?
-- Кто я такая, -- горько произнесла она. Так могла обращаться сморщенная старушка к жестокому тирану, который приказал сжечь живьем одиннадцать ее сыновей, чтобы принести их в жертву иноплеменному богу. -Кто я такая. Для вас, богачей с Беверли-Хиллз, все мы -- никто.
-- Я живу вовсе не на Беверли-Хиллз, -- возмущенно возразил я.
-- Заткнитесь. Этот денежный мешок Картер нанял вас, чтобы вы спасли от тюрьмы его чертового племянника.
Должен признаться, что слова, которые она употребила, были не совсем такими, какими я их привожу.
-- Мери была моей лучшей подругой, -- произнесла она. -- А этот плейбой взял и убил ее.
Я хмыкнул, она не обратила на меня внимания.
-- Мери была хорошей девушкой, -- сказала она, обращаясь к ветровому стеклу. -- Я знаю, многие назвали бы ее шлюхой, но это неправда. Она была хорошей.
Я наверняка расплакался бы от ее рассказа и громко высморкался в большой клетчатый платок, но дуло пистолета, упертое в мой бок, полностью сбивало настроение.
-- Мы были очень близки с ней, -- девушка сморкнулась, втянув в себя воздух, -- она все мне рассказывала. Она была хорошей, правда. Я знаю, такие люди, как вы, думаете, раз девушка -- шлюха, то она -- полные отбросы, мусор. Вот что я вам скажу, мистер, -- у Мериен было доброе сердце.
Если бы я был староанглийским писателем и собрался бы написать толстый роман о трагической судьбе голливудских проституток, то с радостью ввел бы в него этот персонаж. Далее ей следовало рассказать об их крепкой глубокой девической дружбе, о том, как они вдвоем болтали по ночам, глядя на спящий город, о мечтах Мериен стать стюардессой и ее привычке закрывать двери ногами. Но вместо этого она оторвалась от ветрового стекла и, больно уперев пистолет под ребра, проклекотала:
-- А теперь она мертва, и такой подонок как вы шныряет по округе, чтобы избавить от ответственности богатенького сынка. Нет, мистер, этого не будет. Я знаю, что банкир заплатил хорошие деньги, чтобы вы подкупили кого следует, только ничего из этого не выйдет. Мери глупенькой была, наивной. Многого не понимала. Верила всем. Но я, мистер, я -- не такая.
Будь я был хорошим парнем, защитником вдов и сирот, мне следовало бы мужественно улыбнуться и сказать, что никакие деньги не заменят для меня правды, что я готов вывести на чистую воду убийцу ее подруги, кем бы тот ни оказался, и что в свободное от работы время я леплю из пластилина маленькие статуи Свободы -- всех цветов, что есть в наборе, так как я не расист. Она бы мне мгновенно поверила, прослезилась, отдала пистолет, а через неделю вышла за меня замуж.
Но беда была в том, что я не был хорошим парнем и посредственно леплю из пластилина. И заплатили мне именно за то, чтобы я избавил от тюрьмы Кларенса Картера, а я собирался сделать это, окажется он убийцей, или нет.
Поэтому я резко отвел локоть назад, прижав ее руку с пистолетом к спинке своего сиденья, и в ту же секунду подал корпус вперед. Это было вовсе не так опасно, как может показаться, поскольку если она и хотела меня убить, то только из мести. Один пожилой полицейский как-то об?яснил мне, что тот, кто хочет пристрелить человека из мести, концентрирует все свое внимание на моменте выстрела, и долго говорит, подготавливая себя к этому. Отсюда следовало, что мститель будет полностью зациклен на своих мыслях и не успеет вовремя среагировать на нападение.
Этот полицейский вышел на пенсию после того, как ему прострелили ногу, и в тот момент мне хотелось верить, что это случилось не тогда, когда он проверял свою теорию.
В следующий момент моя левая рука метнулась вправо и прижала кисть девушки вместе с пистолетом к спинке сиденья. Так как внутренности еще не начали из меня вываливаться, я пришел к выводу, что действовал достаточно быстро.
Она несколько раз выругалась, и я постарался покрепче запомнить эти выражения, чтобы употребить их при случае.
-- Мне жаль вас, заблудшая душа, -- прохрипел я.
Мне не следовало отвлекаться на разговоры, поскольку она начала лягаться, пинаться и царапаться, используя при этом свободную руку и обе ноги. Ее рот не оставлял никаких сомнений в том, что, если представится возможность, она начнет еще и кусаться.
