Фолкнер Уильям - Трилогия о Сноупсах - 1. Поселок - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Здесь выложена электронная книга Ксили 1 - 2 автора, которого зовут Бакстер Стивен. В библиотеке rus-voice.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Бакстер Стивен - Ксили 1 - 2.

Размер файла: 347.35 KB

Скачать бесплатно книгу: Бакстер Стивен - Ксили 1 - 2



ПЛОТ
ПО ТУ СТОРОНУ ВРЕМЕНИ

Стивен БАКСТЕР
ПЛОТ


1
После того, как взорвалась плавильня, интерес Риса к окружающему миру
стал совсем невыносимым.
Эта смена началась, как всегда, стуком кулака Шин в железную стенку
хижины Риса. Полусонный, он выбрался из гамака и нехотя приступил к
привычному ритуалу пробуждения.
Сила тяжести практически отсутствовала, и вода из ржавого крана
вытекала неохотно. Рис нацедил несколько мутных пригоршней, ополоснул
лицо, намочил голову, привычно вздрогнув от мысли, через сколько
человеческих тел прошла эта вода с тех пор, как ее собрали из пролетавшего
облака. Последнее дерево с запасами продовольствия вызывали с Плота
несколько десятков смен назад, и дефекты древней регенерационной системы
Пояса давали о себе знать.
Рис натянул несвежий комбинезон, скроенный из одного куска ткани.
Одежда уже была ему мала. Пятнадцати тысяч смен от роду. Рис был
темноволос, строен, довольно высок и, как мрачно подумал он, продолжал
расти. Это наблюдение неожиданно навело юношу на грустные мысли о
родителях. Отец, ненамного переживший мать, умер от истощения несколько
сотен смен назад. Уцепившись одной рукой за дверную раму. Рис оглядел
маленькую хижину и вспомнил, в какой тесноте жили они здесь с родителями.
Отогнав грусть, он протиснулся наружу сквозь узкую дверную щель.
Ослепленный светом звезд в кроваво-красной полутьме Туманности, Рис
на мгновение зажмурился... и замер - в воздухе ощущался какой-то слабый
запах, вроде жареного псевдомяса. Что-то горит?
Хижины соединялись друг с другом канатами и ржавыми трубами. Рис
оттолкнулся, пролетел несколько футов вдоль троса и повис, озираясь в
поисках источника раздражающего запаха. Одновременно он пытался прикинуть
насыщенность цвета - не был ли он глубже, чем в прошлую смену? Облака были
похожи на серые клочья ваты. Они заполняли все пространство на много миль
вокруг. Сквозь них плавным нескончаемым дождем сыпались на Ядро Туманности
звезды. Тут и там вспыхивали слабые огоньки, знаменующие конец их
недолгого существования.
Сколько же их было!
Ребенком Рис часто висел здесь, уцепившись за трос, и широко
распахнув глаза считал звезды, пока не кончалось терпение.
Теперь он полагал, что звезды сосчитать невозможно, что их больше,
чем волос на голове, мыслей в мозгу или слов в языке. Задрав голову. Рис
посмотрел на небо. Казалось, он висит в центре гигантского светящегося
облака, а небо вокруг таинственно мерцает и переливается.
Запах горелого вновь привлек внимание юноши. Зацепившись ступнями за
кабель. Рис освободил руки. Под действием центробежных сил тело его
распласталось в воздухе, и из этого нового положения он еще раз осмотрел
свой мир. Пояс - ветхие хижины, соединенные в кольцо тросами и обрезками
труб. Кольцо вращалось вокруг рудника остывшей звезды ста ярдов в
диаметре. На поверхность мертвой звезды спускались канаты, скользящие по
ней со скоростью нескольких футов в секунду.
Повсюду виднелись жерла дюз из светлого металла, прикрепленные к
хижинам. Каждые несколько минут из какого-нибудь жерла вырывалась струя
пара, и Пояс немного ускорял вращение, компенсируя сопротивление воздуха.
Рис взглянул на ближайшую дюзу, укрепленную на крыше соседней хижины. Края
отверстия были неровные, оплавленные. Дюзы всегда вызывали у Риса
множество вопросов. Откуда их сняли, с какой машины или механизма? Кто это
сделал? Зачем их поставили сюда?..
Снова пахнуло дымком. Рис потряс головой, пытаясь собраться с
мыслями.
Несомненно был пересменок. Около хижин толпились рабочие - грязные,
усталые, они спешили к своим гамакам. Но плавильня была окутана клубами
дыма. Рис видел людей, снующих туда и обратно. Они беспрерывно вытаскивали
из дымного облака какие-то темные предметы.
Тела?!
Тихо вскрикнув. Рис изогнулся, ухватился за канат и стал быстро
пробираться к плавильне.
На подходе к дымовому облаку он остановился. От запаха горелого мяса
Риса чуть не вывернуло наизнанку. Из дыма, медленно, как во сне, появились
две фигуры. Они тащили жуткий бесформенный сверток. Рис потянулся помочь
им, стараясь скрыть свою слабость. Под его руками захрустела обгорелая
плоть.
Тело завернули в грязное одеяло и осторожно унесли. Перед Рисом
оказался один из спасателей. На закопченном лице блестели белки глаз.
Юноша не сразу узнал Шин, начальницу смены.
Риса влекло к ней. И даже сейчас, в столь неподходящий момент, он, к
своему стыду, понял, что ощупывает глазами испачканную кровью грудь.
- Ты опоздал, - сказала Шин охрипшим от дыма голосом.
- Извини. А что случилось?
- Взрыв! Ты что, не видишь?
Откинув со лба волосы, она повернулась в сторону дымовой завесы.
Наконец Рис смог разглядеть то, что осталось от плавильни. Казалось, некая
гигантская рука смяла ее правильный куб.
- Уже два погибших, - сказала Шин. - Проклятье. Если бы Горд лучше
знал свое дело и мог построить в этом мире хоть что-то достаточно прочно,
мне не пришлось бы соскребать со стен тела моих товарищей, как протухшее
псевдомясо. Будь оно все проклято!
- А что мне делать?
Шин обернулась и раздраженно взглянула на Риса. Юноша почувствовал,
как вспыхнули от страха и смущения его щеки. Шин смягчилась.
- Помоги перенести остальных. Держись за мной, и все будет в порядке.
И старайся дышать носом, ладно?
Тут она снова нырнула в облако дыма. Рис немного помедлил и
устремился за ней.
Трупы извлекли и отправили в последний путь сквозь Туманность.
Родственники отнесли раненых в свои хижины. Пожар удалось погасить. Дым
рассеялся. Главный инженер Пояса, Горд - невысокий блондин, лазил среди
руин, прикидывая возможность восстановления плавильни, и горестно качал
головой. Рис заметил, с какой ненавистью смотрели на него родственники
погибших и раненых. Но нельзя же во всем винить Горда!
...Но если не его, то кого же?
Смену Риса отменили. В Поясе, по другую сторону кольца, была еще одна
плавильня. Наверное, в следующую рабочую смену Риса направят туда, но
сейчас он был свободен.
Юноша не спеша продвигался к своей хижине. Как зачарованный, смотрел
он на бурые следы, которые оставляло его прикосновение на канатах и крышах
хижин. Рису казалось, что голова его все еще полна дымом. У входа в свою
хижину Рис остановился, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха, но от
красного мерцания умирающих звезд воздух казался таким же густым, как и
дым. Временами в Туманности просто нечем было дышать.
"Если бы только небо было голубым", - мелькнуло у него в голове.
Интересно, на что похож голубой цвет? Отец рассказывал Рису, что, когда он
был маленьким, на небе, по краям Туманности, далеко за облаками оставались
голубые просветы. Рис закрыл глаза, стараясь представить себе незнакомый
цвет, и стал думать о прохладе и чистой воде.
Так, значит, мир изменился со времен его отца. Почему? Интересно, он
будет меняться дальше? Вернется ли холодный голубой цвет или останется
только эта тревожная кровавая краснота.
Рис протиснулся в хижину и открыл кран. Потом снял комбинезон и
принялся соскребать с себя запекшуюся кровь. Он скреб и скреб, пока ему не
стало больно.
КОЖА ОТСТАВАЛА ОТ ТЕЛА ПОД ЕГО РУКАМИ КАК КОЖУРА С ГНИЛОГО ПЛОДА, И
ОБНАЖАЛИСЬ БЕЛЫЕ КОСТИ...
Рис лежал в гамаке, широко распахнув глаза, погрузившись в
размышления.
Вдалеке три раза прозвучал колокол. Значит, прошло только полсмены,
осталось полторы, целых двенадцать часов. И все это время придется торчать
в хижине.
Еще немного - и он сойдет с ума.
Юноша выбрался из гамака, оделся и выскользнул из хижины. Кратчайший
путь к заведению Квотермастера лежал мимо разрушенной плавильни, но Рис
намеренно повернул в другую сторону. Он пробирался мимо хижин, и из
открытых окон и дверей ему сочувственно кивали знакомые. На Поясе жило
около двухсот человек, и трагедия коснулась почти каждого. Из многих хижин
доносились стоны и крики боли.
Рис жил один и редко общался с кем бы то ни было, но в Поясе знал
почти всех. Сейчас он скользил мимо хижин, в которых, должно быть,
страдали, может быть, даже умирали люди, чем-то близкие ему. Но Рис не
останавливался, и вокруг него, подобно дымному облаку, сгущалось
одиночество.
Бар Квотермастера был одним из самых больших строений Пояса - около
двадцати футов в ширину. Внутри висело множество тросов, стойка занимала
целую стену. В эту смену бар был переполнен. Запах алкоголя, табачный дым,
гул голосов - все это оглушило Риса. Джейм, бармен, хрипло посмеиваясь в
спутанную седеющую бороду, бодро обслуживал посетителей. Рис добрался до
края толпы и, хотя ему не хотелось возвращаться в свою пустую хижину,
вдруг понял, что сегодня это не для него. Он повернулся, чтобы уйти...
- Рис! Подожди...
Это была Шин! Она отделилась от небольшой группы мужчин (один из них
- гигант устрашающей наружности - рудокоп по имени Роч, окликнул ее пьяным
голосом), ее щеки блестели от пота - в баре было жарко. Правда, Шин успела
переодеться и состричь обгоревшие волосы, но голос ее все еще звучал
хрипло. И еще от нее пахло дымом.
- Хорошо, что я тебя заметила. Возьми! Кажется, тебе это не помешает,
- она протянула Рису матовую сферу с напитком.
Внезапно смутившись. Рис сказал:
- Я хотел уйти.
- Знаю.
Шин приблизилась и подтолкнула сосуд, который легко ударился о грудь
юноши.
- Все равно возьми.
Рис снова ощутил притяжение ее тела - как тепло в желудке. Почему
действие гравитационного поля Шин так отличается от других? Он не мог
оторвать глаз от ее обнаженных рук.
- Спасибо.
Он взял питье и пососал выступающий пластиковый сосок. Горячая
жидкость обожгла язык.
- Наверное, мне действительно это необходимо.
Шин смотрела на него с неприкрытым любопытством.
- Странный ты парень. Рис, а?
Рис взглянул на нее и неожиданно заметил, что у нее молодая гладкая
кожа. Он вдруг понял, что Шин не намного старше его.
- Почему странный?
- Ты весь в себе.
Рис пожал плечами.
- Послушай, надо избавляться от этого. Тебе нужна компания. Нам всем
она нужна. А особенно после такой смены.
Рис неожиданно спросил:
- А что ты имела ввиду тогда?
- Когда?
- Во время взрыва. Ты сказала, что в этом мире очень трудно построить
что-либо достаточно прочное.
- Ну и что?
- Но разве мир может быть другим?
Шин отпила глоток, не обращая внимания на громкие призывы друзей за
спиной.
- Не все ли равно!
- Мой отец всегда говорил, что рудник нас всех убивает. Люди не
приспособлены для работы там, где надо ползать в колесных креслах при
тяжести в пять "же".
Шин засмеялась.
- Ну ты и тип. Рис! Честно говоря, я не настроена на отвлеченные
разговоры. Предпочитаю оглушить мозг этим перебродившим псевдофруктовым
соком. Так что либо присоединяйся к нам, если есть желание, конечно, либо
ступай и смотри на звезды. Договорились?
Шин вопрошающе взглянула на юношу и отплыла С деланной улыбкой он
покачал головой и отвернулся. В то же мгновение Шин исчезла в клубящейся
компании.
Рис допил, протолкался к стойке, вернул сферу и вышел.
Над Поясом нависло тяжелое облако, беременное дождем. Видимость
снизилась до нескольких футов, воздух стал особенно кислым и противным.
Машинально перебирая руками. Рис полез по канату. Он проделал полных
два круга, скользя мимо таких привычных хижин, стараясь не обращать
внимания на лица, на сырое облако, на неприятный воздух, стараясь не
думать об ограниченности Пояса. Все это неожиданно резануло его. В голове
крутилось множество вопросов. Почему используемые людьми материалы и
методы строительства так мало приспособлены к условиям этого мира? И
почему сами человеческие тела настолько беззащитны перед ним?
Почему родители умерли, так и не ответив на вопросы, с детства
мучившие его? Да, но ведь родители разбирались в этом не лучше, чем сам
Рис. Все, что они смогли рассказать сыну, было не более чем легендами.
Детские сказки о Корабле, Команде, о каком-то Кольце Болдера... Но
родители верили в эти сказки. Они, как и остальные обитатели Пояса - даже
такие умные, как Шин, - полностью смирились со своей судьбой. Одного
