Каменецкий Александр - Пять Рассказов - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Хауэлл Ханна

Мюрреи и их окружение - 7. Благородный защитник


 

Здесь выложена электронная книга Мюрреи и их окружение - 7. Благородный защитник автора, которого зовут Хауэлл Ханна. В библиотеке rus-voice.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Хауэлл Ханна - Мюрреи и их окружение - 7. Благородный защитник.

Размер файла: 206.41 KB

Скачать бесплатно книгу: Хауэлл Ханна - Мюрреи и их окружение - 7. Благородный защитник



Мюрреи и их окружение – 7

OCR Angelbooks
«Хауэлл Х. Благородный защитник»: АСТ, Транзиткнига; М.; 2004
ISBN 5-17-026018-0, 5-9578-1141-6
Аннотация
Юная Кирсти покорно пошла под венец с одним из самых знатных рыцарей Британии, еще не зная, что окажется в доме безжалостного злодея…
Кого молить о помощи? У кого просить защиты, как не у благородного сэра Пейтона Мюррея?
Однако Пейтон, согласившийся помочь Кирсти из жалости и сострадания, все сильнее чувствует на себе власть нежного очарования молодой женщины – и больше не в силах сдерживать свою пылкую страсть…
Ханна ХАУЭЛЛ
БЛАГОРОДНЫЙ ЗАЩИТНИК
Глава 1
– Не ты ли сэр Пейтон Мюррей?
К великой радости Пейтона, голос, раздавшийся за его спиной, принадлежал женщине. Слава Богу, это не муж леди Фрейзер, которому он собирался наставить рога. Но кто бы ни застал его притаившимся под окном спальни леди Фрейзер, ничего хорошего ему это не сулило. Впрочем, он умел выпутаться из любой беды. Красноречия ему вполне хватало. И вот сейчас оно ему наверняка пригодится.
Оборачиваясь к той, которая его окликнула, он уже намеревался пуститься в объяснения, но так и застыл на месте с раскрытым ртом. Женщина оказалась совсем маленькой и совершенно мокрой. С волос стекала вода. Нежное овальное личико с острым подбородком было бледно. Совсем худенькая, она тем не менее обладала вполне женственной фигурой.
– Так ты сэр Пейтон Мюррей или нет? Прекрасный сэр Пейтон?
– Да, я Пейтон Мюррей, – признался он, не уверенный, что поступил правильно.
– Любезный и доблестный сэр Пейтон?
– Да, я… – начал он, от всей души желая, чтобы она прекратила это громогласное и церемонное перечисление его достоинств, так как всегда чувствовал неловкость в подобных ситуациях.
– Сэр Пейтон, по прозвищу Проклятие Всех Мужей? Быстрый, как Молния и Разящий Мечом Наповал? Тот самый сэр Пейтон, о котором вздыхают все дамы и про которого менестрели сочиняют песни?
В ее тоне определенно чувствовалась насмешка!
– Что тебе нужно?
– Значит, ты и есть сэр Пейтон?
– Да. Я – прекрасный сэр Пейтон.
– Вообще-то мне все равно; будь ты хоть безобразен, как жаба. Мне нужен благородный, галантный сэр Пейтон, Разящий Мечом Наповал и Спешащий на Помощь к Тем, Кто в Беде.
– Менестрели склонны преувеличивать, – не слишком любезно ответил Пейтон и сразу же устыдился своей резкости, увидев, как поникли ее плечи.
– Понимаю. Благородный сэр, должно быть, заметил, что я немного промокла? – спросила она, выжимая мокрый подол.
– Это трудно не заметить! – Он с трудом подавил улыбку.
– А не интересно ли благородному сэру узнать почему? Дождя-то ведь нет.
– Разумеется, интересно.
– Мой муж попытался меня утопить. Забыл по дурости, что я умею плавать.
Потрясенный, Пейтон все же сдержал свои эмоции. Слишком часто женщины прибегают ко всевозможным уловкам, чтобы заманить его в сети и под уздцы повести к алтарю. Однако, подумал Пейтон, снова окинув ее взглядом, ни одна коварная обманщица еще не пыталась завлечь его, выкупавшись в грязной реке. И ни одна не была столь язвительна. Если эта таинственная женщина и собирается заманить его в ловушку, то пользуется весьма престранной наживкой.
– Почему же твой муж пытался тебя утопить? – спросил Пейтон.
– Пейтон, мой прекрасный воздыхатель, ты ли это? – тихонько позвала леди Фрейзер, высунувшись из окна.
Пейтон, мысленно проклиная все и вся, поднял глаза и увидел прелестное лицо леди Фрейзер. Ее длинные белокурые волосы рассыпались по подоконнику. Молодой человек быстро повернулся к женщине, с которой разговаривал, но та исчезла.
– Да, это я, моя голубка, – ответил он, удивляясь, почему его так огорчило исчезновение неизвестной женщины.
– Иди же ко мне, мой прекрасный рыцарь! Я жду тебя с нетерпением.
– Это так соблазнительно, моя красавица!
И Пейтон шагнул к стене, у которой весьма кстати были поставлены пирамидой бочонки, как вдруг услышал тихий, сдавленный вздох. Он оглянулся, полагая, что где-то рядом промокшая незнакомка, но никого не увидел. И снова повернулся к бочонкам. Про себя он подумал, что супружеские измены для леди Фрейзер дело обычное: бочонки составлены так, что представляют собой хитро замаскированную лестницу – он приметил даже несколько толстых досок, искусно прибитых к стене.
– Значит, рыцарь, ты собираешься бросить меня здесь?
Тихий шепот заставил его вздрогнуть, и он едва не оступился, когда вновь огляделся в поисках девушки.
– У меня свидание, – ответил он тоже шепотом. Тяжелый вздох всколыхнул листья плюща слева от него. Приглядевшись, Пейтон наконец различил у самой стены фигурку, почти полностью скрытую листвой и густой тенью.
– Что ж, рыцарь, вперед, – произнесла она. – Я подожду тебя здесь. А ты пока вкуси сладостных плодов своей победы. Может, болотная лихорадка и минует меня.
– Нисколько не сомневаюсь.
– Конечно, – продолжала она, пропустив его слова мимо ушей, – мой раздирающий грудь кашель заглушит страстные стоны вашей крамольной любви, чтобы сохранить вашу тайну. Что ж, всегда рада служить вашей милости. А не желаешь ли ты, рыцарь, чтобы, если вдруг появится муж твоей дамы, я бросилась на него, слабая и дрожащая, дабы дать тебе время спокойно скрыться?
– Теперь понимаю, почему твой муж хотел тебя утопить, – буркнул Пейтон.
– О нет, никогда не догадаешься о причине.
– О Пейтон, возлюбленный мой. Я тебя заждалась! – подала голос леди Фрейзер.
– Скольких трудов стоило мне добиться свидания! – Пейтон взглянул на окно, в которое, как он уже понял, ему не суждено сегодня ночью залезть.
– Сомневаюсь, хотя твоя дама и строит из себя недотрогу, – заметила девушка. – Иди же. А я притулюсь здесь у стены, хотя проку от тебя никакого не будет, когда ты наконец выползешь из ее спальни. Дама, говорят, ненасытна.
Пейтон удивился. Оказывается, всем известно о ее неверности мужу. А вот «ненасытная» звучит заманчиво, подумал он, вздыхая. Пейтон надеялся, что леди Фрейзер не оскорбится, если он покинет ее сегодня, так и не насладившись ее прелестями.
– С кем ты там разговариваешь, храброе сердце? – спросила леди Фрейзер.
– Это всего лишь мой паж, дорогая моя, – ответил Пейтон. – Боюсь, мне придется немедленно уйти.
– Уйти? – рассердилась леди Фрейзер. – Вот еще! Пусть мальчишка скажет, что не нашел тебя.
– К несчастью, юнец не умеет врать и тайное может стать явным. А этого, я думаю, ты не хотела бы.
– О нет. Может, попозже вернешься?
– Мое сердце разрывается на части, но – увы, моя голубка! Не смогу. Чтобы уладить дело, которым мне предстоит заняться, потребуются часы, а может, и дни.
– Понятно.
И она с грохотом захлопнула окно. Пейтон поморщился. Затем повернулся к маленькой женщине:
– Пошли – тебе надо высушиться и согреться. Но пожалуйста, держись в тени, пока мы не скроемся из виду.
Пейтону было не по себе. Женщина шла рядом с ним, однако он не видел ее, не слышал ни единого звука. Привидение, что ли, подумал Пейтон, хотя не очень-то верил в нечистую силу.
Когда они вышли на узкую улочку, которая вела прямо к его дому, Пейтон приостановился, выбрав место, где свет пробивался сквозь ставни, и сказал:
– Теперь можешь выходить.
Женщина шагнула вперед. Она была бледна и дрожала от холода. Пейтон снял плащ и, укутывая в него женщину, почувствовал облегчение: она была реальна, до нее можно было дотронуться. Приобняв ее за плечи, он торопливо повлек ее к дому. Девушка подобрала полы плаща, слишком длинного для нее: видимо, боялась наступить на полу и упасть. Это его немного развеселило. Незнакомка едва доходила ему до плеча.
Войдя в дом, Пейтон не обратил никакого внимания на изумление, отразившееся на изуродованном шрамами лице его слуги, Йена Сильного. Состояние и внешний вид гостьи, которую он привел, в ком угодно могли возбудить любопытство. Но слугу еще больше поразило то, что Пейтон привел в дом женщину: еще ни одна представительница слабого пола не переступала порога ни одного из его жилищ. Этого правила он строго придерживался. И на вопрос почему, обычно отвечал, что не желает пачкать собственное гнездо.
