Дубинин Антон - Поход семерых - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Здесь выложена электронная книга Дом на холме автора, которого зовут Бачило Александр Геннадьевич. В библиотеке rus-voice.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Бачило Александр Геннадьевич - Дом на холме.

Размер файла: 13.81 KB

Скачать бесплатно книгу: Бачило Александр Геннадьевич - Дом на холме



Рассказы –

Александр Бачило
Дом на холме
Пока ехали в трамвае, Гошка заснул и просыпаться на нужной остановке категорически отказался. Марина еле протиснулась с ним к выходу под окрики утрамбованного народа. Мне с чемоданами и сумкой тоже пришлось нелегко. На нас косились неприязненно, с подозрением – уж очень мы были похожи на беженцев, а беженцы всегда раздражают. Особенно тех, кому бежать некуда…
Трамвай укатил. Мы остались одни посреди неосвещенной улицы. Никогда раньше я здесь не был и даже не знал, что в городе есть такое место. Позади нас тянулся бесконечный бетонный забор, а впереди темнела громада холма.
– Нам туда, – я показал на смутно прорисованную в небе вершину.
– Ох, – Марина перехватила Гошку поудобнее. – Ты уверен?
Я пожал плечами. Уже и не помню, когда я в последний раз был хоть в чем-то уверен…
– А где дом? – спросила Марина.
– Отсюда не разглядишь. Светомаскировка, наверное…
– Как же мы туда заберемся?
Я взялся за чемоданы.
– Пошли. Там видно будет…
К вершине холма вела растоптанная лестница с гнилыми досками вместо ступеней. Она пологими стежками из стороны в сторону штопала холм, отчего идти было ненамного легче, зато гораздо дальше. Мы совсем выбились из сил. Марина никак не хотела подождать, пока я затащу наверх чемоданы и вернусь за ребенком, ей было страшно оставаться в темноте с Гошкой на руках. В городе много разного рассказывали об этих окраинах. Мне и самому не терпелось добраться до чертова дома поскорее. Если бы оказалось, что я перепутал холмы, и никакого дома здесь нет, мы бы, наверное, оба разревелись.
Но дом был. Серая унылая девятиэтажка в один подъезд, с плохо замаскированными, зато надежно зарешеченными окнами. Когда-то, в хрущебные пятиэтажные времена, такие небоскребы называли «свечками». На стоянке перед подъездом – несколько машин. Черт! Как это я не сообразил, что к дому обязательно должна вести дорога! Карабкались, как дураки, ноги били в темноте. Впрочем, по дороге, наверное, еще дальше, а машину теперь хрен поймаешь…
Металлическая дверь подъезда производила солидное впечатление. Стрелковый глазок, бронированный домофон – все, как положено. Я поставил чемоданы и набрал номер квартиры. Долгое время ничего не происходило. Гошка захныкал во сне, наверное замерз.
–Тихо, тихо маленький, сейчас пойдем баиньки! – шептала Марина.
Вот будет номер, если нас и на порог не пустят. Куда же нам тогда? Хоть в петлю…
Громко щелкнул замок. Я обрадовано ухватился за стылую металлическую ручку. Дверь нехотя подалась. Из подъезда пахнуло теплом и кошками.
– Заползайте! – бодро скомандовал я.
Пока все складывалось благополучно. Замызганные стены подъезда были покрыты незамысловатыми надписями вкривь и вкось. Кто-то плюс кто-то равняется пронзенное сердце, Жирный – лох и, конечно, смерть уродам. Вполне обычные надписи, вполне обычный дом. Вот только ни охранника, ни даже вахтерши здесь не оказалось.
Я снова поставил чемоданы – теперь перед дверью лифта. Ох, и наломался сегодня с ними – спина не разгибается! Кнопка вызова торчала бесформенным почерневшим огарком. Тоже знакомо. Я кое-как вдавил ее в стену. Прислушался. То ли трубы водопроводные гудят, то ли ветер гуляет в шахте. То ли все-таки что-то едет…
– Не работает лифт!