только Риса мучили вопросы, на которые не было ответов.
Почему он не может стать таким, как все? Почему не может просто
принять все как есть?
Рис остановился, чтобы отдохнуть. Руки болели, на лицо оседали
капельки тумана. Во всей вселенной было одно, единственное существо, с
которым он мог бы поговорить - существо, которое могло бы более или менее
вразумительно ответить на его вопросы.
И этим существом была Роющая машина.
Следуя внезапному порыву. Рис огляделся. Ближайшая станция рудничного
подъемника была ярдах в ста. Рис энергично начал перебирать канат.
Как он и думал, на станции никого не было. Эта смена была полностью
посвящена оплакиванию погибших, рабочие следующей смены придут часа через
два, не раньше.
Станция - металлическая хижина кубической формы, чуть поменьше других
таких же хижин - была встроена в Пояс. Почти все помещение занимал
массивный барабан, на который был намотан тонкий трос. Барабан крепился на
лебедке из нержавеющего металла, а на конце троса висело тяжелое кресло,
снабженное массивными колесами. Кресло было обито толстым слоем мягкого
материала, сверху виднелся упор для шеи и головы. С одной стороны барабана
на стойке была закреплена панель управления - квадрат размером с ладонь,
на котором располагались разноцветные тумблеры, каждый величиной с кулак.
Рис быстро установил переключатели на спуск, и барабан лебедки
завибрировал.
Юноша скользнул в кресло и постарался как можно лучше разгладить
одежду - внизу, на поверхности звезды, складки режут кожу, как ножом.
Вспыхнул красный огонек, и дно станции с тихим скрипом отошло в сторону
Барабан начал вращаться, разматывая трос. Дряхлый механизм визжал и
скрипел.
Рис провалился сквозь отверстие в густой туман. Кресло двигалось
вдоль троса, протянувшегося на четыреста ярдов до поверхности звезды. От
изменения силы тяготения юноше свело желудок. Скорость вращения Пояса была
чуть выше орбитальной - чтобы удержать цепь хижин в натяжении, и
несколькими ярдами ниже центростремительная сила стала уменьшаться.
Поэтому какое-то время Рис находился в состоянии полной невесомости. Потом
он вошел в гравитационное поле звезды, и тяжесть свинцовой гирей сдавила
ему легкие.
Несмотря на все возрастающие неприятные ощущения, Рис испытывал
освобождение. Интересно, что бы подумали товарищи по работе, если бы
увидели его сейчас? Спускаться в рудник в свободное время, и зачем?
Поговорить с Роющей машиной?
Перед ним предстало лицо Шин - умное, скептическое.
Рис почувствовал, как у него вспыхнули щеки, и обрадовался туману.
Вдали показалось ядро звезды - шар из пористого железа пятидесяти
футов диаметром. Направляющий трос, как и другие такие же, равномерно
распределенные по окружности Пояса, тащился по экватору звезды.
Спуск замедлился. Рис представил себе, как четырьмястами футами выше
надрывается лебедка, изо всех сил преодолевая силу тяготения звезды.
Теперь вес возрастал быстрее, приближаясь к раздавливающему грудь
максимуму в пять "же".
Колеса кресла начали с шумом вращаться и осторожно коснулись
движущейся железной поверхности. От толчка у Риса перехватило дыхание. В
то же мгновение трос, отсоединившись, закачался, как маятник. Кресло
медленно покатилось к платформе, подальше от тросов.
Несколько минут Рис молча сидел на пустынной звезде, пока дыхание не
пришло в норму. Он поудобнее устроился в мягком кресле и осторожно
приподнял правую руку. Рис сумел дотянуться до небольшого щитка управления
на подлокотнике.
Он чуть наклонил голову направо. Потом налево. Кресло одиноко стояло
посреди железной площадки. Поверхность, испещренная глубокими бороздами и
мелкими кратерами, была покрыта толстым слоем ржавчины. До горизонта было
не больше десяти ярдов. Казалось, Рис сидит на самой верхушке сферического
купола. Пояс, едва различимый сквозь густой слой тумана, напоминал
движущуюся в небе связку коробочек, за пять минут совершающую полный
оборот вокруг застывшего ядра.
Рис часто размышлял над тем, какая последовательность событий могла
привести к тому, что он сейчас наблюдал. Прошло, наверное, несколько
миллионов смен с той поры, когда звезда достигла конца активного периода
жизни, оставив после себя медленно вращающееся ядро из добела раскаленного
металла. На поверхности этого огненного моря должны были образоваться
островки застывшего железа. Наверное, они сталкивались друг с другом и
иногда соединялись. Потом на поверхности ядра образовалась корка.
Постепенно охлаждаясь, она становилась все толще и толще. При остывании в
металле возникали полости, воздушные пузыри, пустоты, пронизывающие всю
сферу. Именно благодаря этому люди смогли впоследствии проникнуть внутрь.
И, наконец, над сверкающей металлической поверхностью поработала
насыщенная кислородом атмосфера Туманности. Теперь ядро покрывал бурый
слой окисла.
Сейчас ядро, скорее всего, полностью остыло, но Рису хотелось думать,
что он чувствует слабое тепловое излучение поверхности - жалкие остатки
былого жара.
Внезапно сверху донесся вой. В воздухе что-то блеснуло и врезалось
возле кресла Риса в слой ржавчины, оставив свежий мини-кратер. Преодолевая
тяготение, из кратера вырвалась слабая струйка пара.
В воздухе просвистело еще несколько маленьких снарядов.
Дождь. Дождь, который при такой гравитации скорее походил на град.
Рис выругался и потянулся к панели управления. Кресло покатилось
вперед, и каждая неровность почвы болезненно отдавалась во всем теле. До
входа в рудник оставалось несколько футов. Как мог он совершить такую
глупость и, зная, что может пойти дождь, опуститься на поверхность один?
Капли падали чаще и чаще, с воем врезаясь в поверхность звезды. Юноша
съежился и вжался в кресло, каждый момент ожидая, что капля попадет ему в
голову или на ничем не прикрытые руки.
Вход в рудник представлял собой длинный треугольный разрез в покрытой
ржавчиной коре. Кресло нестерпимо медленно катилось по неглубокой выемке в
недра звезды. Наконец над головой Риса оказалась крыша, по которой стучал
безопасный теперь дождь.
Подождав несколько минут, пока успокоится дыхание, Рис покатился вниз
по пологому петляющему проходу. Свет Туманности слабел, сменяясь белым
светом равномерно расположенных, ламп. Никто не знал, как работают эти
небольшие сферы. Лампы горели здесь тысячи смен без всякого ухода. Иногда
цепь прерывалась темнотой: это означало, что здесь лампа вышла из строя.
Минуя темные участки. Рис каждый раз с содроганием думал о далеком
будущем, когда перегорят последние лампы и рудокопам придется работать в
полной темноте.
Проехав примерно треть окружности звезды. Рис заметил, что свет
Туманности исчез совсем. Шум дождя стих. Юноша достиг широкой
цилиндрической камеры. Ее нержавеющие стенки блестели в свете лампы. Это,
собственно, и был вход в рудник. По бокам виднелось пять круглых проемов,
которые вели в глубь звезды. Здесь Кроты - Роющие машины - добывали и
очищали железо, поднимая его на поверхность в виде удобных для
транспортировки кусков металла.
Собственно говоря, функции людей в руднике лишь дополняли
ограниченные способности Роющих машин в принятии решений при регулировании
производственного процесса или при отдаче указаний по прокладке новых
тоннелей в обход вышедших из строя кресел. Впрочем, мало кто из работников
был способен на большее... хотя некоторые рудокопы, такие, как Роч,
напившись, любили рассказывать о своей удали в условиях высокого
тяготения.
Из ближайшего проема послышался рокочущий, скрежещущий звук. Рис
развернул кресло. Через несколько минут из тоннеля показался тупой нос, и
в камеру медленно, нестерпимо медленно вползла машина - тусклый
металлический цилиндр футов пяти длиной. Такие машины рудокопы называли
Кротами.
На носу у Крота крепились режущие устройства и захваты - челюсти для
переработки железа. Сзади располагался широкий короб, в котором валялось
несколько кусков только что срезанного железа.
- Состояние! - резко сказал Рис.
Крот остановился и ответил, как отвечал всегда:
- Множественные повреждения датчиков.
Его ровный высокий голос звучал откуда-то из глубины потрепанного
корпуса.
Рису часто казалось, что если бы он понял смысл этого короткого
сообщения, то разобрался бы во многих мучивших его загадках окружающего
мира.
Из носа Крота выполз манипулятор. Он дотянулся до короба на спине и
начал складывать на полу куски металла величиной с голову. Некоторое время
Рис наблюдал за работой. В местах соединения Носовых приспособлений, осей
колес и короба с корпусом виднелись следы грубой сварки. А длинные тонкие
швы на поверхности Крота, без сомнения, указывали на то, что оттуда
давным-давно были срезаны какие-то детали. Рис полуприкрыл глаза, чтобы
видеть только общие очертания Крота. Что могло быть на месте этих шрамов?
Внезапно его осенило: Рис представил себе дюзы, обеспечивающие вращение
Пояса, установленными на Кроте. Мысленно он передвигал детали, присоединял
их под разными углами и вновь отсоединял. Могли ли дюзы действительно
крепиться к Кроту? Был ли Крот когда-то летающей машиной, которую позднее
приспособили для работы в руднике?
Но, возможно, на месте этих шрамов находились иные, давно забытые
устройства, назначения которых Рис даже не мог себе представить -
возможно, те самые "датчики", о которых говорил Крот.
На Риса накатила волна ничем не объяснимой благодарности к Кротам. Во
всем огромном гибнущем мире они одни, такие загадочные, были необычными,
ни на что не похожими. Они будоражили воображение Риса. Впервые он стал
задумываться о том, что мир способен меняться со временем, еще несколько
сотен смен назад, когда Крот неожиданно спросил, не кажется ли Рису, что
воздух Туманности стал менее пригоден для дыхания.
- Крот... - позвал юноша.
Из носа машины вытянулась членистая металлическая рука, и Рис увидел
наставленную на него камеру.
- Сегодня небо кажется еще более красным.
Выгрузка металла не замедлилась, но небольшие линзы оставались
неподвижными. На носу машины замигала красная лампа.
- Введите, пожалуйста, показания спектрометра.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - сказал Рис. - А если бы даже и
понимал, у меня все равно нет "спектрометра".
- Пожалуйста, введите цифровые данные.
- Я все равно не понимаю, - терпеливо объяснил Рис.
Некоторое время машина изучала его.
- Насколько покраснело небо?
Рис открыл рот... Он не находил слов.
- Не знаю. Краснее. Темнее. Не такое темное, как кровь.
Линзы разгорелись алым цветом.
- Калибруйте, пожалуйста.
Рис представил себе, что смотрит на небо.
- Нет, не такое яркое.
Сияние прошло несколько градаций от малинового до мутно-кровавого.
- Немного назад... - сказал Рис. - Стоп. Кажется, такое.
Линзы померкли. Лампа на носу, по-прежнему красная, засветила ровно и
ярко. Рис вспомнил об аварийной лампочке на панели лебедки, и мурашки
пробежали по его натянутой притяжением коже.
- Крот. Что означает этот свет?
- Предупреждение, - сказал тот ровно. - Изменение окружающей среды
угрожает существованию жизни. Рекомендуется использование систем
жизнеобеспечения.
Рис понял слово "угрожает". Но что означало остальное? Что такое
системы жизнеобеспечения?
- Крот, что мы должны делать?
Но Крот не ответил, он спокойно продолжал разгружать короб.
Рис смотрел на него, лихорадочно соображая. События последних
нескольких смен начали складываться в его мозгу, как элементы головоломки.
Мир был жесток к людям. Взрыв это доказал. И сейчас, если Рис
правильно понял слова Крота, ему казалось, что краснота неба предвещает
гибель, что сама Туманность, как гигантская лампа, предупреждает об
опасности.
Вернулось ощущение, которое давило сильнее, чем притяжение остывшей
звезды. Как быть? Кто согласится выслушать его? Он - всего лишь неразумный
подросток, а все его страхи основаны на предположениях, смутных и неясных.
Интересно, когда придет конец, он все еще будет подростком?
В мозгу замелькали апокалипсические сцены: он представил себе
угасающие звезды, исчезающие облака и воздух, окислившийся, не насыщающий
легкие.
Пора подниматься на поверхность, потом надо вернуться на Пояс и
что-то придумать. Во всем этом мире было только одно место, где он мог бы
найти помощь.
Плот. Рис должен каким-то образом попасть на Плот.
Полный ощущения новой цели, смутной, но влекущей, он развернул кресло
и направился к выходу.