– Но мне необходимо поговорить с тобой, рыцарь, – запротестовала девушка, услышав, как Пейтон приказывает Йену Сильному и его жене Крошке Элис разжечь Огонь, наполнить горячей водой лохань и приготовить сухую одежду для гостьи.
– Когда вымоешься и согреешься, мы поговорим с тобой в большом зале, – пообещал Пейтон. – Как тебя зовут?
– Кирсти, – ответила девушка. – Но мои братья прозвали меня Тень.
Пейтон, который помнил, как бесшумно она двигалась и как ловко пряталась в темноте, не удивился. Он подтолкнул девушку к Крошке Элис, а сам отправился поискать для себя эля и еды. Пейтон испытывал сильнейшее любопытство – ему интересно было послушать историю девушки и посмотреть, как она будет выглядеть, вымывшись и обсохнув. Он надеялся, что внешность ее вознаградит его за потерю леди Фрейзер, ибо сегодняшнее свидание должно было положить конец довольно длительному периоду воздержания.
Кирсти поморщилась – Крошка Элис потянула ее волосы, которые все никак не хотели распутаться. Теперь, когда она вымылась и согрелась, сначала в лохани, потом возле очага, она чувствовала себя гораздо лучше. Легче было забыть о многочисленных ссадинах и синяках, полученных ею, пока она боролась за свою жизнь, тем более что и горячая ванна, и приятно пахнувшая мазь, которую наложила на них Крошка Элис, сделали боль менее острой. Ей очень хотелось узнать, откуда взялось чистое платье, но она приказала себе не проявлять любопытства.
– Ну вот, девочка, – промурлыкала Крошка Элис, и легкая улыбка смягчила непреклонное выражение ее круглого шотландского лица, – теперь ты готова говорить с сэром Пейтоном. А уж я позабочусь, чтобы на столе было довольно еды.
Добродушная служанка явно намекала на то, что Кирсти было бы неплохо откормить, и Кирсти, следуя за ней к большому залу, тихонько вздохнула. Она знала, что не столько стройна, сколько худа, ибо ее муж всем прочим дисциплинарным взысканиям предпочитал заключение и длительные посты. Но гордость ее, вернее, то немногое, что у нее осталось от гордости, бывала уязвлена всякий раз, когда кто-либо намекал на ее худобу. Впрочем, теперь, когда ей предстоит бороться за жизнь, вряд ли стоит надеяться, что фигура ее изменится к лучшему. И дело не только в том, что сытные трапезы станут для нее редкостью, но, главное, в ее положении нельзя ставить сытость выше собственной безопасности и безопасности тех невинных созданий, которых она стремилась защитить.
Едва только Кирсти собралась с духом, готовясь предстать перед сэром Пейтоном, как Крошка Элис мягким, но твердым движением втолкнула ее в большой зал и повела прямехонько к сэру Пейтону. Он встал, слегка поклонился, и Кирсти не заметила, как оказалась сидящей рядом с ним. Крошка Элис, поставив на стол перед ней изрядное количество еды, удалилась. Кирсти была ошеломлена той скоростью, с какой подготовка к этому важному свиданию перешла в само свидание.
Она отпила эля и принялась осторожно изучать сэра Пейтона. Разговоров об этом человеке ей довелось слышать немало, и пару раз она даже видела его мельком. Сегодня ночью Кирсти следовала за ним по темным улицам к месту его ночного свидания, но возможность как следует его разглядеть представилась только сейчас. Глядя, с какой небрежной грацией он развалился в огромном кресле резного дуба, она поняла, почему женщины вздыхают по нему.
Он был грациозен и элегантен, от кончиков изящных рук с длинными пальцами до носков дорогих сапог. Одет он был как придворный, английский или французский джентльмен, но без тех излишеств, к которым питают пристрастие щеголи. Камзол не слишком короток, носки сапог не чрезмерно остры, цвета – темно-зеленый и черный – неяркие и хорошо сочетались. Костюм сидел на нем безукоризненно. Пейтон не был чрезмерно высок. Но внешность не оставила бы равнодушной ни одну девушку. Грацией, подтянутостью и силой он напоминал хорошо откормленное животное. «Скорее, хищника», – поправила себя Кирсти, припомнив, что он слыл распутником.
У него было красивое, мужественное лицо. Чуть припухлый рот. Кирсти усилием воли отвела взгляд от его соблазнительных губ. Золотисто-карие глаза с изумрудно-зелеными искорками, казалось, созданы для того, чтобы ловить и удерживать женские взгляды. Красиво посаженные под изящными дугами каштановых бровей, обрамленные густыми ресницами, эти глаза, несомненно, были оружием соблазнителя. Густые рыжевато-золотистые волосы, аккуратно зачесанные назад, казались такими мягкими, что Кирсти захотелось к ним прикоснуться. Не без разочарования она вынуждена была признать, что его вошедшая в поговорку распущенность скорее всего объяснялась не столько бессердечием соблазнителя, сколько тем, что он охотно брал то, что ему предлагали.
– Итак, миледи, – заговорил Пейтон, – теперь вы можете сообщить мне, что именно заставило вас искать моей помощи?
Он молча ждал, пока она прожует хлеб. Внешность этой девушки невольно наводила на мысль, что ее прозвище Тень дано ей было не только из-за сверхъестественной ловкости, с какой она превращалась в тень. Густые блестящие черные как вороново крыло и еще влажные после мытья волосы были заплетены в нетугую косу, которая спускалась до узких бедер. Серые глаза, чуть раскосые, но не узкие, опушенные длинными густыми черными ресницами, то и дело меняли цвет, черные брови вразлет слегка поднимались к вискам, точно следуя необычному разрезу глаз. Ни пятнышка не виднелось на светлой молочно-белой коже. В чертах, которыми природа наградила ее лицо, было что-то неземное – и в едва заметной вздернутости точеного носа, и в легкой заостренности подбородка. Настоящий «невинный эльф». Но это пока не взглянешь на чувственные, полные губы…
Пейтон внимательно разглядывал девушку, стараясь делать это незаметно. Длинная изящная шея, роскошная копна волос. Несмотря на худобу, выпуклости маленьких грудей и изгиб талии выглядели весьма соблазнительно.
Он уже желал ее, и желал очень сильно. Наверное, подумал Пейтон, его друзья очень бы удивились, узнай они, что он воспылал желанием к такой малорослой и хрупкой особе. Обычно его влекло к женщинам с пышными формами. Вряд ли он смог бы объяснить, отчего ему невыносимо хотелось заключить эту девушку в объятия, но чувство это несомненно заявляло о себе.
– Так ты говоришь, муж пытался тебя утопить? – вновь заговорил он в надежде, что за разговором кровь его не будет так сильно бурлить.
– Да. Сэр Родерик Макай взял меня в жены, когда мне исполнилось пятнадцать лет, почти пять лет назад. Еще до свадьбы я пыталась переубедить моего отца, который выбрал сэра Родерика мне в женихи, потому что сэр Родерик, несмотря на свою привлекательную наружность, был мне неприятен. Но поскольку я не нашла ни одного разумного довода, чтобы объяснить мою неприязнь, отец проигнорировал мои возражения. В конце концов я перестала сопротивляться, тем более что моя семья нуждалась в деньгах, которые давал сэр Родерик. Неурожай и прочие несчастья привели нас едва ли не на грань голода той зимой. Итак, облекшись в одежды благородной мученицы, я вышла замуж за этого дурака.
– То есть ваш союз оказался неудачным?
– Не то слово. – Кирсти принялась за мясной пирог, пока Пейтон с нетерпением ждал продолжения истории.
– По твоей или его вине? Может, ты оказалась бесплодна?
Сделав добрый глоток эля, она ответила:
– По его вине, он просто не дал мне возможности, зачать ребенка. – Кирсти вздохнула и покачала головой. – Надежда иметь детей – единственное, что, как я думала, поможет мне смириться с этим браком. Но этот человек обманул и меня, и мою родню. Он знал, что я не буду иметь от него детей. Это была одна из причин, почему он хотел убить меня.
– Он страдал половым бессилием? Но как может мужчина пойти на убийство ради сохранения этой тайны?
– Сэр Родерик вовсе не страдает половым бессилием. По крайней мере не со всеми. Сначала я думала, он не может только со мной. – Она поморщилась и принялась чистить яблоко. – Я и сейчас кожа да кости, а уж когда мне было пятнадцать, и говорить нечего. Сначала я решила, что он женился на такой уродине, как я, только ради того, чтобы получить земли, которые я унаследовала от матери. Прошло некоторое время, прежде чем я начала понимать, что к чему, и догадалась, что моя внешность тут вовсе ни при чем. Вот тогда-то я стала внимательнее приглядываться к тому, что творилось кругом. Стыдно признаться, но почти три года я была как слепая: ничего не видела и не понимала, только оплакивала свою горькую долю.
– Ты была очень молода, – заметил Пейтон, желая утешить ее, но Кирсти лишь передернула плечами. – Почему же ты не вернулась в дом отца и не потребовала, чтобы брак был расторгнут?
– Ну да, вернуться в дом отца и рассказать всем, что мой муж не в силах выполнить свой супружеский долг из-за отвращения, которое испытывает ко мне? Как это ни глупо, я молчала из гордости. Но постоянно думала о том, что мой муж молод и здоров, и просто терялась в догадках. Он постоянно наказывал меня и по делу, и без дела. Но прежде чем предпринять какие-либо действия, я обнаружила ужасную правду.