Я обернулся. По лестнице лениво спускался плотный мужик в спортивном трико и шлепанцах на босу ногу. Он на ходу откусывал от большого бутерброда с салом и жевал так же лениво, как шел. Всклокоченная шевелюра с проседью, небритая, опухшая рожа. Повязка на глазу. Черт его знает… Неприятный тип.
Я подхватил (в который раз!) чемоданы и направился к лестнице.
– А вы к кому? – он и не собирался уступать мне дорогу.
– К знакомым.
– А в какую квартиру?
От сала губы его лоснились. Толстенный шмат на щедро выломанном из буханки куске хлеба пронзительно шибал чесночком и невольно притягивал взгляд. Свинство какое. При нынешних-то нормах выдачи!
– А вам, собственно, зачем? – спросил я.
– А затем, что я управдом, – веско сказал мужик, показав мне в подтверждение бутерброд. – У нас тут случайные люди не ходят. Время сами знаете, какое. Глаз да глаз… – он поправил повязку. – Так что за знакомые, где живут?
– В семнадцатой квартире, – пробурчал я.
Очень мне не хотелось говорить с ним на эту тему…
Управдом усмехнулся.
– Так бы сразу и говорили! А то – знакомые у них! В эмиграцию собрались?
Я вздрогнул. Его вопрос и напугал меня, и обрадовал. Больше, пожалуй, обрадовал.
– А это, правда, здесь? – осторожно спросил я.
Управдом не ответил. Укусив бутерброд, он разглядывал наши чемоданы.
– Вас кто прислал?
– Извините, – Марина поспешно подошла ближе, – мы обещали, что не скажем. И даже клятву давали. Зачем же подводить человека?
Управдом оглядел ее цепким сизым оком с головы до ног.
– А он, человек ваш, не предупредил, что ли, вас?
– О чем?
– О чем! Что с вещами нельзя!
– Н-нет…
– Ох, люди, люди… только о себе думают! – Он небрежно откинул крышку мусоропровода, швырнул бутерброд в темноту и снова грохнул крышкой. – Корабль ведь не резиновый! – наставительно продолжал он, вытирая руки об себя, – а желающих – ох, как много!… Пошли!
Из глубины своих трикотанов он вытянул связку ключей на длинном ремешке и отпер низенькую, обитую жестью, дверь под лестницей. За дверью было темно. Ступени круто уходили вниз.
– Чемоданы – в подвал, – заявил управдом. – Там слева на стенке выключатель. Да за собой не забудь вырубить! Как управитесь, заходите во вторую квартиру с документами, встанете на очередь.
– А большая очередь? – спросила Марина.
– Кому как. Некоторые вторую неделю сидят, да без толку!
Мы переглянулись. Час от часу не легче!
– У нас ребенок маленький! – сказала Марина. – Он и так уже плачет…
– Эх, гражданочка! – управдом укоризненно покачал головой. – Тут взрослые мужики плачут, как малые дети! Кому ж охота оставаться на верную смерть? Своя рубашка к телу-то ближе… Чего там, в городе, слышно?
– Да ничего нового, – вздохнул я. – Ждут.
– Дождутся, – покивал управдом. – Барнаул-то, говорят, уже не наш…
– Черепаново ночью сдали, – сказал я.
– Ох, ё-моё! Что ж это будет такое?! – он заторопился. – Да бросай ты пожитки свои скорей! Мне идти надо!
Я торопливо спустился по ступенькам в кромешную тьму и, не выбирая места, сунул чемоданы к стене. Управдом ждал меня наверху, нетерпеливо позвякивая ключами.
– Все! Валите во вторую, там список.
– А нам сказали – в семнадцатую, – робко заметил я.
– Ох, не знаю, не знаю теперь.. – пробормотал управдом, – мало местов! Загробите мне корабль…
– А что это за корабль? – спросила Марина. – И где он находится? Как мы, вообще, туда попадем?