2
Дерево было похоже на огромное колесо из ствола и кроны, футов
пятидесяти в диаметре. Замедляя свое вращение, оно нехотя входило в
гравитационное поле мертвой звезды.
Пилот Паллис, висел под деревом, ухватившись за шероховатый ствол. За
спиной у него были ядро звезды и Пояс. Он критически разглядывал сквозь
крону неровный слой дыма, висевший над верхними ветвями. Дым нигде не был
достаточно плотен, туг и там сквозь него виднелись звезды. Паллис
дотянулся до ближайшей ветви и почувствовал, как неуверенно трепещут
тонкие листья. Даже здесь, у основания ветвей, можно было ощутить
беспокойство дерева. На растение воздействовали два фактора. С одной
стороны, оно стремилось покинуть смертельно опасное гравитационное поле
звезды, а с другой - вырваться из дыма, толкавшего его к источнику
гравитации. Искусный деревянщик должен сбалансировать влияние этих
факторов и заставить дерево неподвижно зависнуть в заранее заданной точке
пространства.
Внезапно ветви с новой силой рассекли воздух, и дерево подпрыгнуло на
добрый фут. Паллис едва не свалился. С дерева сорвалась стая летяг.
Крошечные создания, похожие на колесики, жужжа, закружились вокруг пилота,
пытаясь вновь отыскать уютное местечко в густой листве материнского
дерева.
Черт бы побрал этого парня!
Сердито раздвигая ветви, Паллис поднялся на верхнюю сторону дерева. В
нескольких футах над его головой висело рваное покрывало из дыма и пара.
Скоро Паллис обнаружил, что почти в половине прикрепленных к ветвям
огненных чаш совсем не осталось сырых поленьев.
А его так называемого помощника, Говера, нигде не было видно.
Погрузив ноги в листву, Паллис выпрямился во весь рост. Пятидесяти тысяч
смен от роду, по меркам Туманности Паллис был стар, но его живот все еще
был плоским и твердым, как ствол одного из деревьев его любимой флотилии,
и многие еще пугались при виде краснеющих в моменты гнева шрамов,
покрывавших его лицо и руки.
А сейчас был именно такой момент.
- Говер! Во имя Костей, чем ты должен заниматься?
Над чащей у самого края дерева показалось худое симпатичное лицо.
Говер выбрался из листвы и быстро пошел по стволу, неся на худой спине
какую-то поклажу.
Паллис стоял, скрестив руки с рельефно выступающими бицепсами.
- Говер, - сказал он тихо. - Я еще раз спрашиваю. Чем ты должен
заниматься?
Говер вытер лицо ладонью и пробормотал:
- Я закончил.
Паллис наклонился к нему. Говер избегал смотреть пилоту в глаза.
- Ты закончишь, когда я скажу. И не раньше.
Говер промолчал.
- Послушай, - Паллис постучал пальцем по его ноше. - Половина твоего
запаса топлива все еще у тебя за спиной. Огонь гаснет. И взгляни, в каком
состоянии дымовой экран. В нем больше дыр, чем на твоей одежде. Из-за тебя
мое дерево не может понять, прибываем мы или отходим. Ты чувствуешь, как
оно дрожит? А теперь послушай, Говер. До тебя мне нет никакого дела, но до
моего дерева - есть! Расстроишь его еще раз - я тебя отсюда сброшу. Тебе
здорово повезет, если ты достанешься на обед Костяшкам. А я как-нибудь
доберусь до Плота один. Понятно?
Говер висел перед ним, молча теребя пальцами полу своей потрепанной
куртки. Паллис выдержал паузу, затем прошипел:
- Давай, пошевеливайся.
Говер суматошно подтянулся к ближайшей чаше и принялся выгружать
топливо из заплечного мешка. Вскоре поднялись свежие клубы дыма, которые
должны были залатать дырявую завесу. Дерево перестало дрожать.
Паллис, с трудом сдерживая раздражение, следил за неуклюжими
действиями подростка. Конечно, это не первый нерадивый помощник на его
памяти, но у остальных хотя бы было желание научиться. Просто попытаться
научиться. И постепенно, усердно трудясь, эти мальчишки и девчонки
превращались во взрослых людей, отвечающих за свои поступки. Их ум креп
вместе с телом.
Но только не эти Не новое поколение.
Паллис совершал вместе с Говером уже третий полет, а тот оставался
все таким же угрюмым и всему противящимся, каким был, когда впервые
оказался на дереве. Паллис был только рад вернуть Говера в Науку.
Пилот с беспокойством посмотрел на красное небо, на россыпь падающих
на Ядро звезд, исчезающих вдали и внизу, в мрачно-багровых глубинах
Туманности. А что, если его недовольство теперешней молодежью только
признак старости?.. Или люди действительно изменились?
В том, что окружающий мир изменился, не оставалось никаких сомнений.
Бодрящая голубизна неба, свежие ветры его юности теперь стали лишь
воспоминаниями, теперь воздух был дымным и загрязненным. И, кажется,
вместе с ним помутился и человеческий разум.
Кроме того, дереву этот воздух определенно не нравился.
Паллис, вздохнув, постарался отогнать от себя мрачные мысли. Звезды
падают вне зависимости от цвета неба. Жизнь продолжается, и у него есть
чем заняться.
Слабые колебания - пилот ощущал их подошвами босых ног -
сигнализировали о том, что дерево повисло почти неподвижно в слабом
гравитационном поле звездного ядра. Говер бесшумно передвигался от одной
огненной чаши к другой. Черт побери, ведь может же этот парень работать,
если его заставить! Последнее раздражало больше всего.
- Послушай, Говер, я хочу, чтобы ты поддерживал экран, пока меня не
будет на дереве. И учти: Пояс невелик, и если ты будешь лентяйничать, я об
этом узнаю. Ты понял меня?
Не глядя на пилота, Говер согласно кивнул.
Паллис нырнул в листву, и мысли его переключились на предстоящие
трудные переговоры.