Доев яблоко, она потянулась за очередным куском хлеба.
– И что же это за правда? Твоему мужу нравились мужчины?
– Нет. Дети.
Пейтон резко выпрямился в кресле, и по спине его пробежал холодок. Рассказ девушки бередил старые раны и вызвал печальные воспоминания. Он был прехорошеньким ребенком, потом миловидным юношей. К счастью, ему удалось избежать противоестественных домогательств в полном смысле этого слова, однако пришлось познакомиться с темной стороной жизни в весьма юном возрасте. И сейчас, слушая Кирсти, он, с одной стороны, хотел заставить ее замолчать, а с другой – сражаться с подобным злом не на жизнь, а на смерть.
– Маленькие мальчики? – спросил он.
– И маленькие девочки, – ответила она. – Но чаще все же мальчики. Даже теперь меня часто принимают за ребенка, так мало женственного в моей фигуре. Скорее всего он потому и решил жениться на мне: думал, сможет заставить себя совокупляться со мной и зачать одного-двух детей. Узнав правду, я долгие часы проводила в часовне, благодаря Бога за то, что сэр Родерик не смог исполнить свой супружеский долг, потому что кара за его противоестественные пристрастия неминуемо пала бы на головы моих детей. – Кирсти почувствовала, как Пейтон напрягся, и вдруг поняла, что этот красивый мужчина был некогда очаровательным ребенком. Это наполнило ее душу печалью. – По правде говоря, предпочитай он мужчин, я нашла бы в себе силы смириться с этим. Конечно, и церковь, и закон осуждают такие отношения, но когда речь идет о взрослых людях, это совсем другое дело. Я ведь хотела прийти к какому-нибудь соглашению с сэром Родериком: например, пообещать хранить его секрет, а он чтобы взамен дал мне свободу и возможность вступить в другой брак.
– Ты уверена, что он использует именно детей?
– Совершенно уверена. – Кирсти отхлебнула бодрящего напитка. – Слухи давно ходили, но, когда я начала понимать их смысл, твердо решила узнать всю правду. Я стала замечать, что сэр Родерик всегда держит самых маленьких при себе, что странно, и что все дети в доме хороши собой, и что порой бывает так: какой-то ребенок некоторое время живет в доме, а потом вдруг исчезает. И вскоре поняла, что ласки и объятия, которые он расточает малышам, далеко не отеческие. Тогда Я стала искать способ застать его врасплох. И однажды мне это удалось. – Она снова отхлебнула эля. – То, что я увидела, мне снится до сих пор в кошмарных снах. Не знаю, как я сдержалась и не бросилась в комнату убить негодяя. Только вряд ли я убила бы его, а вот он заставил бы меня умолкнуть навсегда.
– Ты поступила правильно. А доказательства его злодеяний у тебя есть?
– Только мое слово и еще слово нескольких детей. Некоторым из его слуг известно все; остальные могут только догадываться. Но вся прислуга боится за свою жизнь и рта не раскроет. В доме есть два человека, которые оказали мне в свое время кое-какую посильную помощь, когда ребенку угрожала смерть. Я пыталась найти поддержку среди простолюдинов, потому что именно их детей он покупает или крадет, но у меня не было достаточной свободы действий, чтобы добиться существенных результатов. Те немногие из простых людей, кто по-настоящему беспокоился о судьбе детей, мало чем могли мне помочь. Я сделала все, что могла, чтобы люди не посылали к нему мальчиков для обучения. Тогда он перешел на детей бедняков, как тех, кто живет на его землях, так и жителей городов, где заседает королевский суд. Большей частью страдают именно дети бедняков. Мало того что сэр Родерик совершенно не боится, что родители этих детей потребуют покарать его за то, что он делает с ними, но родители к тому же быстро забывают о своих детях, так что сэр Родерик волен использовать их для утоления своего другого, еще более противоестественного пристрастия.
– Что же это за пристрастие такое?
– Он получает удовольствие, причиняя боль и убивая.
Пейтон допил эль и вновь наполнил кубок. Нетрудно было поверить, что сэр Родерик питал слабость к мальчикам. Но убивать? И долгие годы оставаться безнаказанным?
– Ты мне не веришь, – сказала Кирсти после паузы, наблюдая за выражением его лица.
– Поверить трудно, – признался Пейтон. – Я знаю, что некоторых привлекает красота детей. Догадываюсь, что дети, подавленные сознанием незаслуженного позора, молчат и тем самым помогают сэру Родерику сохранить его гнусную тайну. Но ведь это продолжается не один год. Он не только насилует детей, но еще и убивает невинных крошек! И до сих пор его никто не разоблачил, не помог несчастным детям! – Пейтон покачал головой и вздохнул. – Ты просишь меня поверить в то, во что поверить невозможно. К тому же не имеешь никаких доказательств.
– Зачем бы я стала выдумывать подобную историю?
– Хотя бы затем, чтобы избавиться от нелюбимого мужа.
– Тогда пойдем со мной. Может, тебе следует выслушать еще кое-что, помимо моей истории.
Пейтон кивнул, и через несколько минут они уже тихо шли по проулкам темного города. Опять он изумился ее умению двигаться быстро, бесшумно и незаметно. Он едва поспевал за ней.
Наконец они остановились возле жалкой лачужки, в самом центре густо заселенных трущоб, где ютились бедняки. Неожиданно Кирсти исчезла – и Пейтон уже потянулся было за мечом, как вдруг кто-то дернул его за лодыжку. Он опустил глаза и увидел, что девушка выглядывает из глубокой щели, образовавшейся в осыпающемся фундаменте лачужки. Двигаясь очень осторожно, он последовал за ней. Лаз был узкий, и он с трудом протиснулся в него. Оказавшись внутри, девушка прикрыла отверстие лаза доской, затем зажгла факел. Их взгляду открылось сырое, заброшенное складское помещение. Пламя факела осветило испуганные лица пятерых детей.
– Все хорошо, мои дорогие, – сказала Кирсти, вытаскивая из-под плаща, который Пейтон одолжил ей, небольшой мешок. – Я принесла вам поесть.
Очевидно, подумал Пейтон, Кирсти успела собрать со стола все остатки, пока он ходил за плащами для них обоих и оружием для себя. Несмотря на то, что дети лежали не на полу – в комнате был грубо сколоченный низкий помост, а также одеяла и другие мелкие предметы обстановки, жилище это производило тяжелое и печальное впечатление. Уже сам факт, что Кирсти заботилась об этих детях, заставил Пейтона поверить тому, что сказала Кирсти.
Он внимательно рассматривал детей – четырех мальков и одну девочку. Все пятеро были очень красивы той своеобразной красотой, которая свойственна только детям. Несмотря на то, что еда, принесенная Кирсти, вызвала у них живейший интерес, они не сводили глаз с Пейтона. Выражение испуга и тревоги на их лицах поразило его до глубины души. Он сделал шаг по направлению к детям – и тут самый старший из мальчиков передвинулся так, что оказался между Пейтоном и другими детьми, и оскалился как дикий зверек. Девочка стала тихо плакать.
– Нет, мои хорошие, – принялась успокаивать детей Кирсти. – Он нам не враг.
– Но он мужчина, – сказал старший мальчик.
– Это сэр Пейтон Мюррей, и, клянусь, он не сделает тебе ничего плохого, Каллум. Он не мог поверить тому, что я ему рассказала. Поэтому я привела его сюда, чтобы вы подтвердили мой рассказ, и тогда он поможет нам.
– Он убьет то страшное чудовище? – спросила девочка. – Того злого человека, который делал мне больно? И мне снова можно будет выходить из дома? А моего братика он вернет мне?
– Нет, Мойра. Твой братик теперь с ангелами.
– Да, этот злодей отрезал… – прошипел Каллум.
– Маленький Робби теперь с ангелами, – мягко, но твердо прервала мальчика Кирсти.
Каллум посмотрел на Пейтона:
– Вы хотите, чтобы я рассказал вам все, что выделывал этот подонок?
В голосе мальчика прозвучало столько гнева и ненависти, что Пейтон испугался, как бы у мальчишки не началась истерика.
– Нет. Говорят, в детстве я был очень хорошеньким.
– Тогда вам известно все, что я могу рассказать.
– Да, хотя я сам, милостью Господней, был спасен от подобной участи.
– Сэр, а вы можете нас спасти? – подала голос Мойра.
– Вы убьете этого выродка? – спросил Каллум.
– Каллум, – вмешалась Кирсти. – Я уже говорила тебе, что сэр Родерик – могущественный и богатый человек. Мы не можем просто так взять и убить его, хотя он заслуживает смерти. Необходимо получить доказательства его злодеяний, а для этого требуются время и смекалка.
Каллум не сводил глаз с Пейтона.
– Ну что, сэр?
Пейтон не опустил взгляд под взглядом мальчика. Он искренне, всем сердцем ему сочувствовал и разделял его горе.
– Да. Я убью его.
– Сэр Пейтон! – тихо запротестовала Кирсти.
– Конечно, не сразу, – продолжал Пейтон. – Потребуются недели, даже месяцы, но я вытащу на свет все мерзкие тайны этого человека. У него не будет ни друзей, ни союзников, ни убежища, где можно скрыться. Я выставлю напоказ его злодеяния. Я сломаю его, загоню в угол, стану преследовать.
