Вырыпаев Иван Александрович - Эйфория - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Кодилл Морин

Как найти мужа


 

Здесь выложена электронная книга Как найти мужа автора, которого зовут Кодилл Морин. В библиотеке rus-voice.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Кодилл Морин - Как найти мужа.

Размер файла: 112.67 KB

Скачать бесплатно книгу: Кодилл Морин - Как найти мужа



OCR Тия
«Как найти мужа: Роман»: ЭКСМО; Москва; 1997
ISBN 5-251-00169-X
Аннотация
В грустном настроении встречает Мелисса очередной день рождения: молодость уходит, а она еще не замужем. А ей так хочется иметь мужа, уютный дом, наполненный детскими голосами.
Составив список качеств, которыми должен обладать ее будущий муж, она приступает к поискам идеального спутника жизни…
Морин Кодилл
Как найти мужа
1
Спокойный
Хорошо воспитанный
Дружелюбный
Надежный
Любит детей
Домашний
Способен к деторождению
Ласково светило апрельское солнце. Сидя на каменной ограде, ступеньками поднимавшейся по холму позади принадлежащего ее брату магазина автодеталей, Лисса Купер заправила за ухо непослушную прядь вьющихся волос и прикусила кончик ручки. Наслаждаясь чудесной весенней погодой, она просмотрела только что составленный перечень, подчеркнула последний пункт, затем обвела его. Взглянула на часы. До появления Роума Новака, нового владельца компании, поставляющей товар для магазина ее брата, оставалось еще более получаса. Этого хватит, чтобы закончить список.
Лисса поставила ноги на выступ ограды, положила лист бумаги на колени и добавила еще две характеристики:
Преданный
Хорошие манеры
Внимательно просматривая список, она с удовлетворением постукивала кончиком ручки по бумаге. Возможно, перечень еще не полон, но, по крайней мере, ей удалось сформулировать на бумаге основные требования. То, с чего вполне можно начать…
Низкий голос, раздавшийся откуда-то сзади, испугал ее. Взвизгнув, Лисса дернулась, ручка, бумага, сумка полетели в разные стороны. Она балансировала на краю стены, отчаянно пытаясь сохранить равновесие. Когда падение уже казалось неизбежным, сильные руки подхватили ее, и Лисса оказалась стоящей на земле, уткнувшейся носом в джинсовую рубашку мускулистого, атлетически сложенного мужчины, крепко прижимавшего ее к себе.
У нее перехватило дыхание от исходящего от него запаха – запаха мужского тела и дорогого лосьона, и она постаралась высвободиться из его рук. Слишком запретные чувства возбудил в ней этот запах.
Губы приблизились к ее уху, и низкий голос произнес:
– Прости, Тыковка. Я не собирался тебя пугать.
Тыковка.
Только один человек когда-то так ее называл. Ее вечное наказание. Единственный человек, присутствие которого менее чем за тридцать секунд способно было превратить ее в полную идиотку.
Роум Новак. И он был как раз именно тем человеком, с которым ей необходимо было сейчас переговорить.
Невольное объятие затягивалось. Лиссе пришлось сделать над собой усилие, чтобы заставить себя разжать кольцо его рук и отстраниться. Оказавшись на безопасном расстоянии, она окинула взглядом стоящего перед ней красивого высокого мужчину, фигуре которого позавидовал бы не один спортсмен.
– А, это ты, – произнесла она тоном перегревшейся на солнце ящерицы. – Мне следовало бы догадаться: первое, что ты сделаешь, вернувшись в город, так это столкнешь меня на землю. Это так типично для Роума, которого я знала.
– И любила? – скорее констатировал, чем спросил, он.
– Не будем смешными, Роум.
Лисса не хотела оставлять его в заблуждении, будто все еще увлечена им. Все ее девичьи мечты давно похоронены, и сейчас она безжалостно топтала эту могилу.
– Я сражен. Но как я мог предположить, что ты буквально свалишься мне под ноги от одного звука моего голоса?