Управдом, уже поднимаясь по лестнице, обернулся.
– А вот за такие вопросы, дамочка, очень просто можно за дверью оказаться. И выбирайтесь тогда своим ходом, как пожелаете!
Квартира номер два оказалась жилплощадью в самом изначальном смысле слова «площадь». Она была устроена из двух, а то и трех объединенных квартир со сломанными перегородками, срубленными под корень унитазами и ваннами. В квартире не было ни щепочки мебели, ни одного, даже встроенного, шкафчика, ни стола, ни табуретки, не говоря уже о диванах и кроватях. И все-таки в ней было тесно. Люди сидели и лежали на полу вплотную друг к другу, ходили, перешагивая через тела, пили воду, присосавшись к единственному крану, торчащему из стены бывшей кухни. Кто-то, пристроившись на подоконнике, писал заявления. Галдели и плакали дети. Гошка сразу проснулся и тоже заплакал. Дух стоял нездоровый и застарелый.
– Боже мой… – прошептала Марина.
– Ничего, сейчас разберемся, – я стал пробираться к висящим на стене спискам.
Возле них толпилось человек десять, один что-то зачеркивал и надписывал шариковой ручкой.
– Запишите! – распорядился я. – Пехтеревы, три места.
Человек с ручкой обернулся и смерил меня взглядом.
– Собеседование прошли?
– С управдомом? Да, прошли.
– Блядь, – спокойно произнес человек. – С каким управдомом? В темную комнату вас водили?
– Э-э… в подвал, что ли? – не сдавался я. – Было дело!
Человек с авторучкой заметно терял ко мне интерес.
– Сидите и ждите собеседования, – он махнул рукой в неопределенном направлении.
– А как же они узнают, кого вызывать?! – забеспокоился я. – Вы ж не записали!
– А как ты узнал, куда нужно приехать? – спросил вдруг у меня над ухом голос с неприятной хрипотцой. – Сядь и не дребезжи!
Я отошел от списков и вернулся к своим. Гошка уже не плакал. Он стоял с независимым видом, держа маму за руку, чтобы не боялась, и делал вид, что не интересуется заводной собакой.
– Ну как? – спросила Марина.
– Все в порядке, – сказал я. – Скоро вызовут на собеседование.
– Гошка писить хочет.
– Госа писить… – задумчиво повторил сын, вздыхая о собаке, которой играла чужая девочка.
– Это мы сейчас! – я склонился над лежащей рядом объемистой теткой. – Извините, где здесь туалет?
– То есть как это – где?! – неожиданно возмутилась она. – На улице, конечно! Под себя, что ли гадить?! Итак уже дышать нечем! На голову скоро нальют!
Она отвернулась, шумно пыхтя.
– Спасибо, – сказал я. – Ладно, пойдем, Гошка. Не будем ждать милостей от природы. Запасные-то штаны в чемодане остались…
На улице мы немного задержались. Гошке обязательно нужно было посмотреть на большую машину, которая с ревом выскочила на гору и, подкатив к подъезду, визгливо затормозила. Это был здоровенный джип, сияющий добрым десятком фар, несмотря на строгий приказ по городу о светомаскировке. Приказ, впрочем, совершенно бессмысленный. В этой войне еще ни разу не было воздушных налетов. А если и будут, так светомаскировка не поможет.
Из джипа долго никто не выходил.
– Масына сама пиехала, – со знанием дела сказал Гошка.
Но тут дверца распахнулась, как от пинка, и на землю спрыгнул тощий парень в длинном пальто, темных очках, с ежиком обесцвеченных волос, делающих его похожим на карандаш с резинкой на макушке. В руке он держал ополовиненную бутылку виски.
– Здесь, чо ли? – от общего презрения к человечеству, он говорил в нос и будто сквозь сон.
– Смотря что, – ответил я.
– Так, я не поал, ты хто?! – сразу завелся он. – Самый главный тут, чо ли?
– Главный – внутри, – сказал я, чтобы отвязаться. – Пошли, сына!