Смена Риса закончилась, и юноша устало проскользнул в дверь
плавильни.
Прохладный ветерок осушил потный лоб. Подтягиваясь по канатам и
крышам домой. Рис с интересом изучал свои руки. Когда один из рабочих
уронил ковш с расплавленным металлом. Рис с трудом увернулся от потока
раскаленной жидкости, но несколько мелких капель попали на кожу и прожгли
в ней мелкие дырочки, которые...
На Пояс упала гигантская тень. Ветер ударил в спину. Рис оглянулся и
застыл в изумлении.
На темно-красном фоне неба дерево казалось величественным. Дюжина
радиальных ветвей, окутанных покровом листвы, колыхалась спокойно и
уверенно, а ствол походил на огромный деревянный череп, вглядывающийся в
глубины воздушного океана.
Вот она, возможность ускользнуть с Пояса!..
Грузовые деревья были единственным известным средством передвижения
между Поясом и Плотом, и после взрыва плавильни Рис с нетерпением ждал
прибытия следующего дерева, чтобы тайком пробраться туда. Он начал
запасать еду - собрал узелок с сушеным псевдомясом, заполнил водой сосуды.
Порой, лежа в своей хижине, он не мог уснуть. Лоб покрывался холодной
испариной. Юноша думал, хватит ли у него смелости сделать решающий шаг.
Ну что ж, момент настал. Пристально глядя на летающее дерево. Рис
попытался разобраться в охвативших его чувствах. Он понимал, что не герой,
и боялся, что страх лишит его способности к действию. Но в эту минуту Рис
не испытывал страха. Даже легкая боль от ожогов исчезла. Риса охватило
радостное возбуждение - будущее было открыто перед ним, и он надеялся
найти свое место в жизни.
Рис поспешно вернулся в хижину, взял давно приготовленный сверток с
продовольствием и выбрался наружу.
С дерева уже свисала веревка. Она тянулась на пятьдесят метров к
Поясу и задевала проносившиеся мимо хижины. По веревке уверенно спускался
какой-то человек. Он был стар, мускулист, весь испещрен шрамами и казался
частью своего дерева. Не обращая внимания на уставившегося на него Риса,
старик не раздумывая пересек по воздуху расстояние до ближайшей хижины и
двинулся дальше вдоль Пояса.
Рис держался одной рукой за стену хижины. Конец веревки неумолимо
приближался. Когда веревка оказалась в футе от Риса, юноша ухватился за
нее и без колебаний полез вверх.