Ей нечего было на это ответить. Лисса, помимо воли, жадно оглядывала его, отмечая в нем изменения, происшедшие за десять лет, с тех пор, как они виделись в последний раз. Конечно, он стал старше и мужественнее. Но то, что в юности обещало стать уверенностью в себе, превратилось в пугающую самоуверенность. Это ощущалось в его глазах, ярких и ясных, как Тихий океан в безоблачный сентябрьский день, в золотистом отблеске на его каштановых волосах, падающих на изогнутую дугой бровь. И в морщинках, залегших вокруг глаз и рта.
Его рот… да, этот чувственный изгиб остался тем же. Роум был лучшим другом ее брата в школе и колледже. Они с матерью жили всего в нескольких кварталах от ее дома. Тягостная процедура развода его родителей закончилась, когда Роум был в предпоследнем классе, поэтому он проводил в семье Куперов не меньше времени, чем со своей матерью. Она работала сиделкой в реанимационной палате, и дополнительные дежурства отнимали у нее почти все вечера и уик-энды. И даже несмотря на то, что после окончания колледжа пути друзей разошлись, а повторное замужество матери Роума привело ее на Восточное побережье, молодые люди продолжали поддерживать отношения.
Судя по сообщениям, мелькающим на страницах деловых газет и журналов, за прошедшие годы Роум продемонстрировал незаурядный предпринимательский талант, который успешно реализовал, составив себе приличное состояние: он покупал фирмы, пришед– шие в упадок, и, поставив в них дела на современный уровень, перепродавал, – как правило, с огромной выгодой. В числе его последних приобретений была и та, которая поставляла свои товары в сеть магазинов «Золотые Автодетали» по всей стране.
Было известно, что он неутомим в работе, предъявляя к своим работникам такие же жесткие требования, как и к самому себе. Но, согласно другим, более склонным к сенсациям средствам массовой информации, оповещающим весь мир о каждом шаге Бродяги Роума, как окрестили его в деловых кругах, благодаря своему природному обаянию он стал одним из немногих бизнесменов, имеющих круг своих страстных поклонниц. Этих «бизнес-лапочек» вполне устраивала жизненная установка их кумира, повторяемая в интервью: «не жениться, пока не придет его время». Цитировались так– же слова Новака, опубликованные в одной из статей, что его время придет еще не скоро – если вообще придет.
Но сейчас на лице Роума играла улыбка, которая напомнила Лиссе выражение пойманного с поличным пятилетнего шалуна. Она пыталась уверить себя, будто эта улыбка ее совершенно не трогает. Точно такая улыбка появлялась всякий раз, когда он полагал, что доставит несказанное удовольствие, разрешив участвовать в осуществлении его самого последнего смелого научного проекта – вроде того, после которого она целый месяц ходила с зелеными волосами.
…Не говоря уж о просьбе зашить прореху на заду его джинсов прямо на нем. За это она была отстранена на день от занятий в школе «за неприличное поведение».
… Или когда, временно оставшись без колес, Роум потребовал, чтобы она возила его по всему городу в недавно приобретенном стареньком «кадиллаке».
Если память не изменяла Лиссе, именно в то время она провела отчаянно несчастный вечер, сидя в запертой машине на стоянке у сомнительного ночного заведения, куда ее, ввиду молодости, не пропустили. Тем временем Роум весь вечер снюхивался с блондинкой, – или она была рыжей? – являвшей собой самый сногсшибательный из когда-либо виденных Лиссой образчик щедрости природы. Он даже заставил Лиссу надеть шоферское кепи, чтобы, явившись на свидание, произвести впечатление на девицу своим «шофером».
Нет уж, больше никогда Лисса не попадется в его сети – но, тем не менее, ей действительно необходимо сейчас переговорить с ним.
Роум провел пальцем по ее бровям, как бы пытаясь стереть хмурое выражение с ее лица.
– Ну, Тыковка, разве так надо приветствовать прибытие в Сан-Диего самой выдающейся персоны после…
– После панд? – с иронией спросила она, наклоняясь, чтобы собрать свои разбросанные вещи.