Я находился в довольно неудобном положении, так как моя левая рука все еще прижимала ее кисть к правой стороне своего сиденья, и поздравил себя с тем, что надежно обезопасил ее от себя. Наконец мне удалось высвободить свою правую руку и я дал ей в челюсть.
Признаю, что здесь нечем гордиться. Я провел день, получая грязные деньги от денежного мешка, потом позволил умыть себя парню с ухватками сутенера, после чего избил слабую женщину. После этого мне следовало вообще запретить когда-либо лепить статую Свободы даже из жевательной резинки.
Она сразу обмякла и повалилась на сиденье. Я поздравил себя с отличным хуком, а также тем, что на этот раз моим визави оказался не Тайсон. После этого я засунул себе в карман ее пистолет и вырулил на дорогу
На этот раз дверь мне открыл Джеймс, и он был немало удивлен, когда увидел, что рядом со мной к стене дома стоит, прислоненная к стене, находившаяся в полубессознательном состоянии девушка.
В глубине дома раздались шаги, и позади Джеймса показался Рендалл.
-- Можете угостить ее минеральной водой, -- сказал я ему и направился к машине.
5
Спрятав в ящичек для перчаток свой боевой трофей -- отнятое у мстительницы оружие, я весьма довольный собой, катил по хайвею и прикидывал, стоит ли сейчас возвращаться домой. Посмотрев на часы, я пришел к выводу, что Френки наверняка все еще оттачивает юридические подробности с адвокатом Джейсона Картера. Когда двое законников начинают что-то обсуждать, остановить их не сможет даже скоропостижная смерть их общего клиента. Однажды я сам был свидетелем подобного события, когда... Впрочем, это к делу не относится.
Передо мной на выбор было множество способов занять время до решительного разговора с Кларенсом Картером. Я мог бы вернуться в контору и перебирать бумаги или швырять ластики в секретаршу. Однако я предчувствовал, что проведу за этим занятием еще не один час, пока это дело не будет закончено. Я также мог бы покататься во западному Голливуду и порасспрашивать об Уэсли Рендалле и Мериен Шелл. Эту мысль я тоже отмел, так как в настоящее время полицейские и нанятые мною детективы наверняка играли там в игру, кто оттопчет другому ногу. Когда у тебя достаточно денег, чтобы нанять армию помощников, становится скучно.
Под?езжая к городу, я было окончательно утвердился в мысли навестить центральную библиотеку и наконец-таки узнать значение некоторых незнакомых мне слов, которые Франсуаз как-то употребила в моем присутствии, а я не стал признаваться, что не понял их -- но вдруг меня осенила одна идея.
Поскольку достойной альтернативы у меня не было, я свернул направо и покатил к северному пригороду.
Когда у людей возникают неприятности, они обращаются к нам. Но когда человек хочет доставить проблемы своим ближним, то он едет к Стивену Элко.
Элко держал крупное детективное бюро, одно из самых больших в округе Лос-Анджелес, однако мало кто из состоятельных и достопочтенных граждан обращался к его услугам. Зато к ним часто прибегали другие люди -- ничуть не менее богатые, но гораздо шире подходящие к выбору средств для пополнения своего капитала.
Стивен Элко знал все обо всех и был готов с утра до поздней ночи принимать за это крупные гонорары. Окружная прокуратура четырежды возбуждала против него дело о шантаже, но всякий раз им приходилось признать, что состав преступления отсутствует. Стивен Элко обеими толстыми ногами стоял на страже права на получение и распространение информации.
Контора "Элко Информейшн" располагалась в полуподвальном этаже большого дома, занятого в основном под склад. В этом районе мало кто бывает, и это вполне устраивает толстяка Стивена и его клиентов. Если когда-нибудь решитесь воспользоваться его услугами, я могу подкинуть вам его адрес, но помните, что Элко нечист на руку со своими нанимателями в той же мере, что и со всем остальным человечеством.
Когда я припарковал автомобиль возле большой металлической двери, которая вела в контору детективного агентства, из склада наверху как раз выносили партию какого-то товара. Я прикинул, могут ли это быть наркотики, но потом пришел к выводу, что в этом районе Лос-Анджелеса их упаковывают в картон другого цвета.