– Стоять! – отрыгнул парень. – Я тебя не отпускал. Здесь, чо ли, на корабль садиться?
Он был настолько пьян, что не мог быть слишком опасен. Я молча подхватил Гошку на руки и вошел в подъезд. Дверь за нами закрылась, но щелка замка не последовало. На площадке у лифта курил управдом.
– Там пьяный какой-то, – сказал я. – Приехал на джипе, спрашивает, здесь ли на корабль садиться.
Управдом глубоко затянулся, неторопливо выпустил дым, щуря единственный глаз.
– Твое какое дело? – спокойно спросил он.
– Да нет, я просто, для информации… Нам бы собеседование пройти…
– Пройдешь еще, мало не покажется…
Дверь с улицы вдруг распахнулась, и в проеме появился пьяный, толкая перед собой огромный баул на колесах.
– Я не поал, – бушевал он, глядя прямо перед собой, – меня чо здесь, за лоха держат?!.. Ты!! – он вдруг увидел меня. – Веди, давай, на корабль! Последний раз добром…
Управдом бросил окурок и, придавив его ногой, шагнул навстречу парню.
– С вещами нельзя!
– Да что ты говоришь?! – рассмеялся пьяный, – Ни с какими нельзя?
– Ни с какими, – упрямо сказал управдом.
– Утя-путя! – парень явно от души веселился. – А с такими? – он распахнул плащ и поднял автомат. – Ну? Обосралися?
Я загородил Гошку и стал осторожно отступать к двери второй квартиры.
– Давай, давай, батя, – сказал парень управдому, – шевели костылями! Показывай, куда идти!
– Ладно, пошли, – управдом с безразличным видом стал подниматься по лестнице. Пьяный тронулся за ним, стуча баулом по ступеням. Я живо запихнул Гошку в квартиру, юркнул сам и аккуратно прикрыл за собой дверь.
– Мама! Мы больсую масыну видели! – закричал он и запрыгал через ноги и спины лежащих к Марине.
– Ну как вы там? – спросила она. – Успешно?
– Вполне! – я решил не трепать ей лишний раз нервы и ничего не сказал о парне на джипе. – Не вызывали нас?
– Нет. Одну только семью вызвали. Зато я уголок заняла удобный! Никто через нас перешагивать не будет.
Мы расселись на полу и стали ждать. В комнате стоял приглушенный гомон. Кто храпел во сне, кто кашлял, кто переговаривался вполголоса с соседями.
– На всех этажах так. Вповалку лежат. Некоторые и на площадке, а на седьмом – так даже в лифте. А на девятом пусто…
– Там темная комната. В нее по одному водят. Смотрят на тебя и решают, пускать на корабль или нет.
– Как это они смотрят – в темноте?
– Не знаю. Может, аппарат специальный…
Общительный Гошка быстро сдружился с трехлетней девочкой и вовсю ковырял ключом в спине заводной собаки.
– Ты знаешь, – тихо сказала Марина, глядя в сторону, – говорят, Евсино сдали…
– Кто говорит?
– Тут один… его вызвали.
– Откуда он знает?
– У него приемник иногда ловит разговоры по рации.
– Чьи разговоры?
– Не знаю. Случайные…
– Ну, разговоры, это еще не факт…
Я потрепал ее ободряюще по плечу. Евсино… Блин! Меньше часа на электричке… Где же этот их корабль? Как бы не опоздать…
– А еще … – Марина смотрела в пол синими, совсем гошкиными глазами, – … говорят, будто их уже видели на окраинах Искитима…
– Ну, вот это уж точно, вранье! – отмахнулся я. – Тот, кто их видел, ничего уже говорить не может!
– Совершенно справедливо! – поддержал меня человек в пыльной шляпе и мутных очках. – Дурацкие слухи! За такие к стенке надо ставить! Это их шпионы специально распускают, чтобы вызвать панику.
– Что еще за шпионы? – лежавшая по соседству бабка выпростала ухо из-под платка.