Роум закончил колледж в то лето, когда панд – так называемых гималайских медведей – впервые привезли в зоопарк Сан-Диего. И прошедшие десять лет не изменили, как видно, его своеобразного чувства юмора.
Она подняла на него глаза.
– По крайней мере, они были в клетках и не могли ничем ответить на назойливое любопытство глазеющей публики. И не называй меня, пожалуйста, Тыковкой, я не овощ.
Роум отстранился, в притворном отчаянии, драматическим жестом прижав руки к груди.
– Ты ранишь меня в самое сердце, Тык… Лисса. Почему ты считаешь, что я приставал к тебе? И потом, неужели ты относишь себя к любопытствующей публике?
– Нет, я как раз не из любопытных, Роум.
Лисса снова уселась на теплые камни ограды и попыталась принять прежнюю позу, давая понять, что не желает продолжать в том же духе. К ее разочарованию, Роум проигнорировал прозрачный намек. Он уселся рядом с ней слишком близко, так, что это угрожало ее душевному спокойствию, и устроился поудобнее.
– Джейсон уже здесь? – спросила она. – Почему ты не у него?
Может быть, хоть это заставит его уйти. Ведь он деловой человек и не привык зря тратить драгоценное время.
– Я пришел пораньше. – Он ухмыльнулся. – Решил, что следует потратить минуту-другую, чтобы заново познакомиться с сестренкой Джейсона. Ведь много времени прошло, правда?
– Десять лет. – Она не захотела уточнить: плюс два месяца и четыре дня.
Скупость ответа не располагала к дальнейшему разговору, но тут Роум заметил в ее руках ручку и бумагу.
– Что ты там пишешь? Неужели стихи? – поинтересовался он. – Уж не обо мне ли ты? Как я тебе показался?
Лисса еще дальше отодвинулась от него.
– Чего ради я стану писать о тебе?
И она демонстративно положила между ними свою сумку. Роум пожал плечами и вытянул вперед ноги. Насколько помнила Лисса, он всегда и везде чувствовал себя непринужденно. Она уставилась на его кроссовки престижной фирмы, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний.
– Потому что тебе всегда нравились парни с обаянием и индивидуальностью. А я, – он схватил ее левую руку и ткнул ею себе в грудь, – я – твой идеал.
Лисса тщетно пыталась освободить руку.
– Пожалуйста, не скромничай, а то создашь у людей неверное представление о себе.
– Ну, ты же знаешь меня, – ухмыльнулся Роум. – Я самый скромный парень на свете.
Самодовольное выражение его лица опровергало это утверждение. Его рубашка была распахнута на груди, и, выдернув руку, Лисса только и могла сказать:
– Скромность – не совсем то слово, которое приходит на ум при виде тебя. И потом, почему ты не застегнешь свою рубашку?
– Сегодня жарко, – объяснил он.
– По термометру сейчас всего двадцать два градуса, – возразила Лисса.
– Да, но позже станет жарко, – стоял на своем Роум. Он всегда предпочитал, чтобы последнее слово оставалось за ним.
– Максимальная температура, которую обещали на сегодня, – двадцать три градуса.
– Вот видишь, – торжествующе сказал он, – будет жарче.
Лисса в отчаянии воздела руки к небу. Что бы она ни говорила Роуму, всегда было как об стену горохом. Он просто беззаботно шагал по жизни, усеивая пройденный путь женскими сердцами.
«Разбитыми, но, – мысленно вставила она, – очень счастливыми сердцами».
Набежавший ветерок набросил прядь волос ей на глаза. Прошло только дня два, как Лисса сделала себе новую прическу – коротко постриглась и завилась. Она никак не могла привыкнуть к ней после того, как долгие годы ходила с длинными прямыми волосами. Она чувствовала себя немного дискомфортно со стрижкой, и ей казалось, что с этими кудряшками она выглядит как…
– Сексуальный ангел, – прервал Роум ее размышления.
– Что?! – воскликнула она.
– Твои волосы. – Он намотал на палец выбившуюся прядь. – Эти кудри делают тебя похожей на этакого соблазнительного ангелочка. Очень сексуально. Мне нравится.