– А потом? – спросил Каллум.
– А потом убью. Считайте, что сэр Родерик Макай мертвец.
Глава 2
Кирсти, державшая на руках Алана, который дрожал всем телом, возглавляла маленькую группу, следовавшую по темным, грязным улицам. Они направлялись к дому Пейтона. Пейтон и четверо детей следовали за ней по пятам.
Потом Пейтон тихо вышел вперед и сам повел группу. Кирсти поняла, что они, должно быть, добрались до места, которое ему было знакомо. Ее удивило, как легко приняла этого человека Мойра, даже позволила ему нести себя. Мальчики, однако, продолжали жаться к ней – очевидно, любой мужчина вызывал у них недоверие. Каллум не сводил глаз с Пейтона, готовый в любой момент вырвать Мойру из рук чужого мужчины, если заподозрит, что ей грозит опасность. Даже когда Пейтон ввел их в дом – с заднего крыльца, сильно переполошив при этом Крошку Элис и Йена Сильного, сидевших в это время за ужином, – Каллум напрягся, стараясь держаться поближе к двери и озираясь кругом. Кирсти понимала: чтобы вернуть мальчика в нормальное состояние, придется проявить максимум мягкости и терпения.
– Сэр? – вопросительно посмотрела на Пейтона Крошка Элис, а сама между тем уже поднималась из-за грубо сколоченного кухонного стола. Она сразу же принялась устанавливать над огнем котлы с водой.
– Детям нужно надежное укрытие, – сказал ей Пейтон. – Эта хорошенькая девочка – Мойра, юнец, который с сердитым видом стоит возле двери, – Каллум. Миледи держит на руках Алана, справа от нее стоит Дэвид, а слева – Уильям. Их нужно помыть, дать им чистую одежду, накормить и уложить спать.
– Хорошо, – сказал Йен Сильный, тоже поднимаясь из-за стола. Когда дети попятились от него, на лице его появилось выражение страдания. – Я пойду поищу одежду, потом постелю постели. Всем в одной комнате?
– Да, – ответили дети хором.
– Полагаю, Каллум захочет мыться без посторонней помощи. – Пейтон бросил взгляд на мальчика. Тот кивнул и посмотрел на остальных. – Остальные пусть моются под присмотром Каллума. Или кто-нибудь из нас может помочь.
После продолжительных споров было решено, что дети помоются в кухне, помогут им женщины, а рядом с лоханью будет лежать большой меч. Как только Йен Сильный принес чистую одежду, Пейтон повел своего верного слугу в большой зал и налил им обоим по кубку эля. Медленно, с трудом сдерживая гнев, Пейтон рассказал ему все, что узнал от Кирсти.
– И вы в это верите? – спросил Йен после долгого молчания.
– В то, что существуют мужчины, способные использовать детей для удовлетворения своей похоти, поверить нетрудно, – ответил Пейтон. – Остальное же настолько ужасно, что заставило меня усомниться. Но по глазам этих детей я понял, что девушка рассказала правду.
– И поэтому вы решили убить негодяя.
– Таково мое намерение. К несчастью, я не могу просто пойти и каким-нибудь медленным и очень мучительным образом положить конец его жалкой жизни, как мне хотелось бы.
– Могут возникнуть небольшие сложности.
– Или большие. Нужны доказательства – что-нибудь повесомее, чем слово отчаявшейся жены и пятерых бедных детишек.
– А может, дадут показания его слуги?
– Слуги опасаются за свою жизнь, некоторые из них причастны к его преступлениям, а может, разделяют порочные склонности хозяина. На помощь слуг можно рассчитывать, лишь когда вина сэра Родерика станет очевидной и слуги перестанут его бояться.
Йен Сильный потер пальцем шрам на левой щеке.
– Собираетесь обратиться за помощью к родне, хозяин?
Пейтон вздохнул и обмяк в своем кресле.
– Пока нет. Сначала выясню, насколько опасным может оказаться преследование и какие неприятности встретятся на моем пути. Многие из Макаев занимают высокое положение и обладают немалым влиянием. Кроме того, клан их связан узами родства с могущественными людьми. Мюрреи тоже влиятельный клан, как и наши союзники, но нет смысла трубить общий сбор прежде, чем в наших руках окажется могучее оружие – доказательство вины сэра Родерика. Рано или поздно это произойдет, ведь одну ошибку этот убийца уже совершил.
– Не проверил, действительно ли девушка утонула.
– Это тоже было ошибкой, – кивнул Пейтон и улыбнулся. – Но я имел в виду другое. Он подвергал своим порочным домогательствам мальчиков из хороших семей. Однако шума никто не поднимал, сам сэр Родерик до сих пор жив, из чего следует, что стыд или страх принудили бедных мальчиков к молчанию. Среди них надо попытаться найти одного, а еще лучше нескольких, для которых чувство попранной справедливости и жажда мщения окажутся сильнее, чем стыд и страх. Для этого, возможно, придется выдумать какую-нибудь историю и даже прибегнуть к обману.
– Может, стоит открыть правду, чтобы подвигнуть к действиям родню мальчиков, а остальные пусть считают, что дворян возмутили злодеяния, которые негодяй совершил по отношению к бедным.
– Ага, и это позволит дворянам скрыть мотив личной мести. Охваченные праведным гневом, они борются против злодеяний. Хорошая мысль. А, это вы, миледи, входите же! – приветствовал Пейтон Кирсти, которая робко вошла в зал, и поднялся, усаживая ее за стол. – Дети в постели? – спросил он.
– Да. Они очень устали и сразу уснули. Крошка Элис отнесла им в комнату еды и питья – вдруг кто-то из малышей проснется ночью и захочет есть. Она постелила себе возле двери, что, кажется, очень успокоило детей. А Каллум лег у окна и положил рядом с собой огромный нож. – Кирсти принялась за хлеб с сыром. Пейтон налил ей немного вина.
– А сколько лет Каллуму?
– Одиннадцать. Его должны были убить, потому что он быстро рос и перестал нравиться сэру Родерику. К тому же он мог стать по-настоящему опасным. Единственный раз мне удалось узнать о планах сэра Родерика прежде, чем он привел их в исполнение, и я помогла мальчику спрятаться. Полагаю, именно тогда Родерик впервые заподозрил меня. А после того, как я помогла Мойре и увела ее в укрытие, судьба моя была решена.
– Как давно ты стала прятать детей?
– Прошло два года или около того.
– И тебе удалось спасти только пятерых?! – На лице ее появилась болезненная гримаса, и он торопливо добавил: – Я вовсе тебя не осуждаю. Спасти хотя бы одного – это уже достойный поступок. Я просто пытаюсь сообразить, насколько сложно будет положить этому конец.
– Очень сложно. За два года с небольшим я спасла всего десять детей. Двоих забрали их семьи. Я помогла детям убежать и скрыться во владениях моего отца. Мой брат Юдард помог им потихоньку пробраться в деревню и замешаться среди крестьян. Нам случалось укрывать на наших землях и других беглецов.
– А значит, твоя родня тебе помогает?
– Только Юдард. Мы с ним решили, что пока разумнее оставить прочих членов семьи в неведении. – Онa слабо улыбнулась. – Мои родственники, они – как бы это сказать – слишком эмоциональные. Узнай они правду, сразу ринулись бы в бой с боевыми кличами и обнаженными мечами. И весь мой клан, всю мою семью просто вырезали бы, поскольку они навлекли бы на себя гнев всех родственников сэра Родерика. Юдард и тетя Гризельда помогли спрятать еще троих детей. Предполагалось, что они приедут навестить меня и заберут этих, но Юдард сломал ногу. Когда я поняла, что Родерик теперь точно знает, что мне слишком много о нем известно, я послала молодого Майкла Кэмпбелла к Юдарду, велев сказать брату, чтобы он пока держался в тени и что я пошлю ему весточку, как только смогу. Я также велела Майклу под каким-нибудь предлогом остаться с моей родней или где-нибудь спрятаться. Он был моим сообщником, частенько возил мои послания, поэтому ему тоже грозила опасность.
– Но ведь он из хорошей семьи, – заметил Пейтон. – Неужели Родерик не побоится? Ведь родственники мальчика начнут задавать вопросы?
– Мальчики гибнут часто, – печально ответила Кирсти. – Как бы то ни было, зная, что жизнь его под угрозой, Майкл может в конце концов обратиться к своей семье. Я долго уговаривала его обратиться к родственникам и рассказать им всю правду, но он смертельно боится сэра Родерика, а также не уверен, что семья ему поможет, поскольку он теперь навеки опозорен. Мне почти удалось избавить мальчика от снедавшего его стыда – он ведь убежден, что все случилось по его вине. Юдард тоже попытается повлиять на него в этом смысле. Ведь к словам Майкла прислушаются с большим вниманием, чем к жалобам Каллума и других.
Пейтон кивнул и сделал глоток вина. Ему совершенно необходимо было хоть некоторое время не смотреть на нее, чтобы вновь овладеть собой, ослабить очарование ее постоянно меняющих цвет дымчатых серых глаз. А если смотреть на ее – ах, до чего же соблазнительный! – рот, тем более не сосредоточишься.
– Не может ли хоть кто-то из этих детей найти убежище в родительском доме или у родни? – спросил он наконец.