Как всегда во время пересменки, заведение Квотермастера было
переполнено. Паллис поджидал снаружи, глядя на вращающиеся вокруг ядра
хижины. Наконец показалась Шин. Она несла два сосуда с питьем.
Чтобы хоть как-то уединиться, они продвинулись на некоторое
расстояние вдоль трубы и молча подняли сосуды. Их глаза на мгновение
встретились. Паллис в смущении отвернулся - и от этого почувствовал себя
еще более неловко.
Кость побери все! Что было, то прошло.
Стараясь не морщиться, пилот глотнул жидкость.
- Кажется, пойло стало получше, - прервал он молчание.
Брови Шин слегка приподнялись.
- К сожалению, ничего лучшего у нас нет Твой вкус, конечно, слишком
утончен для этого.
Паллис вздохнул.
- Черт возьми. Шин, давай не будем ссориться. Да, на Плоту есть
машина для напитков. И то, что из нее выходит, гораздо лучше на вкус, чем
эта регенерированная моча. Все это знают. Но ваше пойло действительно
стало чуть лучше, чем раньше. Не будем об этом. Давай лучше перейдем к
делу.
Шин безразлично пожала плечами и отхлебнула жидкости. Пилот смотрел
на ореол звездного света, сияющий в ее волосах. Его вновь потянуло к ней.
Нет, пора ему кончать с этим. Прошло уже, наверное, тысяч пять смен с тех
пор, как они спали вместе, тесно прижавшись друг к другу...
Это произошло лишь однажды, просто их потянуло соединиться. К Костям
все это, нужно заниматься делом! Собственно говоря, Паллис подозревал, что
рудокопы специально направляют Шин на переговоры с ним, поскольку знают,
как она действует на него. Ставки растут. И играть все труднее...
Паллис постарался сосредоточиться на словах Шин.
- ...Поэтому производство упало. Мы не можем дать полный груз. Горд
сказал, что плавильня заработает не раньше чем через пятьдесят смен. Вот
такие дела.
Шин замолчала и вызывающе взглянула на пилота. Паллис оторвал взгляд
от ее лица и посмотрел на Пояс. Разрушенная плавильня, как рана, зияла
посреди цепочки хижин. На мгновение он представил себе, что творилось там
во время аварии - лопающиеся стены, выливающийся из ковшей раскаленный
металл...
Паллис содрогнулся.
- Мне очень жаль. Шин, - медленно сказал он. - Действительно жаль.
Но...
- Но ты не собираешься оставить в уплату все, что привез, - сказала
она угрюмо.
- Не я устанавливаю правила. Мое дерево полностью загружено
припасами, и я готов отдать вам все, за что смогу получить железом по
установленным ценам.
Сосредоточенно рассматривая сосуд с жидкостью, Шин прошипела сквозь
зубы:
- Паллис, я ненавижу выпрашивать. Ты даже не представляешь себе, как
я ненавижу. Но нам позарез нужны припасы. Из кранов текут почти нечистоты,
на Поясе есть умирающие и больные...
Полис залпом осушил сосуд.
- Оставь это, Шин, - сказал он резче, чем ему хотелось бы.
Шин подняла голову и посмотрела на него сузившимися глазами.
- Вам нужен наш металл. Человек с Плота. Не забывай.
Паллис глубоко вздохнул.
- Шин, у нас есть еще один источник. Ты это знаешь. Древняя Команда
обнаружила две остывших звезды, обращающихся вокруг Ядра по устойчивым
круговым орбитам...
Она тихо рассмеялась.
- А ты забыл, что твой хваленый рудник не даст больше продукции?
Правильно, Паллис? Мы не знаем, что там произошло, но по крайней мере это
нам известно. Так что не будем морочить друг другу головы.
Паллису стало стыдно, он почувствовал, что краснеет, и знал, что
шрамы сеткой выступили на его лице. "Итак, они все знают. По крайней мере,
- мрачно подумал он, - мы успели эвакуировать второй рудник Туманности,
когда звезда подошла слишком близко к Ядру. Хотя бы тут достойно показали
себя. Впрочем, недостаточно достойно, чтобы не лгать о наболевшем с целью
получить преимущество перед этими людьми..."
- Шин, этот разговор ни к чему не приведет. Я делаю свою работу, и от
меня ничего не зависит. - Паллис отдал ей пустую посуду. - У вас есть одна
смена, чтобы решить, примете вы мои условия или нет. Потом я улетаю. И
послушай, Шин. Пойми одно. Нам переплавить железный лом гораздо легче, чем
вам регенерировать пищу и воду.
Шин бесстрастно взглянула на него.
- Пропади ты пропадом. Человек с Плота.
Паллис почувствовал, как у него опустились плечи, повернулся и
поспешил к ближайшей стене, с которой мог перепрыгнуть на свисавшую с
дерева веревку.
Наверх карабкалась группа рудокопов с привязанными за спинами
железными брусками. Под наблюдением пилота бруски равномерно крепились по
краю дерева. На Пояс рудокопы возвращались груженные пищей и водой.
Рис наблюдал за ними из укрытия в листве и никак не мог понять,
почему так много припасов остается на дереве. Он прижался к толстой, в
полфута, ветви, стараясь одновременно не порезать ладони об острый, как
лезвие, передний край и получше укрыться под слоем листвы. Рис не знал,
сколько прошло времени, но погрузка дерева должна была продлиться
несколько смен. Юноша не мог уснуть. Его отсутствие на работе пройдет
незамеченным по крайней мере в течение двух смен. "Потом, - подумал он с
внезапной грустью, - пройдет еще некоторое время, пока кто-нибудь
настолько обеспокоится, что меня начнут искать".
Что ж, он оставляет Пояс без сожаления. Какие бы опасности ни ждали
его в дальнейшем, по крайней мере это будут новые опасности.
Собственно говоря, перед Рисом стояли две проблемы. Голод и жажда...
Беда настигла юношу сразу после того, как он нашел это убежище в гуще
листвы. Рабочий с Пояса споткнулся о маленький узелок с припасами. Решив,
что он принадлежит члену команды с презираемого Плота, рудокоп разделил
продукты с товарищами. Рис понимал, что он счастливо избежал разоблачения,
но теперь подкрепиться было нечем. Его желудок сразу же начал
протестовать.
Но вот наконец погрузка завершилась, и, когда дерево тронулось. Рис
забыл даже о жажде.