– Да те самые, что нефтекомбинат подожгли! – охотно объяснил мужчина в очках. – И жилые дома на Гусинке они же взрывали!
– Дома взорвались, потому что там плиты на газу! – сказали у окна. – Жильцы посбегали, а газ незакрытый бросили – вот и утечка.
– А вы откуда знаете? – ревниво спросил запыленный.
– А оттуда! Где плиты электрические, ни одного взрыва не было!
– Было, было! – прогудел бас из другого угла. – Только сообщать перестали.
– А по мне уж лучше так, чем этих дождаться… Милое дело, сидишь дома – бах! И нет тебя.
– Да? А чего ж вы тогда на корабль проситься прибежали? Сидели бы себе дома!
– Да где он, тот корабль? Кто его видел?
– А ну тихо там, у окна! – раздался нервный окрик. – Из-за вас, дураков, всех за дверь попросят!
Разговор снова притих.
Мало, подумал я. Мало шансов. Как мы попадем на корабль? Как прорвемся через всю эту толпу? Я-то ладно, а Гошка? А Марина? Если начнется свалка, страшно подумать, что тут будет. Но даже если мы прорвемся. Допустим, прорвемся. Я зубами буду грызть все и всех, но мы прорвемся. И что? Как, спрашивается, корабль, чем бы он ни был – подлодкой, самолетом или ракетой – выберется из мертвого окружения? Да куда еще завезет? Впрочем, сейчас это неважно. Главное – попасть на борт. А шансов с каждой минутой все меньше. И, пожалуй, единственный способ – идти, как тот бандюган – с автоматом. Он хоть и пьяный в стельку, а не дурак. И наверняка уже на корабле…
Хлопнула входная дверь, и я вдруг увидел его на пороге квартиры. Если бы не белобрысый ежик и не долговязая карандашная фигура, узнать его было бы трудно. Ни очков, ни плаща, ни баула на колесах, ни, тем более, автомата при нем не было. А главное – он был тих, подавлен и абсолютно трезв!
Осторожно ступая, он прошел к свободному пятачку в центре комнаты и сел, обхватив свои тощие коленки и уткнувшись в них лицом.
– Эй, новенький! – позвали его от списков. – Слышь, белобрысый!
Парень поднял голову.
– Собеседование прошел? – спросил все тот же человек с шариковой ручкой.
Казалось, он знает ответ.
Белобрысый кивнул.
– Записывайся тогда. Как звать?
– Анальгин.
– Это что, имя или фамилия?
Парень пожал плечами и ничего не ответил.
– Ну, Анальгин, так Анальгин… – человек вписал имя в захватанный листок. – Семьсот четырнадцатый будешь!
– Извините, а что там, на собеседовании, спрашивают? – поинтересовалась сидящая рядом с Анальгином женщина.
– Да ничего там не спрашивают! Хотя… – семьсот четырнадцатый задумался. – Хотя отвечать-то приходится…
– А вы что отвечали? – не отставала любопытная тетка.
– А что я отвечу? – Анальгин опять уткнулся в коленки. – У меня семья в городе осталась. Жена, сын…
– Как так – осталась?! – женщина всплеснула руками. – Почему же вы их сюда не привезли?!
Все головы повернулись к белобрысому.
– Потому что нельзя мне домой! – Анальгин ударил кулаком в пол. – Ловят меня на них, как на живца!
– Кто ловит?
– Братва! Кто! Осатанели со страху. Приду домой – сразу мочканут. И меня, и Галку, и Дениску…
– А за что? – все любопытствовала соседка.
Анальгин сплюнул на пол, растер каблуком.
– Ясно, за что. Слух-то давно ходит… Чтобы выжить, кровь нужна. А тут кто-то сказал – верняк. Положишь двух своих – спасешься. За две жизни одну выкупишь…
В комнате повисла тишина.