– Нет, – ответила Кирсти. – Алан, Дэвид и Уильям – сироты. А те, на чьи плечи ложится забота о беспризорных детях, почитают сэра Родерика как благодетеля. Что же до сэра Родерика, то к благотворительным учреждениям он относится примерно так, как к своей конюшне. Если кто-то из тех, кто передает на его попечение брошенных детей, и заподозрит его в злодеяниях, то врученный к случаю увесистый кошель заставит тотчас же умолкнуть сомневающегося. Мойру и ее брата Робби сэру Родерику продала их родная мать. Сожитель этой женщины был сделан из того же теста, что и сэр Родерик, и бедная женщина искренне верила, что сэр Родерик облагодетельствует ее детей. Я долго разыскивала эту женщину, но, когда наконец узнала, где она живет, оказалось, что бедняжки нет в живых. Ее до смерти забил сожитель, узнав, что она продала детей. Каллум – дитя улицы, беспризорник, почти звереныш. Видимо, его бросили в раннем детстве, так что родственников он совершенно не помнит.
– Каллум видел, как умер Робби?
– Нет. Ему известно не больше, чем мне, – а именно, что с некоторыми из детей случается, как бы это сказать, что-то, что причиняет им сильную боль, а потом они исчезают. И еще мы знаем, где могут быть захоронены некоторые тела. Крошка Робби пытался не подпускать Родерика к Мойре. За это его подвергли ужасным истязаниям. Я нашла его в малюсенькой темной каморке; он был еще жив. Мне пришлось оставить его ненадолго, так как я должна была приготовить все к побегу. Когда я вернулась, мальчика там не было.
– Может, парнишке удалось сбежать? – спросил Йен Сильный.
– Возможно, – ответила Кирсти. – Я боюсь на это надеяться и не хочу обнадеживать Мойру. Он ведь был совсем маленький, к тому же весь израненный. Он мог уйти через подземный ход, которым я пользовалась, чтобы пробраться к нему. Но как он мог о нем узнать? К тому же прошло уже десять дней с момента его исчезновения. – Она вдруг зевнула.
– Ты просто засыпаешь на ходу, – спокойно заметил Пейтон. – Иди отдыхай.
– А как же планы на будущее?
– Завтра все обсудим.
Кирсти кивнула и встала:
– Пожалуй, я уже плохо соображаю. Где мне лечь? С детьми?
– Нет. В комнате напротив. Крошка Элис наверняка приготовила для тебя ночную рубашку.
– Откуда здесь вся эта одежда? В основном женская. Впрочем, все ясно, если вспомнить прелестнейшую леди Фрейзер. Нашлись даже платья для моего роста. А вот откуда здесь столько детской одежды?
Она с таким раздражением говорила о женской одежде, что Пейтон с трудом сдержал улыбку.
– В этом доме часто бывают мои родственники. Они и оставили здесь всю эту одежду, то ли намеренно, то ли просто забыли. Я собирался раздать все бедным. Но теперь рад, что не успел этого сделать.
– Ах, вот в чем дело, – сказала Кирсти, спохватившись, что задала весьма бестактный вопрос. Но она так устала, что даже не могла смутиться. – И вот еще что. Надеюсь, вы понимаете, что следует очень осторожно вести себя с детьми. Пройдет немало времени, прежде чем они научатся доверять мужчинам. Особенно Каллум.
– Что верно, то верно, – согласился Йен Сильный. – Этот парнишка – настоящий зверек, загнанный в угол, а теперь у него еще есть нож.
– О Боже! – ахнула Кирсти. – Извините. Я подумала, что с ножом ему будет спокойнее.
– Так оно и есть. Потом научу его, как с ним обращаться. Разумеется, если он мне позволит, – сказал Йен Сильный.
– Думаешь, это разумно?
– Да. Именно этому мальчику нужно уметь постоять за себя.
Нырнув в теплую постель, Кирсти даже замурлыкала от удовольствия. Мысль о том, что дети устроены с такими же удобствами, доставила ей огромную радость.
Уже засыпая, она подумала, что Йен Сильный прав. У Каллума, да и у любого мальчика такого возраста мало шансов победить в единоборстве взрослого мужчину, и Каллум, надо думать, достаточно сообразителен для того, чтобы понимать это. Если же он научится сражаться, у него появится надежда убежать. Хорошо бы и ей найти какое-нибудь средство, которое избавило бы ее от этого леденящего душу чувства беспомощности. С этой мыслью Кирсти уснула.
– Невеселая это история, – сказал Йен Сильный, едва Кирсти вышла за дверь.
– Да, и совсем непросто добиться для злодея справедливого возмездия, – сказал Пейтон. – Убить его не представляет никакого труда. Так же, как обнаружить мою причастность к нему. А поскольку я не смогу предъявить доказательств его преступлений, убийство послужит причиной кровной мести, и мой клан будет втянут в кровопролитную междоусобную войну. Так что рисковать я не могу. Кроме того, убийство может иметь опасные последствия для леди Кирсти.
– Она храбрая девушка.
– Да, и очень привязана к этим детям. Так нежна с ними, так заботлива.
– Значит, она вообще любит детей, всех детей. И, конечно же, ее потрясли злодеяния, этого негодяя.
Пейтон кивнул и слегка нахмурился:
– Не думаешь ли ты, что девушку следует предостеречь от опрометчивого поступка, если ей вздумается действовать самостоятельно?
Йен Сильный пожал плечами:
– Такое возможно. Ведь сэр Родерик какое-то время еще будет делать свое черное дело. Пока не поймет, что ему грозит опасность. Вообще-то, судя по всему, девушка склонна поступать разумно, не позволяя сердцу брать верх над рассудком. Но в любой момент, в зависимости от обстоятельств, чувства могут возобладать над рассудком.
– Прислушиваться к голосу разума нелегко, – негромко сказал Пейтон. – Значит, за ней нужен глаз да глаз. Ну, сейчас по крайней мере она в безопасности, поскольку ее муж уверен, что она погибла. Но нельзя допустить, чтобы она действовала под влиянием чувств. Это может привести к непредсказуемым последствиям.
– Но может и пригодиться. Поможет призвать негодяя к ответу.
– Верно, но лишь в том случае, если польза для нашего дела будет неоспорима, жизненно важна. Ведь она законная жена сэра Родерика. Стоит ему узнать, что она жива, он заберет ее к себе, и никто не сможет ему помешать. Он скажет, что она просто капризничает и на ее слова не следует обращать внимания. Как ни прискорбно, но тот факт, что она обратилась за помощью именно ко мне, лишь осложнит ситуацию. Сэру Родерику нетрудно будет изобразить оскорбленного мужа, которого опозорила неверная жена, или придумать еще что-нибудь в этом роде.
– Да, конечно. – Йен Сильный потер лоб рукой, затем зевнул. – Нелегкая выдалась ночка. Вы мне скажите, что собираетесь предпринять перво-наперво, и я пойду спать. – Он нахмурился. – Да. Спать, но без моей женушки. Я знаю, детишкам она сейчас очень нужна, но, надеюсь, со временем она вернется ко мне.
Пейтон улыбнулся:
– Извини, дружище. Надеюсь, дети скоро почувствуют себя здесь в безопасности – насколько вообще можно говорить о безопасности, пока жив этот негодяй. А что до моих планов, то прежде всего я постараюсь очернить сэра Родерика при каждом удобном случае, как это делала Кирсти. Тут шепну, там намекну. Я также немедленно приступлю и к поискам доказательств, которые нам необходимы для того, чтобы уничтожить это чудовище. Распространяя слухи и вызывая подозрения, я смогу привлечь к этому гаду внимание многих людей. Так мне удастся лишить его новых жертв и заставить почувствовать всю тяжесть этих подозрений, а может быть, даже и свою обреченность.
Йен Сильный кивнул и встал.
– Даже ваши враги знают, что слово ваше крепко. Люди прислушаются к вам. Это вы хорошо придумали.
Когда его верный слуга вышел из зала, Пейтон вздохнул. Говоря о необходимости приглядывать за Кирсти, чтобы она не совершила опрометчивого поступка, он подумал, что ему самому предстоит сдерживать эмоции, пока сэр Родерик жив. Никогда еще жизнь не бросала Пейтону подобного вызова. Ведь так хочется обличить этого преступника немедленно, объявив во всеуслышание о его злодеяниях. Но еще больше хочется прикончить его немедленно. Быть может, необходимость удерживать Кирсти от необдуманных поступков даст ему силы справиться с собственными эмоциями.
А как скрыть свои планы от родни? Именно к такому крестовому походу члены его клана присоединились бы с большим энтузиазмом. Пейтон знал, что еще долго ему придется утешать родственников, оскорбленных в своих лучших чувствах, после того как они узнают, что он не посвятил их в тайну. И все-таки он не допустит их вмешательства в это дело, по крайней мере до тех пор, пока не окажется в совсем уж безвыходном положении или же не исчезнет опасность, что гнев могущественного клана Макаев обрушится на их головы. Конечно, его семья больше и сильнее семьи Кирсти, но он боялся возмездия так же, как она. Может, родня Макайя и не вырежет его клан и их союзников, но они способны пустить Мюрреям кровь, что Пейтону совсем не улыбалось.
В этот момент дверь зала медленно приоткрылась. Пейтон напрягся, но тут же расслабился – в зал робко вошла Мойра. Очаровательная девчушка, с густыми каштановыми кудрями и огромными темными глазами. Пейтон улыбнулся девочке, которая побежала к нему – чистенькая ночная рубашонка раздувалась пузырем – и вскарабкалась на кресло справа от него. Пейтон пододвинул тарелку с хлебом и сыром поближе к ней. Когда девочка улыбнулась, сердце болезненно сжалось. Девочка все еще доверяла взрослым! Этого сэр Родерик отнять у нее не сумел.