После того, как последний рудокоп добрался до Пояса, Паллис смотал
веревку и повесил на прикрепленный к стволу крюк. Итак, визит завершился.
Шин больше не разговаривала с ним, и пилот несколько смен терпеливо сносил
угрюмое молчание незнакомых ему людей. Паллис покачал головой и вернулся
мыслями к предстоящему перелету.
- Давай, Говер, трогай! Я хочу, чтобы ты перенес чаши на нижнюю
сторону, наполнил их и поджег прежде, чем я смотаю веревку в кольца. Или
хочешь подождать следующего дерева?
Говер довольно проворно приступил к работе, и вскоре под деревом
расползлось облако дыма, закрывшее Пояс и находящиеся по ту сторону
звезды.
Паллис стоял возле ствола, чувствуя ладонями и подошвами
пробуждающуюся жизненную силу дерева. Он словно понимал мысли огромного
организма, его реакцию на расползающуюся темноту. Ствол загудел, ветви
ударили по воздуху, листва задрожала и зашелестела. Вспугнутые движением
воздуха, из кроны поднялись летяги. Наконец одним рывком гигантская
вращающаяся платформа отчалила от мертвой звезды. Пояс со всеми его бедами
уменьшился, медленно растворяясь в Туманности, и Паллис, прижавшись руками
и ногами к летающему растению, почувствовал себя в родной стихии.
Смены полторы он прерывал в хорошем настроении. Затем прошелся по
деревянной платформе, с подозрением наблюдая за безмолвно скользящими
звездами. Полет вроде шел нормально, ничего такого, что могло бы нарушить
сновидения Говера, но для опытного пилота Паллиса он сейчас был равносилен
полету на летяге в бурю. Паллис приложил ухо к стволу и услышал жужжание в
вакуумной камере, как будто дерево пыталось сбалансировать свое вращение.
Похоже было на то, что груз размещен неравномерно... но это
невероятно. Паллис лично следил за размещением груза с тем, чтобы
обеспечить равномерное распределение масс по краю ствола. И для него не
заметить такую большую неравномерность было все равно как забыть дышать.
Тогда в чем же дело?
Паллис оттолкнулся от ствола и стал методично проверять каждый
железный брусок и каждую бочку с водой, мысленно строя в мозгу схему
загрузки дерева...
Вдруг он остановился. Один из бочонков с продовольствием был пробит в
двух местах, и половина содержимого исчезла. Пилот торопливо проверил
ближайший бочонок с водой. Тот тоже был пробит и опустошен.
Паллис почувствовал, что у него пересохло горло.
- Говер! Говер, иди-ка сюда!
Подросток медленно приблизился. Гримаса страха исказила его худое
лицо.
Паллис стоял неподвижно, пока Говер не подошел на расстояние
вытянутой руки. Тогда пилот ухватил ученика за плечо. Тот в недоумении
открыл рот и попытался вывернуться, но не смог. Паллис указал на
попорченные бочонки.
- Что ты об этом скажешь?
Говер посмотрел на них с неподдельным изумлением.
- Но это не я, пилот. Я же не такой дурак, а-а!
Паллис посильнее стиснул его плечо.
- Думаешь, я не отдал эту еду рудокопам для того, чтобы ты отъел свою
никому ненужную рожу? Ты, маленький костоед, мне хочется выкинуть тебя
отсюда. Но когда я вернусь на Плот, все узнают о том, что ты просто
лживый, вороватый... маленький!.
Туг Паллис умолк, с удивлением чувствуя, как утихает его гнев.
Что-то тут было не так. Массы взятой из бочонков провизии было
недостаточно, чтобы вызвать такое нарушение баланса. Что же касается
Говера - да, он и в прошлом показал себя вором, лжецом и даже кое-чем
похуже, но парень был прав - он не так глуп, чтобы сделать подобное.
Паллис нехотя отпустил подростка. Теперь Говер тер плечо и с обидой
смотрел на пилота. Паллис потрепал его по щеке.
- Ладно, если ты не брал, то кто это сделал? А? Клянусь Костями, у
нас на дереве "заяц"!
Пилот быстро опустился на четвереньки, прижался к стволу, закрыл
глаза и прислушался к слабым содроганиям древесины. Если дисбаланс не на
краю, то тогда где?..
Внезапно он встал и почти бегом прошел по краю с четверть окружности.
Потом несколько секунд постоял, обхватив руками ветку, и уже медленнее
двинулся к середине. На полпути он увидел следующее.
В листве было небольшое гнездо. Среди листвы виднелись: участки
выгоревшей одежды, клок черных волос и плавающая в невесомости рука.
Насколько мог судить Паллис, рука принадлежала мальчику или подростку, но
сильно огрубела, и на коже виднелась россыпь маленьких ранок.
Паллис выпрямился во весь рост.
- Ученик, вот где наша неучтенная масса. Доброй вам смены, сэр! Не
желаете ли позавтракать?
Гнездо словно взорвалось. Испуганно вспорхнула стайка летяг, и
наконец перед Паллисом предстал перепуганный парнишка с заспанными глазами
и открытым от неожиданности ртом.
Говер с опаской подошел к Паллису.
- Клянусь Костями, да это рудничная крыса!
Паллис перевел взгляд с одного парня на другого. Они казались почти
ровесниками, но если Говер был хорошо откормлен и плохо развит физически,
то ребра "зайца" наводили на мысль об анатомической модели, а мышцы были
как у взрослого мужчины. Руки носили следы долговременной тяжелой работы,
под глазами круги. Паллис вспомнил искореженную взрывом плавильню и
подумал, сколько ужасов успел повидать этот юный рудокоп. Теперь юноша
вызывающе выпрямил грудь и сжал кулаки.
Говер сложил руки на груди и с ухмылкой спросил:
- Что мы с ним сделаем, пилот? Бросим на съедение Костяшкам?
Повернувшись к помощнику, Паллис прорычал:
- Говер, на тебя иногда противно смотреть.
Говер отступил.
- Но...
- Ты уже очистил огненные чаши? Нет? Тогда займись этим. Живо!
Бросив последний злобный взгляд на "зайца", Говер неуклюже удалился.
"Заяц" с некоторым облегчением посмотрел ему вслед, потом снова
повернулся к Паллису.
Гнев пилота мгновенно улетучился. Он успокаивающе поднял, руки.
- Не обращай внимания. Я не обижу тебя... И не надо бояться этого
лентяя. Как тебя зовут?
Юноша открыл рот, но в первое мгновение не смог произнести ни звука,
потом, облизав потрескавшиеся губы, выдавил:
- Рис.
- Отлично. Мое имя Паллис. Я пилот этого дерева. Ты знаешь, что это
значит?
- Да... знаю.
- Клянусь Костями, да ты хочешь пить, правда? Неудивительно, что ты
украл воду. Это ведь ты, не так ли? И еду тоже?
Юноша нерешительно кивнул.
- Извините. Я заплачу вам...
- Когда? После возвращения на Пояс?
Рис покачал головой, его глаза сверкнули.
- Нет. Я не собираюсь возвращаться.
Паллис сжал кулаки и подбоченился.
- Послушай меня. Ты должен будешь вернуться. Тебе разрешат остаться
на Плоту до следующего дерева, и придется вернуться. И я думаю, ты должен
будешь отработать свой проезд. Понятно?
Рис снова покачал головой. Лицо его выражало решимость.
Паллис рассматривал юного рудокопа и чувствовал, как в нем нарастает
неожиданная симпатия к нему.
- Ты все еще голоден, не так ли? И хочешь пить. Пойдем. Мы с Говером
храним свои припасы на стволе.
Паллис повел "зайца" по дереву, наблюдая украдкой, как тот неуверенно
ступает по платформе. Вот он поискал точку опоры, затем погрузил ноги в
листву, что позволило ему "стоять" на дереве. Контраст с неуклюжим
ковылянием Говера был разительным. Паллис поймал себя на том, что
прикидывает, какой деревянщик получился бы из "зайца"!..
Пройдя футов десять, они вспугнули стайку летяг. Крошечные создания
закружились вокруг лица Риса, и он, пораженный, отступил назад. Паллис
засмеялся.
- Не бойся. Летяги безобидны. Это просто семена, из которых вырастают
деревья...
Рис кивнул.
- Я так и подумал.
Паллис удивленно поднял брови.
- Действительно?
- Да. Видно, что форма такая же, разница только в размерах.
Паллис молча и с удивлением воспринял серьезный тон юнца.
Они подошли к стволу. Рис остановился перед высоким цилиндром и
провел пальцами по шероховатой поверхности. Паллис спрятал улыбку.
- Приложи ухо к дереву. Давай.
Рис подчинился, удивленно посмотрев на пилота, но удивление тут же
сменилось почти комичным выражением удовольствия.
- Это вращается внутренний ствол. Видишь ли, дерево живое, от ствола
до листьев.
Глаза Риса широко распахнулись.
Теперь уже Паллис улыбнулся в открытую.
- Но я подозреваю, что если ты не поешь и не попьешь, то сам недолго
будешь живым. Давай...