Его понизившийся до шепота голос был бы более уместен среди сбившихся простыней, чем на залитом солнцем дворе позади магазина.
– Мне ужасно нравится, – повторил Роум.
Их глаза встретились, и Лисса не смогла отвести взгляд, впервые ощутив на себе силу его чувственного воздействия. «Должно быть, именно так чувствуют себя женщины, когда падают в обморок», – промелькнуло в ее сознании.
Глаза Роума, такие яркие и лучистые, окруженные густыми черными ресницами, эти глаза-искусители сейчас были так близко, что она могла разглядеть мерцающие в них золотистые блики. Помимо воли, губы ее приоткрылись в ожидании чего-то, чему она не осмеливалась дать название. Его лицо, казалось, еще больше приблизилось к ней, и ее затуманенный взор наткнулся на его губы, как будто специально созданные природой, чтобы доставить наслаждение женщине. Легкий вздох сорвался с ее губ, глаза начали сами собой закрываться…
Громкое тарахтение проехавшего поблизости грузовика разрушило чары. Роум пробормотал проклятие, от которого Лисса остолбенела. Она неловко отпрянула, снова рассыпав свои вещи. Ощущение сосущей пустоты в желудке немного отпустило. Лисса стала поспешно собирать свои вещи, но пальцы плохо слушались ее. Больше всего она боялась коснуться рук Роума, который поспешил ей на помощь. Прикосновения этого мужчины лишали ее воли и разума, делали безвольной игрушкой в его руках.
Лист бумаги парил в воздухе, и быстрым движением Роум перехватил его, не дав улететь. Мельком взглянув на запись, он уже протянул было его Лиссе, бросил еще один взгляд и стал перечитывать уже внимательно.
«О нет, только не это!»
– Отдай! – Она попыталась вырвать листок из его руки, но Роум оказался проворнее.
– И что же тут такого особенного? Это просто список… Ты что, собираешься завести пса? – с недоумением спросил он.
Лисса зажмурилась, чувствуя, что краснеет, как рак. Он снова просмотрел список, его взгляд остановился на злосчастном пункте, который она подчеркнула. Сейчас Лисса чувствовала себя, подобно раку, попавшему в кипяток.
– Лисса, что значит «способен к деторождению»? – Любопытство всегда было главным его пороком. – Ты хочешь подарить кому-то пса? Или собираешься их разводить?
Не отвечать. Это всегда лучше всего действовало на Роума.
– Нет! Я не собираюсь это обсуждать. Отдай мне бумагу.
Снова она попыталась вырвать лист из его руки. И снова он с легкостью отбил ее атаку.
– Так для кого все-таки собака?
В прежние времена, если не срабатывало молчание, то иногда помогала уступчивость.
– Это сюрприз. Отдай бумагу.
– Я тебе не верю.
Роум все еще держал листок так, что она не могла его достать.
– Что происходит? Я жду объяснений.
– Происходит? С чего ты взял, будто что-то происходит? – Лисса начала терять терпение.
Еще одна безуспешная попытка вырвать список. Роум зажал листок бумаги в кулаке и скрестил руки на груди.
Теперь, чтобы достать бумагу, ей пришлось бы вступить в тесный контакт с его слишком привлекательным телом. От этой мысли во рту у нее пересохло.
– Я жду, – объявил он. И снова в его глазах промелькнуло самодовольство.
«Что плохого случится, если он узнает?»
Лисса отвернулась от него, сознавая свое поражение, глядя поверх его плеча на автостоянку, занятую лишь ее машиной и ярко-красным «корветом», который, несомненно, принадлежал Роуму. Как обычно, брат опаздывал. Исчезла последняя надежда избавиться от Роума.
– Я полагаю, ты ждешь объяснения, – начала она медленно.
– Я тоже так полагаю.
Тон, каким он это произнес, отнюдь не улучшил ее самочувствия. Лисса взглянула вверх, не ожидается ли в ближайшее время удар грома, который смог бы избавить ее от неминуемого объяснения. Кристально чистое небо отвергало даже эту надежду на спасение. Землетрясений в их краях тоже не ожидалось в ближайшие сто лет. Ну что ж, выхода нет. Она повернулась, чтобы быть с ним лицом к лицу.