– Почему ты не спишь, крошка? – спросил он, наливая ей в кубок чистой, прохладной воды.
– Я есть захотела, – ответила девочка.
– Мистрис Элис отнесла вам еды в вашу комнату.
– Она спит. – Девочка отпила воды, затем негромко спросила: – А где Кирсти?
– Она тоже спит. Я отвел ей комнату прямо напротив вашей.
Пейтон не слишком удивился, когда в зал вошел Каллум, быстрым шагом подошел к девочке и встал рядом с ней. Он выглядел совершеннейшим ребенком в ночной рубашке, из-под которой виднелись его худые ноги. Но гнев и подозрительность, сверкавшие в его зеленых глазах, и нож, который он держал в руке, делали его взрослым.
– Зачем ты взял с собой нож, Каллум? – спросила Мойра. – У них есть чем резать хлеб.
– А я, девочка, не хлеб собрался резать, – отрезал Каллум. – Нечего тебе делать здесь с этим дядькой.
– Но он – не плохой дядька.
– Да? Откуда ты знаешь?
Мгновение Мойра смотрела на Пейтона, потом перевела взгляд на Каллума и пожала плечами.
– По глазам вижу. У него глаза не такие, как у мужика моей мамки или у сэра Родерика. – Она снова перевела взгляд на Пейтона. – А моя мамка теперь с ангелами, так же как и мой братик. Но меня ангелы не заберут, правда?
– Нет, деточка, – ответил Пейтон. – Я этого не допущу. Кроме того, у тебя есть прекрасный защитник. – Он кивнул на Каллума.
– Да. – Мойра улыбнулась мальчику. – У него есть большой нож.
– Что верно, то верно, – согласился Пейтон. – Возможно, он даже захочет научиться владеть этим оружием, – добавил он, пристально глядя на мальчика.
– Я неплохо владею ножом, – резко ответил Каллум.
– Ну что ж, тогда тебе не придется брать уроки у Йена Сильного. – Пейтон отпил из кубка, чтобы скрыть улыбку – слова Пейтона вызвали у Каллума живой интерес.
– Может, этот дядька и сможет показать мне прием-другой, – небрежно бросил он.
– Вполне возможно.
– Я подумаю.
– И правильно сделаешь.
– Мне ведь, знаете ли, малышню надо защищать, и вообще…
– Верно, мальчик. И чтобы быть бодрым и сильным для выполнения этой важной работы, тебе следует выспаться. – Пейтон встал и, не сводя глаз с Каллума, который сразу напрягся, помог Мойре слезть с кресла. – Я и сам собираюсь ложиться. – Мойра сунула ручонку в его ладонь. Это было так трогательно! – Прежде чем вы вернетесь в свою постель, я покажу вам, где спит леди Кирсти.
Пейтон чувствовал на себе пристальный взгляд Каллума, не отстававшего ни на шаг от него и Мойры, пока они поднимались по лестнице. Видимо, уже одно то, что Кирсти выбрала в помощники Пейтона, заронило в душу Каллума искру доверия. Пейтон решил сделать все, чтобы эта искра превратилась в огонь. Пейтон признает Каллума защитником малышей, что для мальчика очень важно. Именно эта роль, которую Каллум на себя взял, поможет ему оправиться от всего пережитого. Ведь Каллум сумел выжить и убежать, он был боец, а Пейтон хорошо знал, что такое бойцовский характер.
Он приостановился перед комнатой Кирсти и чуть приоткрыл дверь, чтобы дети смогли увидеть, что их леди рядом с ними и в полной безопасности. Она лежала на животе, раскинувшись на постели, линии хрупкого тела едва виднелись под одеялами. Лицо было обращено к ним, одна рука, сжатая в кулачок, почти касалась губ. «Совсем как ребенок», – подумал Пейтон и в который раз задался вопросом: что же было в ней такого, что помешало сэру Родерику воспринимать ее как ребенка? Ведь в нежном пятнадцатилетнем возрасте она, должно быть, еще меньше напоминала взрослую девушку, и, однако, ее муж, несмотря на все свои надежды, судя по всему, не сумел убедить себя в том, что она ребенок, когда пришло время возлечь с ней на супружеское ложе. Пейтон имел несчастье сталкиваться с мужчинами, имевшими такие же порочные наклонности, как и сэр Родерик. Но у всех у них были и жены, и дети, и все они были, очевидно, способны к выполнению супружеского долга, несмотря на демонов, таящихся внутри. Возможно, подумал Пейтон, демон сэра Родерика полностью подчинил его себе. Пейтон тихо прикрыл дверь и подвел детей к их собственной комнате.
– Вы будете сражаться с сэром Родериком завтра утром? – спросил Каллум шепотом, на секунду задержавшись возле Пейтона, в то время как Мойра на цыпочках шла к своей постели.
– Я начну сражение прямо завтра, да, – ответил Пейтон так же тихо. – Думаю, это будет долгая битва. К штурму надо будет готовиться медленно и осторожно.
– Почему?
– Потому что, кроме нас, никто не хочет выступить против сэра Родерика. Только мы. А этого недостаточно. Его семья очень могущественна.
– Нас всех убьют.
Пейтон, довольный тем, что мальчик оказался достаточно умен, чтобы понять всю сложность ситуации, кивнул:
– А также мои родичи и родичи вашей леди могут оказаться в большой опасности, может, даже начнется межклановая война. Да, сэр Родерик должен умереть, но надо постараться, чтобы из-за него не погибли ни в чем не повинные люди.
Каллум кивнул:
– Все это потребует времени.
– Да, мальчик, тем более что и ты, и остальные дети, и ваша леди должны находиться в надежном укрытии. Сэр Родерик отведает разящей стали правосудия, но ты должен проявить терпение.
– Я буду терпелив. Я вырасту и стану сильным, – Каллум бросил взгляд на нож, который держал в руке, – и научусь сражаться. – Он посмотрел на Пейтона. – И не только сильным. Я стану ловким и умелым.
– В этом я не сомневаюсь.
– И смогу защитить малышей от всех выродков вроде сэра Родерика. Я научусь выслеживать таких злодеев и расправляться с ними. Клянусь.
Каллум направился к своей постели.
Пейтон же пошел к себе, размышляя над словами Каллума. Мальчик дал клятву защищать детей. Пейтон и вся его родня сделают все возможное, чтобы мальчик смог ее выполнить. Каллум должен вступить во взрослую жизнь, имея за спиной годы учения и обладая всеми необходимыми навыками. У него должно быть оружие, которое понадобится ему, чтобы сообразно собственному желанию стать защитником невинных душ. Пейтон понимал, что, если он сумеет оставить после себя в мире такое наследие, ему будет чем гордиться.
Глава 3
– Где дети? – спросил Пейтон Йена Сильного, с которым столкнулся возле комнаты детей, в которой сейчас никого не было.
– Да они все встали с час назад или даже раньше и где-то тут бегают, – ответил Йен.
– Господи! Как же я вчера утомился, если даже беготня пятерых детей не разбудила меня!
– Да нет, эти детишки такие тихие, что сердце разрывается, глядя на них. Ходят, как маленькие привидения. – Йен печально покачал головой и стал спускаться с лестницы. – Моя Элис тоже ничего не услышала бы, не разбуди ее Мойра. Бедная девочка не смогла сама одеться.
– Мойра относится к нам с большим доверием, – заметил Пейтон, спускаясь вслед за Йеном.
– Моя Элис думает, что остальные малыши тоже перестанут нас бояться. Девочку, похоже, когда-то очень любила ее мать, так что она знает, что взрослые могут быть и добрыми. А маленькие мальчики, наверное, не так долго прожили у этого злодея, и потому он не успел полностью вытравить в них детскую доверчивость. А вот Каллум утратил почти полностью и то и другое еще прежде, чем этот проклятый сэр Родерик удостоил его своим вниманием. Ведь он же был беспризорником, жил на улице и вел ужасную жизнь, как бездомная кошка.
Пейтон вздохнул:
– Но он выжил. Он сильный мальчик. И хочет стать защитником обездоленных.
– И возможно, станет им, если только удастся научить его чему-нибудь. Не только резать глотки негодяям вроде сэра Родерика.
– Да, эта задача не из легких, – смеясь, признал Пейтон. – Впрочем, его кошмарное детство теперь может сослужить ему неплохую службу. Он закален, хорошо знает и темную сторону жизни. И возможно, в Каллуме никогда не было того, что ты называешь детской неиспорченностью и невинностью. – Пейтон нахмурился. – Однако что-то в этом мальчике кажется мне знакомым, как это ни странно. – Он пожал плечами. – Ну, не важно. Сейчас нас должно интересовать только одно – как избавить мир от Макая.
– Так вы собираетесь послать весточку родным?
– Нет, пока нет. Если я буду вынужден просить их поддержать меня в борьбе с кланом столь могущественным, как клан сэра Родерика, мне придется представить им хоть какие-то доказательства его злодейств, чтобы с их помощью в случае чего предотвратить межклановую войну. Придется, конечно, обратиться к ним, если Кирсти и детям будет грозить смертельная опасность или случится что-то, с чем мы не сможем справиться собственными силами.
– Полностью с вами согласен, – сказал Йен Сильный. – Пока попробуем справиться со злодеем сами.