Позволив юноше поспать с четверть смены, Паллис дал ему работу.
Вскоре Рис уже склонился над огненной чашей, выскребая из нее специально
вырезанным куском дерева пепел и копоть. Паллис обнаружил, что работает
Рис быстро и хорошо, независимо от того, следит за ним кто-нибудь или нет.
Говер опять не выдерживал сравнения... и по злобным взглядам, которые тот
бросал на Риса, Паллис заподозрил, что помощник это понял.
Полсмены спустя Паллис принес Рису воды
- Эй, ты заслужил отдых.
Рис присел на листву и расслабился. Лицо его было в поту и саже, и он
с благодарностью выпил воду. Неожиданно для себя Паллис сказал:
- В этих чашах горит огонь. Ты, наверное, уже догадался. Ты
понимаешь, зачем это нужно?
Рис покачал головой, и на его усталом лице показался живой интерес.
Паллис объяснил ему устройство простой нервной системы дерева. Дерево
представляло собой гигантский пропеллер. Огромное растение реагировало на
два главных раздражителя - гравитационные поля и свет. В диком состоянии
огромные леса из деревьев всех размеров и возрастов путешествовали среди
облаков Туманности. Листья и ветки ловили свет звезд, поглощали влагу из
плотных дождевых облаков и питательные вещества из дрейфующих растений и
животных.
Рис слушал, понимающе кивая.
- Так, значит, вращаясь быстрее или медленнее, дерево отбрасывает
воздух, может избегать источников гравитации и двигаться к свету?
- Правильно! Искусство пилота состоит в том, чтобы создать экран из
дыма, который закрывает свет, и таким образом направлять полет дерева.
Рис нахмурился и отрешенно посмотрел на Паллиса.
- Но я не понимаю, как дерево может изменять скорость вращения.
Паллис снова удивился.
- Ты задаешь хорошие вопросы, - сказал он медленно. - Постараюсь
объяснить. Внешний ствол - это полый цилиндр, в нем находится другой,
сплошной цилиндр, называемый внутренним стволом и подвешенный в вакуумной
камере. Внешний ствол, как и все дерево, состоит из легкой
тонковолокнистой древесины, но внутренний ствол устроен из гораздо более
плотного материала. Вакуумная камера пересечена распорками и ребрами,
удерживающими ее от сплющивания. Здесь вращается внутренний ствол, причем
волокна, похожие на мускулы, вращают его быстрее, чем летягу. Дальше. Если
дерево хочет ускорить ход, оно немного замедляет вращение внутреннего
ствола, и разница передается внешнему стволу. А когда дереву хочется
двигаться медленно, оно как бы отдает часть внешнего вращения внутреннему
стволу.
Паллис тщательно составлял фразы, чтобы они звучали понятнее. В его
мозгу мелькали смутные, фрагменты из лекций Ученых: инерция, сохранение
углового момента...
Наконец пилот, пожав плечами, сдался.
- Знаешь, я не могу объяснить тебе лучше. Ты понял?
Рис кивнул.
- Кажется, да.
Казалось, как ни странно, что парень удовлетворен ответом. Паллис
вспомнил, что именно так смотрели Ученые, с которыми ему пришлось
работать. В их глазах было удовлетворение от понимания природы вещей.
С края дерева за ними угрюмо наблюдал Говер.
Паллис медленно вернулся к своему обычному месту у ствола. Он не
знал, какое образование получает обыкновенный рудокоп, и даже сомневался в
том, что Рис обучен грамоте. На Поясе, как только ребенок становился
достаточно силен, его посылали в плавильню или на поверхность железной
звезды, где тот начинал жизнь бездумного автомата.
К этому принуждала экономика Туманности, сурово напомнил он себе,
экономика, которую он, Паллис, помогал поддерживать.
Пилот озабоченно потряс головой. Он никогда не признавал общепринятой
на Плоту теории, согласно которой рудокопы считались недочеловеками,
пригодными только для одной цели. Какова продолжительность жизни рудокопа?
Тысяч тридцать смен? Или еще меньше? А если бы Рис прожил дольше,
достаточно для того, чтобы понять, что такое угловой момент? Какой бы
прекрасный деревянщик из него вышел... "Или, - с сожалением признал
Паллис, - еще лучший Ученый!"
В его голове начал зарождаться пока еще смутный план.
Рис подошел к стволу, взял еду, полагающуюся ему после окончания
смены, и рассеянно взглянул на пустое небо. Чем дальше уходило дерево от
Ядра Туманности, тем светлее становилось вокруг.
Перекрывая свист ветра, издалека донесся звук, нестройный вопль,
мощный и загадочный.
Рис вопросительно взглянул на Паллиса. Пилот улыбнулся.
- Это песня кита.
Рис стал нетерпеливо озираться по сторонам, но Паллис предупредил
его:
- На твоем месте я бы не беспокоился. Кит может быть далеко...
Пилот задумчиво посмотрел на Риса.
- Рис, ты не сказал мне одной вещи. Ты "заяц", не так ли? Но ты не
мог знать, каков Плот на самом деле. Тогда... Почему ты сделал это? От
чего ты убегал?
Хмуря брови. Рис обдумывал вопрос.
- Я ни от чего не убегал, пилот. Жизнь на руднике тяжела, но это мой
дом. Я ушел, чтобы найти ответ.
- Ответ? На какой вопрос?
- Почему гибнет Туманность?
Паллис смотрел на серьезного молодого рудокопа и чувствовал, как по
его спине бежит холодок.

Рис проснулся в своем удобном гнезде среди листвы. Над ним склонился
Паллис. Его черный силуэт выделялся на фоне светлого неба.
- Новая смена, - оживленно сказал пилот. - Нас всех ждет тяжелая
работа: причаливание, разгрузка и...
- Причаливание? - Рис потряс головой, чтобы стряхнуть остатки сна. -
Значит, мы прибываем?
- Конечно, разве это незаметно? - улыбнулся Паллис.
Он отодвинулся. На месте, где он только что стоял, в небе висела
громада Плота.

3
Холлербах оторвался от лабораторного отчета. Глаза болели. Он снял
очки, положил их на стол и начал аккуратно массировать переносицу.
- Да садитесь вы, Мис, - устало сказал он.
Капитан Мис продолжал шагать взад-вперед по кабинету. Его заросшее
черной бородой лицо излучало гнев, а массивный живот колыхался при ходьбе.
Холлербах заметил, что комбинезон Капитана потерся на сгибах и даже
офицерские нашивки на воротнике потускнели.
- Садиться? Какого дьявола я буду рассиживаться? Полагаю, вы в курсе,
что Плот находится под моим управлением?
Холлербах мысленно застонал.
- Конечно, но...
Мис взял с заставленной полки планетарий и потряс им перед носом
Холлербаха.
- И пока вы. Ученые, занимаетесь тут ерундой, мои люди болеют и
умирают...
- О, во имя Костей, Мис, избавьте меня от своего ханжества! -
Холлербах выставил челюсть. - Ваш отец был точно таким же. Одни разговоры
и ни на грош пользы!..
Мис раскрыл рот.
- Послушайте, Холлербах...
- Лабораторные исследования требуют времени. Кроме того, не
забывайте, что оборудованию, на котором мы работаем, сотни тысяч смен. Мы
делаем все, что можем, и как вы ни шумите, скорее ничего не сделаем. И,
если вам нетрудно, поставьте планетарий на место.
Мис уставился на покрытый пылью инструмент.
- Какого черта вы командуете, вы, старый пердун?
- Потому что это единственный экземпляр в мире. И никто не знает, как
его починить. Сами вы старый пердун.
Мис взревел, но потом расхохотался.
- Ладно, ладно...
Он положил планетарий на полку, пододвинул кресло поближе к столу,
сел, опустив живот между расставленных ног, и поднял встревоженный взгляд
на Холлербаха.
- Послушайте, Ученый, зачем нам ссориться? Должны же вы понять, как я
обеспокоен и как напугана команда.
Холлербах положил усеянные пигментными пятнами руки на крышку стола.
- Разумеется, понимаю. Капитан. - Он повертел в руках древние очки и
вздохнул. - Послушайте, исследования не дадут ничего нового. Я и без того
прекрасно знаю, каков будет результат.
Мис протянул к нему руки.
- И какой?
- Дефицит белков и витаминов. Мы все страдаем от этого. Наши дети
поражены костными и кожными заболеваниями настолько допотопными, что
распечатки Корабля о них даже не упоминают.
Ученый подумал о своем внуке, которому еще не исполнилось и четырех
тысяч смен. Когда Холлербах брал в руки его худые маленькие ножки, он
почти чувствовал, как гнутся кости...
- Вообще говоря, у нас нет оснований полагать, что пищевые машины в
неисправности.
Мис фыркнул.
- Как вы можете быть в этом уверены?
Холлербах снова помассировал глаза.
- Конечно, я не уверен, - раздраженно сказал он. - Послушайте, Мис, я
просто рассуждаю. Вы можете либо принять мои рассуждения, либо подождать
результатов анализов.
Мис откинулся в кресле и умиротворяюще сложил ладони.
- Хорошо, хорошо. Продолжайте.
- Ладно. Из всего оборудования Плота мы, по необходимости, лучше
всего знаем пищевые машины. Мы тщательнейшим образом ищем в них
неисправности, но вряд ли найдем.
- Тогда в чем же дело?
Холлербах выбрался из кресла, почувствовав знакомую боль в правой
ноге, подошел к распахнутой двери кабинета и выглянул в коридор.
- Неужели не понятно? Мис, когда я был ребенком, небо было голубым,
как глаза младенца. Сейчас есть дети и даже взрослые, которые не знают,
что такое голубой цвет. Эта чертова Туманность протухает. Пищевые машины
работают на органических соединениях, содержащихся в атмосфере Туманности,
и на живущих в воздухе растениях и животных. Конечно, Мис, что мы в них
закладываем, то и получаем. Машины не могут творить чудеса. Они не
способны производить качественную пищу из здешнего мусора. В этом-то вся
трудность.
В кабинете повисло долгое молчание. Наконец Мис спросил:
- И что мы можем сделать?
- Понятия не имею, - немного хрипло ответил Холлербах. - Капитан
все-таки вы.
Мис поднялся с кресла и тяжело подошел к Холлербаху. Старый Ученый
ощущал на своей шее его горячее дыхание.
- Черт побери, перестаньте относиться ко мне как к ребенку. Что я
должен сказать команде?
Внезапно Холлербаха охватила крайняя усталость. Он ухватился за
дверную раму, закрыл глаза и пожалел, что до кресла так далеко.
- Скажите, чтоб не теряли надежду, - прошептал он. - Или ничего не
говорите.
- Но ведь окончательных результатов еще нет, - в голосе его слышалась
надежда, - и вы не закончили эту вашу тщательную проверку машин, не так
ли?
Холлербах кивнул, не открывая глаз.
- Нет, мы не закончили проверку.
- Так, может быть, все-таки что-то случилось с машинами?
Мис похлопал Ученого по плечу.
- Ладно, Холлербах. Спасибо! Послушайте, держите меня в курсе.
Холлербах напрягся.
- Обязательно.
Он смотрел, как Мис, тряся животом, идет по палубе. Возможно, Мис и
не слишком умен, но человек он хороший. Может, не такой хороший, как его
отец, но гораздо лучше тех, кто сейчас призывает заменить его.
Быть может. Плоту в нынешней ситуации и нужен добродушный фигляр,
поддерживающий настроение людей, в то время как воздух превращается в
ад...
Ученый рассмеялся: "Ну, Холлербах, ты действительно становишься
старым пердуном".
Внезапно он почувствовал покалывание в затылке. Машинально взглянул
на небо. Звезда над головой казалась ослепительной точкой. Двигаясь по
сложной траектории, звезда должна пересечь орбиту Плота. Неужели она так
близко, что может обжечь кожу? Холлербах не помнил, чтобы когда-нибудь
звезде позволяли проходить в столь опасной близости. Давно пора
передвинуть Плот. Надо поговорить с Навигатором Ципсом и его ребятами. Что
они там, в игрушки что ли играют?
Теперь над ним нависла тень, и Холлербах разглядел силуэт дерева,
величественно вращающегося вдали от Плота. Наверное, Паллис возвращается с
Пояса. Еще один хороший человек, этот Паллис... один из немногих
оставшихся.
Ученый опустил глаза и посмотрел на плиты палубы. Подумал о
человеческих жизнях, потраченных на то, чтобы столь долгое время
удерживать на плаву этот маленький металлический остров. И все лишь для
того, чтобы последнее озлобленное поколение погибло от удушья в
отравленной атмосфере?
А может, лучше не передвигать Плот? Пусть все закончится сразу, в
одной мгновенной великолепной вспышке.
- Сэр?
Перед Ученым стоял Грай - его ассистент. Низенький толстячок нервно
протягивал ему смятый листок бумаги.
- Мы закончили еще одну серию испытаний.
Значит, у него все еще есть здесь дела.
- Ладно, только не Стойте как статуя. Если вам нечего сказать, то
местность вы отнюдь не украшаете. Возьмите это и расскажите, в чем там
дело.
И Холлербах направился в свой кабинет.