– Дело в том, что в следующем месяце мой день рождения.
– Поздравляю!
– Не с чем.
– Не с чем? – Роум удивленно вскинул брови.
Лисса буквально ощущала, как на лице ее появляются морщины от одних только ненавистных слов:
– Мне исполняется двадцать девять.
Лицо Роума выразило полнейшее недоумение. Наконец он произнес:
– Ну и что? Это прекрасный возраст.
– О, Роум, неужели ты не понимаешь! – Она с трудом выдавливала из себя слова. – Мне уже почти тридцать. – Голос был полон отчаяния. – Я старею.
Роум захохотал, как будто она рассказала остроумный анекдот. Немного успокоившись, заявил:
– Ты, конечно, шутишь! – и, наклонившись, всмотрелся в ее лицо. – Не так ли?
Лисса отчаянно потрясла головой, старательно избегая его взгляда.
– Если бы.
Роум выпрямился.
– Слушай, двадцать девять – это довольно далеко еще до дряхлости. И потом, мне уже, – он понизил голос до конспиративного шепота, – тридцать два.
– Да, но ты мужчина. У женщин все иначе. Мужчины с возрастом становятся значительными, женщины – седыми, мужчины приобретают опыт, женщины – морщины, мужчины…
– Лысеют, – с улыбкой продолжил он. – Где ты набралась этой чепухи? Это какой-то бред феминистки.
Лисса пожала плечами.
– Я не могу поверить в эту чушь. Но что общего между твоим «преклонным» возрастом и этим списком?
Напрасно она надеялась, что Роум позабыл о нем.
– А, ерунда.
Лисса снова попыталась завладеть списком, и снова он оказался проворнее.
Держа бумагу так, чтобы Лисса не могла достать ее, Роум принялся читать вслух:
– Спокойный. Хорошо воспитанный. Дружелюбный. На мой взгляд, это все относится к собаке. Но при чем тут разговоры о старении и седине? – Он недоумевающе уставился на нее, ожидая объяснений.
– Этот список не имеет отношения к собакам, – наконец решилась Лисса.
– А к кому имеет?
Лисса вздохнула. Бесполезно. Он твердо решил дознаться, в чем дело, а она знала его достаточно хорошо, чтобы пытаться воспрепятствовать этому. Хватка у Роума Новака была, как у настоящего бульдога.
– Так уж и быть, скажу тебе. Мне нужна семья.
Лисса всегда была уверена, что когда-нибудь у нее будут дети. Но желание иметь собственного ребенка, мальчика или девочку, держать малыша на руках, заботиться о нем и следить за его развитием росло с каждым годом.
Ее работа преподавателя в младших классах доставляла ей огромное удовлетворение. Она любила работать с детьми, радовалась, наблюдая, как они растут и взрослеют. Она была очень хорошим учителем и знала это. Но когда Анни, лучшая подруга Лиссы, родила девочку, названную в ее честь, воспитание чужих детей перестало ее удовлетворять. Лисса жаждала своей собственной семьи со страстностью, которую раньше даже не предполагала в себе. Возясь с крестницей, когда Анни надо было куда-то отлучиться, Лисса убедилась, что материнство необходимо ей, как вода – засыхающему растению.
– Но ведь у тебя есть семья. Брат, родители, – до него никак не доходил подлинный смысл ее слов.
Озабоченный голос Роума вернул Лиссу к реальности. Боже, до чего же туп этот мужчина!
– Я имею в виду, что хочу иметь мою собственную семью, – решительно произнесла она.
– Лисса, но ведь они и есть твоя собственная семья. Вспомни, ведь они воспитали тебя.
Последовала деликатная пауза, как будто он разговаривал с человеком, страдающим умственным расстройством.
– Послушай, Тыковка, а ты никогда не обсуждала эту проблему со, гм-м, специалистом?
Он думает, что она сошла с ума! Лисса вскочила на ноги и окинула его негодующим взглядом.