Пейтон кивнул и направился к своему креслу. Кирсти расставила тарелки с едой перед детьми и теперь накладывала что-то себе. Пейтон сел рядом с ней. Каллум сразу уставился на него и ел, не глядя в тарелку. Остальные дети, поприветствовав хозяина, больше не обращали на него внимания, и занимались только едой. Для Пейтона становилось все более очевидным, что младших детей удалось спасти вовремя, прежде чем жестокое обращение искалечило их души. Они держались настороженно, и их легко было напугать, но ни в одном из них не чувствовалось ни яростной подозрительности Каллума, ни его гнева.
– Хорошо ли вы спали, миледи? – спросил Пейтон, беря себе хлеба и фруктов.
– О да, – ответила Кирсти. – Давненько мне не доводилось спать в такой мягкой, теплой постели. Еще и помыться перед сном, и поесть. Да здесь сущий рай!
– Но миледи ведь была замужем за знатным лордом? – удивилась Элис. Она поставила перед Пейтоном полную миску овсянки, подслащенной медом, и добавила овсянки детям, так и не дождавшись ответа от Кирсти. Вместо нее ответил Каллум.
– Да она его только раздражала и сердила, – сообщил он Элис, когда та села рядом с Мойрой.
– Вовсе я его не раздражала! – запротестовала было Кирсти.
– Нет, раздражала! Он сам сказал, когда запер тебя в последний раз в клетке, на неделю запер. Так прямо и сказал – раздражает, мол, она меня хуже чесотки.
– Ты говоришь, в клетку запирал? – не поверил своим ушам Пейтон.
– Мой муж полагает, что жены обязательно должны подвергаться телесным наказаниям, – вздохнула Кирсти и пояснила: – На крепостной стене замка Тейнскарра, что в полудне пути к югу отсюда, висит металлическая клетка. Время от времени он сажал меня в эту клетку, чтобы я могла прочувствовать всю глубину моих заблуждений. Неделя – самый большой срок, который я провела в этой клетке. Но почему вас так удивляет, что мой муж способен на жестокие поступки?
– Жестокость меня не удивляет, но меня поразило, что она выражается в подобных поступках. Неужели вы никогда не жаловались родственникам?
– Никогда. И на что? Ведь я принадлежу мужу, я – его движимое имущество. Разве не так? Да и зачем? Чем они могли бы мне помочь? Ну, разгневались бы, ринулись защищать меня – и дорого бы им обошлась моя откровенность. Их вмешательство не облегчило бы моих страданий, а для моей семьи, моего клана все закончилось бы самым печальным образом. Как я уже говорила, клан наш малочисленный, и всех поголовно могли бы вырезать.
– Но ко мне ты все же обратилась за помощью. Не подумала, что для меня тоже все может закончиться самым печальным образом?
– Вы, сэр, пользуетесь благосклонностью правителей. У вас много родни и союзников, гораздо больше, чем у моей семьи. И вы прослыли защитником слабых. Я могла бы привести много причин, по которым мой выбор пал на вас, сэр рыцарь, но все они сводятся к одному. Вы станете на нашу сторону и будете хорошо сражаться за нас, имея за спиной и могущественных покровителей, и союзников, что в какой-то степени гарантирует, что борьба эта не будет стоить вам жизни. К тому же никто не знает, что мы знаем друг друга. А это очень важно.
Пейтон откинулся в кресле и внимательно посмотрел на нее:
– И давно ты лелеешь эти планы?
– Много месяцев, – ответила она. – Может, я бы еще подождала, прежде чем разыскивать тебя, если бы мне удалось самой вывезти детей. А тут еще мой муж решил, что я стала слишком опасна для него, и решил покончить со мной. – Она отодвинула пустую тарелку и, положив ладони на стол, посмотрела на него: – Итак, у тебя есть план.
– Пока ты с детьми будешь находиться здесь. Для всех вы мертвы или в бегах. Я же поеду ко двору. Если о сэре Родерике все еще ходят слухи, которым ты положила начало, я добавлю свои. Если нет, начну все сначала.
– И это все? – спросила она, хоть и знала, что следует действовать осторожно, что не может он просто так объявить сэра Родерика злодеем и тут же зарезать его.
– Пока да. Я уже говорил Каллуму, что нам потребуются недели, месяцы, а может, и годы. Прежде всего надо испортить репутацию сэра Родерика, а на это уйдет немало времени. Будем надеяться, что у него не так уж много близких друзей и союзников, но и они станут отходить от него по мере распространения сплетен и слухов. Мой план может измениться в любой момент – все зависит от того, какая последует реакция на слухи и многие ли в них поверят. Сначала я постараюсь лишить этого негодяя поддержки, а затем и жизни.
– План хороший, и наверняка удастся его осуществить. Только в нем не предусмотрено моего участия.
– Иначе быть не может. Главное – твой муж должен быть уверен, что ты мертва. Как только он обнаружит обратное, ситуация усложнится и станет много опаснее. Нам придется дробить силы: надо будет не только стремиться уничтожить твоего мужа, но и пытаться сохранить жизнь тебе. Детей тоже придется увезти куда-нибудь подальше. Он, возможно, догадывается, что это ты помогла детям бежать, а они тоже представляют для него угрозу. Если их увидят со мной, я потеряю возможность свободно разъезжать по стране и вредить ему. Он заподозрит, что мы с тобой заодно, что ты открыла мне все его тайны – и тогда мне придется защищать себя и детей. Каллум должен проявлять особую осторожность, не попадаться никому на глаза. Ведь сэр Родерик давно решил покончить с ним, поскольку он таит в себе угрозу его благополучию.
– Я сам могу позаботиться о себе, – заявил Каллум. – Я не ребенок, и нечего со мной нянчиться.
Пейтон понимал, что должен быть в высшей степени деликатным, чтобы не задеть его гордость.
– Не сомневаюсь, что ты способен постоять за себя. Однако истинно мудрый человек всегда соразмеряет свои силы с силами врагов. А твой враг – рыцарь, искушенный в воинских искусствах, имеющий в своем распоряжении опытных воинов. И все эти мужчины старше и сильнее тебя. Несомненно, ты умеешь удирать и прятаться, куда угодно пробраться, подслушать то, что не предназначалось для твоих ушей, и не попасться при этом. Но все равно для тебя это будет неравный бой. И ум, и сердце у тебя не хуже, чем у любого рыцаря, но ты еще мальчик по своим физическим данным, и любому взрослому не составит труда схватить тебя, задержать и покалечить.
Каллум с досадой посмотрел на свое тощее тело:
– Мне надо побольше есть.
– Это тоже не повредит. Так же как и уроки Йена Сильного, если ты захочешь, чтобы он научил тебя владеть ножом, который ты теперь носишь. И показал тебе пару приемов, которые помогут тебе сохранить жизнь и победить в бою. Подумай также о том, мой храбрый друг, что, если тебя обнаружат, леди Кирсти и все дети подвергнутся смертельной опасности.
– Я ни за что их не выдам!
– Знаю, что не выдашь. Но уже сам факт, что тебя поймали в окрестностях замка, может навести нашего врага на след. Почему, зная, что он хочет тебя убить, ты все же остался поблизости? Это будет первый вопрос, который он задаст себе. И ему вовсе не потребуется добиваться от тебя ответа. Слишком легко обо всем догадаться. Нет, мальчик, твой долг – сделать так, чтобы остальные оставались в безопасности, надежно скрытые от чужих глаз. Мудрый человек заранее готовится к тому, чтобы вступить в решающий бой.
Прошло не менее получаса, прежде чем Кирсти осталась наконец наедине с Пейтоном. Йен Сильный увел Каллума на тренировку, остальные дети ушли с Крошкой Элис. Кирсти посмотрела на Пейтона, на его красивое лицо и с досадой подумала: «Ну почему так сжимается сердце при виде его красоты!» Ей нужен воин, а не любовник. Защитник детей, а не романтический воздыхатель.
– То, что ты сказал Каллуму… – начала она. Пейтон жестом прервал ее:
– У мальчика своя гордость. Он должен сохранить самоуважение, а также понять, что худенький мальчик не в силах сражаться со взрослым мужчиной, закаленным в сражениях рыцарем, и что нет ничего позорного в том, чтобы признать это. За воинственностью Каллума скрывается тот факт – отлично известный нам обоим, – что гнев его большей частью порожден стыдом. Если мальчик поймет, что он ничего не мог поделать, что он не виноват в том, что с ним проделывали, стыд этот постепенно исчезнет и Каллум поймет, что стыдиться должен сэр Родерик, что только бесчестный человек использует свою силу и власть, чтобы безнаказанно причинять зло тем, кого клялся защищать.
– Позволь поблагодарить тебя за то, что ты говорил с ним как мужчина с мужчиной. Он пострадал больше остальных, и, насколько я понимаю, страдания его начались еще до того, как он попал в лапы сэра Родерика. – Она вздохнула. – Не думаю, что душевные раны этого бедного мальчика когда-нибудь затянутся.
– Может, и не затянутся. – Он слабо улыбнулся при виде ее болезненной гримасы. – И все же он может стать сильным, Кирсти. Сильным и добрым. У него храброе сердце и ясный ум. Знаешь, чего он хочет? Научиться сражаться и защищать детей, когда станет взрослым.
– Боюсь, в его планы входит убийство злодеев, обижающих детей.
– Возможно. Но не забывай, он еще очень молод. И самоконтролю, и умению здраво мыслить можно научить. – Он встал, взял ее руку в свои и, к ее изумлению, поцеловал кончики пальцев. – Итак, я убываю к королевскому двору. Надеюсь, это принесет пользу нашему делу.