– Ну мы и раскинули по честнухе, – бормотал Анальгин, – кому жить, а кому – хватит. Да не мой вышел расклад. Выпало мне под нож, а что я им, баран? Вырвался, убежал. Теперь ловят. Галку звонить заставляют, домой звать, – он схватился за голову. – А я ж чувствую, что у нее голос неживой! Все равно их кончат, хоть со мной, хоть без меня!… – клок белых волос остался у него в кулаке. – И что мне теперь? Одному спасаться, или идти, втроем подыхать?!
Некоторое время все, кто был в комнате, молчали. Только у двери надсадно кашлял старик, уткнув лицо в шапку.
Однако, что же это мы сидим, подумал я. Какие бы ни были тут трагедии и драмы, а факт остается фактом: человек, заявившийся после нас, уже прошел собеседование! Действовать, действовать надо! Найти управдома, пусть нас тоже ведет! А то я его и без автомата последнего глаза лишу!
– Будь наготове, – шепнул я Марине. – Как только мигну от двери, выбирайтесь с Гошкой незаметно.
– А ты куда? – испуганно спросила она.
– Не бойся. Просто потолкую с управдомом…
На площадке, к моему удивлению, царило лихорадочное оживление. Железная дверь была распахнута, напротив нее стоял грузовик с откинутым бортом. Какие-то серые, оборванные люди торопливо снимали с грузовика тяжелые ящики, затаскивали их в подъезд и спускали в подвал. На крыльце стоял управдом и делал отметки на клочке бумажки.
– Может, помочь? – деловито спросил я.
Управдом скользнул по мне глазом.
– Да нет, заканчиваем уже.
– А что это за ящики?
Он ответил не сразу.
– Тридцать два, тридцать три… все, последний! Закрывай!
Вдвоем с управдомом мы закрыли борт, грузовик развернулся и укатил под гору.
– Это что, продукты? – снова спросил я.
– Да какое там! – он рассмеялся. – Чудик один явился вместе с коллекцией каких-то камней! Всю жизнь собирал. Цены, говорит, нет! А мне – куда их? Хорошо хоть, в подвал поместились! А то пришлось бы на улице бросить. Никак народ не поймет, что туда, – он значительно посмотрел на меня, – ничего с собой не возьмешь! Ни еды, ни денег, ни оружия…
– Вот как раз об этом у меня к вам разговор! – подхватил я. – Того парня с автоматом вы на собеседование уже пропустили, а я с семьей все еще жду…
– Собеседований больше не будет, – сказал он, входя в подъезд.
– Как не будет?! – я чуть не грохнулся на пороге, но догнал его и схватил за рукав.
– А так, – он добродушно похлопал меня по руке. – Не нужны они больше…
– А мы? Мы что, тоже… не нужны?! – перед глазами у меня плавали каие-то рваные клочья.
Управдом вдруг расхохотался.
– Ну чего побелел-то? Не ссы! Всех берем! Безо всяких собеседований! Кто поверил и пришел – все спасутся!
– В каком смысле – все? – Я все еще боялся выпустить его рукав.
– Да в таком! Что ж ты думал, на улицу кого-то выгоним? Так всем табором и поедем! Хозяева тоже сердце имеют!
– Чьи хозяева? – я чувствовал, что плохо соображаю.
– Корабельные, чьи! И наши с тобой теперь, поскольку поступаем к ним на довольствие на неопределенный срок! Ну что, рад? – управдом усмехнулся. – Не помри только от счастья!
– А к-когда… мы поедем…. пойдем… попадем на корабль? – я с трудом собирал в кучу разбредающиеся слова.
– Вот придурок-человек! – управдом хлопнул себя по ляжкам. – Ты что же, так ничего и не понял?! Ну, пойдем, объясню…
В квартире номер два стояла мертвая тишина. Все, даже дети, слушали меня, боясь упустить хоть слово. Только иногда кто-нибудь из особо непонятливых поднимал руку и осторожно задавал вопрос.
– Так что же, выходит, вот это все и есть – корабль?