– Роум Новак, я в полном порядке, – отчеканила она. – Я просто пытаюсь втолковать тебе, что хочу выйти замуж и родить ребенка!
– Замуж? – переспросил он с таким видом, как будто только что проглотил лимон. Целиком.
– Да, замуж. И в этом списке перечислены качества, какими, на мой взгляд, должен обладать мой будущий муж.
Роум обалдело уставился на нее, перевел взгляд на бумагу, которую держал в руке, затем снова на Лиссу.
– Ты шутишь.
Она в отчаянии всплеснула руками.
– Нет, не шучу, – и добавила медленно и отчетливо: – Я намерена выйти замуж как можно скорее. И все, что мне нужно, так это найти подходящего мужчину.
Эти слова наконец вывели Роума из оцепенения. Он встал и склонился над ней, так что оказался с ней нос к носу. Указательный палец уперся ей в грудь.
– Ага, так ты из тех, что охотятся за мужьями, – в его тоне почему-то сквозили обвиняющие нотки.
Наконец-то до него дошло! Она с облегчением вздохнула.
– А ты думал, я из тех, кто охотится за развлечениями?
Забавно, как сначала ее страшила мысль о том, что ее ужасная правда вдруг откроется, а сейчас, когда она вынуждена была признаться, ей стало гораздо легче.
– Тыковка, ты спятила. Зачем тебе ломать всю свою жизнь этим чертовым з-замужеством?
Его запинка развеселила Лиссу.
– Как ты не понимаешь? Мне уже двадцать девять. Я хочу ребенка. Хочу семью. Хочу мужа, – и уже более серьезным тоном: – Если не сейчас, то когда?
Он покачал головой, как будто такие мысли были недоступны его пониманию.
– Боюсь, Тыковка, ты делаешь огромную ошибку.
– Ничуть. Я уверена, что права.
«Прекрасно, теперь главное – не упустить момент, – решила она и подбодрила саму себя: – Ну, открой же рот и попроси о помощи».
– Ты мог бы помочь мне, Роум.
Только с третьей попытки Роуму удалось выдавить из себя:
– Я? Помочь? – Он попятился. – Слушай, Лисса. Ты ведь знаешь, я не из тех парней, что мечтают о жене и куче детишек. Не веришь – спроси у Джейсона.
И он отступил от нее еще на шаг.
– Кроме того, ты бы сама не обрадовалась, если бы вышла за меня. То есть, я хочу сказать, из-за моих многочисленных недостатков, – неуклюже попытался выкрутиться Роум.
– Как, у тебя есть недостатки?! Никогда бы не подумала.
Ее сарказм не дошел до него.
– Полно недостатков, честно. Например… – он замялся, лихорадочно припоминая порок, достаточно весомый, чтобы пресечь ее поползновения. – Я иногда храплю.
– Ты – храпишь? Какой ужас!
На лице Роума отразилось такое облегчение от ее реакции, что Лиссе захотелось дать ему хорошего пинка. Почему он так уверен, что она именно его наметила себе в мужья?
Но, судя по его виду, Роум именно так и подумал. Он пятился от нее, как будто она была одержима дьяволом. Уж не держит ли он пальцы скрещенными, отгоняя злых духов?
– Ну, ладно, рад был повидаться с тобой. Мне пора. Джейсон, наверное, уже пришел. Я, гм-м, позвоню тебе при случае. В самом деле.
Да, конечно, позвонит; не раньше, чем акулы бизнеса обратятся в Конгресс с требованием увеличить налоги на доходы корпорации.
– Но, Роум, мне нужна твоя помощь, – настойчиво продолжала она.
Он запаниковал еще больше. Его отступление уже походило на бегство, когда до слуха Лиссы донесся шум въезжающей на стоянку машины брата.
– Извини, ничем не могу помочь. Не по моей части, честное слово, – пробормотал он.
Это было уж слишком для Лиссы. Хотя она надеялась, что Роум поможет ей сузить круг поисков, сам он никогда не был целью ее матримониальных намерений. А он удирает от нее, как от чумной.
– Не беспокойся, Роум, – крикнула она ему вдогонку.