Если вы полагаете, что главное для оформления офиса -- это первое впечатление, то при знакомстве с "Элко Информейшн" наверняка встали бы в тупик. Вряд ли кто-нибудь мог найти менее презентабельное место для крупного детективного агентства -- а лавочка Элко была именно таковым. Однако стоило вам войти внутрь и спуститься по слегка шатающейся металлической лестнице, как мир вокруг вас менялся столь же разительно, как после удара бутылкой по голове.
Правда, и тут не пахло детективным агентством. Скорее, это была атмосфера дорогого ночного клуба, и бар с богатым выбором напитков, раскинувшийся в углу, только подкреплял сходство. Мягкий свет лился из-под потолка, где лампочки соседствовали с дорогостоящими микрофонами. Элко всегда записывает разговоры с клиентами и охотно потом продает их -- имейте это в виду, если все же решите обратиться к нему.
Но сколь бы убранство его офиса не вступало в противоречие с общепринятыми понятиями о детективном бизнесе, последний шел у Элко весьма успешно. Говорят даже, что иногда в его мягких креслах посиживают боссы калифорнийской мафии, но я подозреваю, что толстяк Стивен сам распускает такие слухи.
Итак, если в окрестностях Лос-Анджелеса и валялся тазобедренный сустав скелета, который Уесли Рендалл бережно хранил в своем шкафу, то к кому, как не к Стивену Элко мне следовало обратиться. Этот визит мог окончиться и полной неудачей, но я всегда раз поболтать со старинным приятелем, тем более, что только что завел себе еще одного.
Пропрыгав по металлической лестнице, я немного постоял, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку. В этот момент она выплыла из темноты и приблизилась ко мне.
Ее звали Аделла Сью, она была правой рукой и личным телохранителем Элко. Однажды кто-то сказал мне, что она еще и его любовница, но я точно знаю, что это не так. Стивен Элко -- гомосексуалист.
-- Кто к нам пожаловал, -- протянула Аделла. В ее руках была упаковка жевательной резинки, она достала пластину и положила ее в рот. Она часто это делает -- возможно, ей кажется, что так она выглядит сексуально, или у нее плохо пахнет изо рта.
-- Давно не видела тебя, Майки, -- продолжала она. -- Садись.
Я опустился в кресло и продолжал смотреть, как ее затянутые в ажурные чулки ноги, плавно переступают по начищенному паркету.
-- Не предлагаю тебе резинку, так как ты откажешься, -- констатировала она, подходя ко мне вплотную. -- Что привело тебя в сей притон порока?
Я слегка поморщился. Во-первых, я не люблю, когда меня называют Майки, во-вторых, я сам как-то в разговоре с Элко окрестил подобным образом его заведение. Сью, как всегда, находилась рядом, и теперь всякий раз повторяла при мне эту фразу.
-- Я хотел узнать, не выправила ли ты те два своих кривых зуба, -ответил я. -- Где толстый Стивен?
Она подошла ко мне еще ближе, после чего широко расставила ноги и медленно опустилась ко мне на колени. В нос мне ударил запах дешевых духов.
-- Зачем говорить об этом противном толстяке? -- ее бедра задвигались, она старалась сесть поудобнее. Наконец она успокоилась и крепко сжала своими ногами мои.
-- Сидеть на коленях у Стивена наверняка приятнее, -- доброжелательно сказал я. -- Они мягче.
Пальчики Аделлы принялись развязывать мой галстук, в глазах блеснул огонек.
-- Ты еще ни разу не приглашал меня выпить, Майки, -- с притворной томностью пожаловалась она. -- Или я уродина?
Я находился в затруднительном положении, так как не знал, куда девать руки. Если бы я был президентом Соединенным Штатов, баллотирующимся на второй срок, и патриотически настроенная мамаша приправила бы мне малыша на поцелуй, я быстро справился бы с ситуацией, крепко обхватив и поцеловав его. Мне даже кажется, что при этом я смог бы прекрасно владеть собой и успел отделаться от журналистов до того, как меня бы стошнило. С другой стороны, если бы на моих коленях сидела, скажем, Франсуаз, то лучшим употреблением рук было бы положить их ей на талию. Но в данном случае оба эти варианта не подходили, поэтому все, что мне удалось придумать, это заложить руки за голову и откинуть ее назад. Для большей важности я еще и прищурился.
-- Ты очень даже ничего, -- со знанием дела сказал я, -- учитывая обстоятельства.

Читать книгу дальше: Чекалов Денис - Пусть это вас не беспокоит