– Да, – сказал я. – Упрощенно говоря, корабль – это дом, где мы находимся. А точнее – область пространства, внутри которой находится дом. Эта область будет перенесена в другой мир… ну, в другое место. Вместе с нашими телами. Понимаете, перенесутся только живые тела, все вещи и даже сам дом останется здесь.
– Так мы там голые, что ли, будем? – спросил кто-то.
Я кивнул.
– Голые. По крайней мере, пока не обзаведемся новой одеждой.
– Да ладно! Шмотки – дело наживное, – подали голос от окна. – Ты скажи главное: точно – всех берут?
– Всех! Всех! Не волнуйтесь. Я же объясняю: переносятся все живые существа, находящиеся в пределах этой области пространства. Сколько будет этих существ – им безразлично.
– А кому это – им? – спросил пыльный мужчина в очках. – Не тем ли, с кем мы воюем?
– Да… – я в раздумье прошелся вдоль стены.
Для меня торопливо организовали проход, подбирая ноги.
– Да. Это та же цивилизация, что нас уничтожает. Тот же вид… народ, что ли. Но другое племя. Понимаете? Они воюют между собой. Одни хотят нас истребить, а другие – спасти.
– Да можно ли им доверять? – вздохнул кто-то. – Куда они нас завезут? И что с нами сделают?
– Этого я не знаю. Но разве у нас есть выход?
На некоторое время снова установилась тишина.
– М-да… – признес кто-то. – Сомнительно все это…
– А я верю! – у двери вскочил вдруг мальчишка лет семнадцати. – Мы там наладим нормальную жизнь, детей нарожаем! И когда-нибудь вернемся. Только надо побольше народу захватить! Смотрите, сколько места еще! На лестницах, на площадках – везде свободно! Надо набить дом народом!
– Поздно, – сказал я. – Пока мы отправимся собирать народ, пройдет куча времени. Телефоны отключены, другой связи нет…
– Надо знак подать! – крикнул мальчишка.– О! Придумал!
Он выскочил за дверь. Некоторое время все недоуменно переглядывались, затем потянулись к выходу вслед за мальчишкой.
– Оставайтесь здесь, – сказал я Марине. – Гошку никуда не пускай. Не дай бог – давка!
На крыльце толпился народ. Паренек, выбежавший первым, возился возле Анальгинова джипа. Крышка с бензобака была сбита, из отверстия торчала длинная узорчатая полоска, скорее всего – галстук.
– Отходи! – крикнул мальчишка и чиркнул зажигалкой.
Синий огонек стремительно побежал к горловине бензобака. На крыльце вдруг появился сам Анальгин.
– Ты что это делаешь, гад?… – недоуменно начал он, но в этот момент грохнуло.
Всех, кто не успел спрятаться в подъезде, окатило волной жара. Облако голубого пламени оторвалось от крыши машины и унеслось в небо. Джип запылал, как факел.
– Нормально! – кричал паренек, потирая опаленные брови. – Сейчас сами набегут посмотреть!
– Ах ты ж… – Анальгин налетел на него, сбил с ног и с размаху пнул в зубы. – Ты че, в натуре?! Отморозок гребаный!
Я прыгнул на белобрысого сзади, обхватил, пытаясь оттащить от мальчишки.
– Не смей! Дурак! На черта тебе теперь твой джип?! Туда его не возьмешь!
Анальгин больно ударил меня затылком по переносице, но я вцепился в него намертво.
– По херу мне джип! – визжал он в истерике. – У меня семья в городе осталась! А он чужих зовет! А мои… Дениска!!…
Анальгин вырвался, оставив у меня в руках клочья одежды. Он упал на колени возле оглушенного мальчишки, закрыл лицо руками и разрыдался, перекрикивая рев пламени…
Прошел час. Во всех квартирах, на всех этажах, на лестничных пролетах и в лифте плотной толпой стояли люди. Детей держали на руках. Было невыносимо душно, но никто не жаловался. Мы ждали. Гошка сидел у меня на плечах. Это место он предпочитал, пожалуй, всем остальным местам на земле. На Земле… Именно на Земле-то для нас больше нет места…
Толпа вдруг качнулась.