Джейсон вышел из машины, захлопнул дверцу.
– Я не вышла бы за тебя, даже если бы ты остался единственным мужчиной во всей Южной Калифорнии!
Разгневанная Лисса давно ушла, беседа друзей длилась уже почти час, когда Джейсон заговорил о том, чего так боялся Роум.
– Мне нужна твоя помощь. Надо что-то делать с Лиссой.
Роум оторвался от бумаг, которые он тщательно изучал, и с опаской взглянул на приятеля.
– А что с ней такое?
– Ты же слышал ее. Вбила себе в голову, что ей якобы необходимо выйти замуж, иметь ребенка.
Хотя в душе он был полностью согласен с другом, Роум только неопределенно хмыкнул.
– Уйма женщин хочет иметь детей. Не вижу в этом ничего странного. Посмотри, например, на свою мать.
Замечание было как раз в точку. Он всегда завидовал, что у Джейсона такие родители, и жалел, что он не их сын. Вся жизнь миссис Купер была сосредоточена на детях, а мистер Купер преподавал английскую литературу в местной школе. Идеальное сочетание для родителей, как считал Роум. Спокойствие и устойчивость. Не то, что его собственная безалаберная семья. И что с того, что в данный момент супруги Куперы находились где-то на Юкотанском полуострове в качестве добровольцев Корпуса мира. Это не имело значения. Свою бродячую жизнь Куперы начали не раньше, чем Джейсон и Лисса стали совершенно самостоятельны, а мистер Купер вышел на пенсию.
Джейсон отверг его доводы.
– Но, Роум, ты посмотри, как она это делает. Как будто покупает машину в соответствии со списком деталей отделки.
Вспомнив ее список, Роум кивнул.
– Или собаку. Я понял, что ты имеешь в виду.
– Тебе не кажется, что в этом есть что-то нездоровое? Таким способом ей не найти себе парня. По крайней мере такого, кому она могла бы доверять настолько, чтобы заиметь от него ребенка.
Судя по тому, как Джейсон нервно принялся расхаживать по комнате, Роум понял, что друг здорово выбит из колеи.
– Она уже взрослая девочка, Джес, и может сама принимать решения. С этим тебе придется смириться.
Образ повзрослевшей «девочки» стоял перед его глазами. Да уж, фигурой она ничуть не напоминала того угловатого подростка, которого он помнил по школе.
– Взрослая она или нет, а тебе придется помочь мне выпутаться из ситуации, – тон Джейсона был мрачен. – Я уговаривал ее до посинения, но все мои слова она пропускает мимо ушей.
– Что же я в таком случае могу сделать? – слабо запротестовал Роум. – Уж если она тебя не слушает…
Роум был почти уверен, что в голосе Джейсона прозвучал смешок.
– Ну, во-первых, она всегда была без ума от тебя. Лучше тебя на свете для нее не было ничего, кроме, разве, киви.
Роум почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Лисса была влюблена в него? Он вспомнил девочку-подростка, сосредоточенно выедающую на школьной переменке плод с пушистой кожицей, как ее язычок старательно подбирает каждую капельку сока, и от этого видения у него вдруг защемило сердце.
– А во-вторых, – безжалостно продолжал Джейсон, – судя по тому, как вы оживленно беседовали, – тут Джейсон не смог сдержать ухмылки, – мне показалось, что тебя она, по крайней мере, слышит.
Роум насторожился.
– Но, Джес, на самом деле все было совсем не так, как могло показаться со стороны.
– Неужели? – Джейсон скрестил руки на груди.
– Совсем не так! – Он не знал, как лучше объяснить все Джейсону. – То есть…
Пот выступил у него на лбу, хотя весенний день был не таким уж жарким. Роум всегда твердо придерживался правила не путаться с сестрами, женами или подружками своих друзей – ведь найти друга гораздо труднее, чем девушку на один вечер. Однако сейчас ему показалось, что, вольно или невольно, он нарушил одну из своих заповедей.
– Ты что, не веришь мне, Джес? Ты же знаешь, я никогда…
– Не путаешься с сестрами своих друзей, – кивнул Джейсон. – Я знаю. Ты достаточно часто это повторял.