– А я, значит, должна заползти в нору и отсиживаться там?
– Да. И не выползать из нее до моего возвращения.
Пейтон едва сумел удержаться от улыбки, когда знатный лорд, с которым он только что переговорил, толстый, изнеженный и сентиментальный, опрометью бросился разыскивать своего младшего сына. Лорд этот был не слишком умен, однако тонкие намеки Пейтона по поводу пристрастий сэра Родерика Макая он понял с поразительной быстротой. Значит, он не впервые услышал об этом, иначе как объяснить, что лицо его приняло испуганное выражение и он помчался прочь из переполненного народом большого зала искать своего ребенка. Впрочем, не исключено, что сэр Родерик уже успел проявить к его сыну нездоровый интерес.
– Приветствую тебя, о мой прекрасный рыцарь, – промурлыкал прямо ему в ухо знакомый голос, и он почувствовал прикосновение теплого шаловливого языка.
Пейтон обернулся к леди Фрейзер, но остался совершенно равнодушен, и этот факт его немало удивил. Теперь предметом его страсти стала Кирсти, но в прошлом ему не раз приходилось желать нескольких женщин одновременно. К тому же он давно не имел женщины. Однако ни призывный взгляд прекрасной дамы, ни ее пышные формы его нисколько не взволновали. Что с ним происходит? Может, он устал от игр, которые принято вести с дамами вроде леди Фрейзер? Или же впервые в жизни познал физическое влечение не к женщинам вообще, а к одной-единственной? И если так, то что ему теперь делать и как долго это будет продолжаться?
– Моего мужа вызвали к одру его отца, – продолжала леди Фрейзер, поглаживая руку Пейтона. – Он будет отсутствовать несколько дней. И несколько ночей. Много долгих, одиноких ночей.
– Ах, прелестная моя голубка, зачем искушать бедного, слабого мужчину? – проговорил Пейтон и, взяв руку леди Фрейзер, коснулся губами ее пальцев. – Рыдания душат меня при мысли, от каких сокровищ я должен отказаться!
– Отказаться? – Она вырвала руку и окинула его гневным взглядом. – Ты говоришь мне «нет»?
– О, моя прекрасная дама, это мой долг, хотя сердце мое разрывается от горя. Но не часто королевский двор просит меня об услуге, – начал он.
– Вот как! Значит, теперь ты на побегушках и у старого короля, и у регентов наследника. – Она нахмурилась и посмотрела в том направлении, куда столь поспешно удалился прежний собеседник Пейтона. – Но какое отношение к делам регента может иметь этот толстый дурак?
– Голубка моя! Тебе известно, как никому другому, что не положено болтать о делах двора! Что же касается толстяка, то разговор мы вели о его младшем сыне. Он ищет, куда пристроить мальчика, с тем чтобы тот приобрел необходимые навыки и лоск. Он спрашивал моего совета. – И тут Пейтон вспомнил, что леди Фрейзер, кроме всего прочего, славилась еще одним своим качеством: редким умением собирать и распространять сплетни. – Он интересовался моим мнением о сэре Лесли Макниколе и сэре Родерике Макае. Боюсь, я мало чем смог помочь ему. Макая я почти совсем не знаю, но кое-что о нем слышал.
– Этот Макай – он какой-то странный, – пробормотала леди Фрейзер, окинув взглядом зал, словно ища его глазами. – Он часто бывает при дворе, однако к дамам не проявляет никакого интереса. Во всяком случае, дальше легкого флирта дело не идет.
– Я слышал, что он женат.
– И хранит верность брачным обетам? – Леди Фрейзер засмеялась. – Что же, всякое бывает. Но почему, если сэр Родерик был так влюблен в свою жену, он здесь едва ли не на следующий день после того, как она утонула?
– Она утонула?
– Да. Сэр Родерик сообщает об этом буквально каждому, но не для того, чтобы растрогать прекрасных дам и быть утешенным ими. Хотя эта новость мало кого интересует. Жену сэра Родерика здесь никто толком и не знал.
– Возможно, ему требуется помощь, чтобы искать ее тело.
– Об этом он и словом не обмолвился. Судя по тому, что я слышала, тело, возможно, уже нашли, а может, и похоронили. А дело было так: они веселились на берегу реки, и тут ей вздумалось походить босиком по мелкой воде. Она зашла слишком далеко, и ее унесло течением. – Леди Фрейзер нахмурилась. – Однако я совершенно уверена, что он не очень-то старался ее спасти. И вид у него отнюдь не траурный. – Она кивнула в сторону красивого крепкого мужчины, по обе стороны от него стояли двое рослых темнокожих слуг. – Взгляни. Разве похож он на человека, только что схоронившего жену? А ведь даже те, кто был в супружестве несчастлив, соблюдают траур. В большинстве своем, – добавила она, бросив недовольный взгляд на полного, седеющего лорда, который похоронил жену неделю назад.
– Некоторые люди не понимают, что притворство необходимо, – заметил Пейтон. – Хотя бы ради того, чтобы угодить сплетницам.
Пейтон принялся рассматривать сэра Родерика. Так хотелось прикончить негодяя, но не сразу, а прежде помучить его. Пейтона удивило, что это чудовище выглядит вполне нормальным мужчиной, без каких-либо следов порока на лице да и во всем его облике. Но видимо, было в нем что-то, что заставляло окружающих относиться к нему настороженно.
Пейтон знал, что не стоит рассчитывать на то, что Родерик или его люди станут сражаться честно; известно было, что Макай, желая избавиться от врага, подкрадывался незаметно и вонзал ему в спину кинжал. Заметил Пейтон и то, что Родерик глазел на маленьких пажей, шнырявших в толпе, не в силах отвести от них глаз. Непонятно, как удавалось этому подонку до сих пор скрывать свою тайную страсть. Почему никто ничего не заметил? Ведь высокородный лорд смотрел на мальчиков так, что мурашки бежали по телу. И Пейтон заподозрил, что сэр Родерик в очередной раз вышел на охоту.
– Что это ты так заинтересовался этим сэром Родериком? – спросила леди Фрейзер. – Ты глаз с него не сводишь.
– Пытаюсь разглядеть на его лице хотя бы намек на скорбь или хотя бы тень недовольства, что теперь ему надо искать себе новую жену, – ответил Пейтон. – Не иначе, как жена была для него все равно что заноза в боку.
* * *
– Может быть. Я видела ее всего пару раз. Маленькая такая, темноволосая, почти ребенок. Она казалась не столько женщиной, сколько робкой тенью, прикованной к мужу нерушимыми цепями. Почти ни с кем не говорила, а если с кем и заговаривала, то сэр Родерик иди кто-то из его людей сразу оказывались рядом и спешили оттеснить ее от собеседника или же стояли рядом, пока беседа не кончалась. Вот я вспомнила сейчас это бедное дитя и, ей-богу, сразу засомневалась, действительно ли смерть была несчастным случаем. Очень может быть, что она просто утопилась.
– Возможно, ты права. Что же, весьма прискорбно.
– Ах, сестра Фрейзера идет сюда, будь она проклята!
И прежде чем Пейтон успел вымолвить хоть слово, леди Фрейзер удалилась. Мгновение спустя он заметил грузную седовласую женщину, продвигавшуюся в том направлении, в котором скрылась леди Фрейзер. Проходя мимо, женщина бросила на него гневный взгляд. Пейтон едва не расхохотался. Оказывается, хоть один член семьи Фрейзера все-таки пытался заставить его жену вести себя прилично. А может, Фрейзер даже попросил сестру пожить с женой во время его отсутствия. Это было бы очень на руку Пейтону. Ведь он, с таким пылом ухаживавший за леди Фрейзер, теперь, потеряв к ней интерес, не мог придумать никакого достойного или хотя бы необидного объяснения своей холодности. А если леди Фрейзер окажется под присмотром дуэньи, настоящего дракона, то вряд ли ему придется выдумывать предлоги, чтобы избавиться от ее назойливых приглашений. Он не хотел обижать леди Фрейзер. Кроме того, его внезапное увлечение маленькой женщиной с дымчатыми глазами может скоро пройти, и тогда в нем вновь проснется интерес к утехам, которые леди Фрейзер так пылко предлагает.
Пейтон снова обратил взгляд на сэра Родерика. Тот стоял, положив руку на плечо маленького пажа. Было совершенно очевидно, что мальчику не по себе. Сэр Родерик разглядывал его так, что у Пейтона все внутри перевернулось. Он знал, что нельзя действовать открыто и уводить каждого ребенка от лорда, пока нельзя, но кое-что в данном случае он мог предпринять. Мальчик приходился ему родичем, он был из Макмилланов. И Пейтон, смирив свой гнев, направился прямо к сэру Родерику.
Кивнув сэру Родерику, он положил мальчику руку на плечо и увел его прочь. Пейтон почувствовал, как мальчик вздрогнул, а потом сразу расслабился, и подумал, что юный Авен, возможно, как-то почувствовал, что сэр Родерик представляет собой угрозу. Ведь Авен был внуком леди Молди, которая обладала даром предвидения, равно как и многие другие члены его клана. Пейтон предпочел бы, конечно, чтобы мальчик был напуган из-за дара предвидения, а не потому, что узнал о пороках сэра Родерика на личном опыте. Сама эта мысль заставила его крепче обхватить худенькие плечи мальчика и жестом родича прижать к себе.
– Твои родители здесь, Авен?

Читать книгу дальше: Хауэлл Ханна - Мюрреи и их окружение - 7. Благородный защитник