Плот все увеличивался и увеличивался, пока не заслонил собой почти
половину Туманности. Над ним в нескольких десятках миль висела звезда, шар
бушующего желтого огня, мили две в диаметре, и Плот отбрасывал в мутном
воздухе огромную конусообразную тень.
По команде Паллиса Рис и Говер развели в чашах огонь и, передвигаясь
по дереву, размахивали над вздымающимся дымом большими легкими
покрывалами. Паллис окинул критическим взглядом дымовую завесу. Вечно
недовольный, он то и дело понукал помощников. Однако потихоньку дерево
сменило направление движения и поплыло к Краю Плота.
Во время работы Рис порой рисковал навлечь на себя гнев Паллиса,
будучи не в силах отвести зачарованный взгляд от надвигающейся громады
Плота. Снизу Плот походил на неровный диск. Покрывающие его металлические
плиты отражали сияние звезд, а сквозь десятки отверстий в палубе лился
мягкий свет. Когда дерево направилось к Краю, Плот вытянулся в эллипс. Рис
разглядел по краям ближайших плит покрытые копотью сварные швы, а когда
его взгляд скользнул дальше по нависшей над ним поверхности, плиты слились
в одну, уходящую к дальнему краю.
И вот, энергично отбрасывая воздух, дерево поднялось над Краем. Взору
Риса начала открываться верхняя сторона Плота. Рис невольно замер.
Вцепившись в ветви и открыв от удивления рот, он впитывал обрушившийся
водопад красок, звуков и движений. Плот! Гигантская тарелка, на которой
кипит жизнь! По всей его поверхности были рассыпаны огоньки, как кристаллы
псевдосахара по печенью. На палубе стояли строения всевозможных форм и
размеров, сооруженные из деревянных панелей или из гофрированного железа,
беспорядочно разбросанные по Плоту, как детские игрушки. По всему Краю,
подобно безмолвным стражам, возвышались машины в два человеческих роста, а
в самом центре Плота виднелся огромный серебристый цилиндр, выглядевший
среди прямоугольных конструкций как выброшенный на берег кит.
Кроме того, на Риса обрушился шквал запахов - резкий запах озона от
машин Края и других производственных помещений, запах дыма от тысячи печей
и доносившийся из жилищ аромат экзотических блюд.
А люди! Их было больше, чем Рис мог бы сосчитать, так много, что все
население Пояса легко затерялось бы среди них - люди передвигались по
Плоту широкими потоками, кое-где виднелись группки играющих ребятишек, и
слышался их смех.
Рис увидел монолитные пирамиды высотой ему по грудь. Они были прочно
прикреплены к палубе. Юноша обежал глазами палубу - пирамиды стояли
повсюду. Возле одной из них остановилась беседующая парочка. Мужчина
постукивал ногой по металлическому конусу. Поблизости между пирамидами
сновала группка детей, увлеченных какой-то сложной игрой.
От каждой пирамиды прямо вверх тянулись канаты, и когда Рис, задрав
голову, проследил, куда они вели, у него перехватило дыхание.
Каждый канат крепился к стволу дерева.
Для Риса даже одно дерево уже было чудом. А здесь, над Плотом, он
увидел целый лес!
Каждый канат шел вертикально, был туго натянут, и Рис почти физически
ощутил усилие, с которым деревья противостояли притяжению Ядра. Свет
Туманности проходил сквозь ряды вращающихся деревьев, поэтому палуба Плота
была окутана мягким полумраком, а танцующие вокруг леса летяги смягчали
свет до бледно-розового.
Дерево, на котором находился Рис, поднималось, пока не достигло
верхнего уровня леса. Плот снова превратился в воздушный остров,
увенчанный короной шевелящейся листвы. Небо над головой казалось темнее
обычного, и Рис понял, что находится на самой границе Туманности. Внизу
виднелись окружающие Ядро туманные облака, и единственным признаком жизни
был Плот - кусок металла, окруженный милями воздушного пространства.
На плечо юноше легла тяжелая рука. Рис встрепенулся. Над ним
возвышался Паллис. Суровое лицо пилота четко прорисовывалось на фоне
дымовой завесы.
- В чем дело? - прорычал он. - Никогда не видел несколько тысяч
деревьев?
Рис почувствовал, что краснеет.
- Я...
Испещренное шрамами лицо Паллиса расплылось в улыбке.
- Ладно, я понимаю. Большинство людей воспринимает это как должное.
Но всякий раз, когда я смотрю на них со стороны, меня охватывает трепет.
У Риса в голове теснилось множество вопросов. Как передвигаются по
палубе? Как вообще удалось построить Плот, повисший в пустоте над Ядром?
Но сейчас было не время, нужно было работать. Рис поднялся и, как
заправский деревянщик, погрузил ступни в слой листвы.
- А теперь, рудокоп, - сказал Паллис, - нам следует заняться деревом.
Мы должны спуститься в лес. Разжигай огонь, я хочу устроить такую густую
завесу, чтобы по ней можно было ходить. Договорились?

Паллис наконец-то остался доволен тем, как они зависли над Плотом.
- Отлично, парни. Начинайте.
Рис с Говером побежали от чаши к чаше, усердно подкидывая в огонь
сырую древесину. К облаку дыма потянулись новые струйки. Говер кашлял и
ругался. Рис чувствовал, что у него слезятся глаза и першит в горле.
Дерево рванулось вниз, подальше от дымного облака. Рис чуть не упал в
листву. Он посмотрел на небо.
Звезды вращались теперь гораздо медленнее, и он понял, что дерево,
пытаясь ускользнуть из темноты, сбросило скорость на добрую треть.
Паллис подбежал к стволу и отмотал часть каната, затем просунулся по
плечи в листву и начал вытравливать, стараясь не задеть другие деревья.
Наконец дерево опустилось в глубину леса. Рис смотрел на деревья,
мимо которых они пролетали.

Читать книгу дальше: Бакстер Стивен - Ксили 1 - 2