Пронесся сдавленный крик: «Управдом?! Где управдом?! Нету! Сбежал!»
– Там женщина какая-то голосит, – сказали от двери.
– Тихо! Дайте послушать!
Опять не слава Богу, подумал я. Но что, черт их раздери, означают эти вопли?!
– Да я сама на карьере работала! – звучал где-то вдалеке пронзительный голос, – если на ящиках треугольник, значит это динамит!
Я сразу вспомнил тридцать три ящика, привезенных сегодня и сгруженных в подвал. Но был ли на них треугольник?
– Люди! Это обман! – закричал кто-то отчаянно. – Нас хотят взорвать!!!
– Дверь! Дверь откройте! Выходите все! На улицу!
– Не открывается дверь! Заклинило! Снаружи приперто, что ли…
– Пустите меня!!! А-а!!! Я боюсь!!
Толпа задвигалась, в ней возникали приливы и отливы, промоины и валы, накатывающие так, что люди едва могли держаться на ногах.
– Чего она там кричит, дура?! – заорал я. – Детей из-за нее передавим! Пускай сама в подвал спустится и посмотрит, что там за ящики!
– Все двери закрыты! – отозвались с площадки. – И в подвал, и на улицу! И управдом пропал!
– Да куда он денется! – мне с трудом удавалось перекрикивать нарастающий вой. – Прекратить панику! Стоять всем на месте! Управдом на верхних этажах! А ну, пропустите! Я, прямо с испуганным Гошкой на плечах, стал продвигаться к двери. Марина, крепко ухватив меня за ремень, шла следом.
На площадке людские волны бесновались еще сильнее. Кто-то бился на полу в истерике. Сразу несколько ног вразнобой ударяли во входную дверь и в дверь подвала. Подвальная рухнула первой. Несколько человек, вместе с женщиной, поднявшей панику, ринулись вниз по лестнице.
– Пропустите меня! – кричал старичок с кургузой бородкой. – Я специалист! Я профессор химии!
Его пропустили, и он тоже исчез в темном проломе. Оттуда уже доносились какие-то звуки – не то истерические вскрики, не то визг выдираемых из ящиков гвоздей.
– Да успокойтесь вы! Сейчас все скажут! Сейчас все выяснится! – выкрикивал я, поворачиваясь направо и налево, пока меня самого не ткнули в бок:
– Тихо!
На площадке и в квартирах установилась относительная тишина. Сразу стали слышны шаги на подвальной лестнице. В развороченном проеме показался старичок профессор. Все смотрели на него и молчали, ни у кого не хватало духу задать первый и единственный вопрос. Маринина ладонь как-то незаметно оказалась в моей.
Старичок обвел нас растерянным взглядом, посмотрел зачем-то на часы… Наконец, до него дошло, чего все ждут.
– Нет, нет, – глухо произнес он. – Все в порядке. Никакой опасности…
– А динамит? – всхлипнул кто-то.
– Да какой там динамит! – старичок снова бросил вороватый взгляд на часы. – Все в полном порядке. Сейчас стартуем…
– А ты откуда знаешь? – вперед выдвинулся крепенький невысокий парень с боксерской стрижкой.
– А там, как раз, это…– профессор неопределенно поводил рукой. – Стартовый пульт, да.
– А ну, дай, я посмотрю, – парень шагнул к подвальной двери.
– Нет! – старичок испуганно расставил руки, будто пытался закрыть собой пролом. – Поймите, это бессмысленно! Уже начался отсчет времени! Собственно, пошли последние секунды. Вот…
Он поднес часы к подслеповатым глазам.
– Десять. Девять. Восемь. Семь…
И все, кто стоял на площадке, и дальше, на лестнице, и выше, на всех этажах унылого серого дома, медленно отсчитали про себя:
Шесть…
Пять…
Четыре…
Три…
Два…
Один…
Старт.


Читать книгу дальше: Бачило Александр Геннадьевич - Дом на холме