– Ну да, конечно.
Роум постарался отогнать в самый дальний уголок своего сознания образ теперешней Лиссы, ее лицо в ореоле светившихся на солнце медом и золотом волос.
Он назвал ее тогда «сексуальным ангелом». С ударением на первом слове.
Ему пришлось откашляться, прежде чем он смог заговорить.
– И что же ты от меня хочешь? – через силу спросил Роум, боясь услышать ответ.
Джейсон, воодушевленный согласием друга, разразился тирадой, полной энтузиазма.
– Ты можешь убедить Лиссу, что этот ее план – настоящая чушь. Докажи ей, что парень, который соответствует ее списку, вовсе не соответствует ей самой.
– Ты сумасшедший. Стопроцентный сумасшедший. Как, по-твоему, я это сделаю?
– Я уверен, ты что-нибудь придумаешь. Ты же всегда был у нас мозговым центром.
– А это значит, что у меня было достаточно мозгов, чтобы не впутываться не в свое дело. И не в твое тоже.
Энтузиазм Джейсона увял, как проткнутый воздушный шарик.
– Мне казалось, что я могу рассчитывать на тебя. Ты мой друг, по крайней мере всегда был им. Не думал, что ты решишь остаться в стороне от всего этого.
– Но послушай, Джес…
– Ничего, все в порядке. Придется найти какой-нибудь другой способ помочь сестренке. Я уверен, все обойдется…
– Пошел ты к черту, Джейсон! – Роуму нестерпимо было видеть, как в мгновение ока его друг превратился в благородного страдальца.
– Не расстраивайся, Роум. В конце концов существует ведь развод, если уж дело обернется совсем плохо. Не представляю, как она будет управляться с детьми и вообще… Она, видишь ли, хочет троих, – Джейсон покачал головой в полной растерянности. – Ну, ничего, я уверен, она справится.
Роум почувствовал, как холодок пробежал по спине. Развод. Дети, выросшие без отца.
Сам выросший в неблагополучной семье, Роум сознавал, что более чувствительного для него стимула Джейсон не смог бы найти. Роум слишком хорошо помнил яростные ссоры, каждый раз заканчивающиеся тем, что отец уходил из дома и пропадал где-то по нескольку дней. А так как мать вынуждена была брать дополнительные часы дежурства, то иной раз он неделями не видел ни одного из своих родителей. Развод принес хоть и горькое, но облегчение. По крайней мере, больше не было драк, заставлявших его съеживаться от страха под одеялом. С того дня, как было вынесено решение суда о разводе, он никогда больше не видел своего отца.
Это не значило, что он стал чаще видеть свою мать. Через два дня после окончания им школы она снова вышла замуж и уехала на Восточное побережье. Сейчас, по слухам, пройдя через три замужества и три развода, она осела где-то в Кливленде. Или, может быть, в Детройте.
Роум не хотел, чтобы его дети прошли через те же кошмары, что выпали на его долю. Именно это является причиной, почему он решил никогда не жениться. По крайней мере до тех пор, пока не кончится сумасшедшая гонка, необходимая для воплощения его нынешних планов, и тогда он сможет осесть и стать настоящим мужем и отцом. Судя по всему, его новое предприятие по торговле автодеталями потребует по меньшей мере два года, чтобы выправить дела. Так что еще не скоро он сможет пустить корни где бы то ни было.
– Конечно, – продолжал тем временем Джейсон, – в наши дни одиноким матерям приходится трудновато. Статистические данные не очень-то обнадеживают, знаешь ли.
«Как будто я сам не был живым свидетельством этого,» – с горечью подумал Роум.
– Слушай, довольно! Ты уже успел выдать ее замуж, снабдить тремя детьми и развести – и все за несколько минут! Ты что, управляешь людскими судьбами, Джейсон?
– Но, Роум…
Роум подавил в себе чувство вины, возникшее при мысли об одинокой матери с тремя детьми. Какое ему, черт возьми, дело до безрадостного будущего Лиссы?
Но память услужливо подсказала ему, какой стоящей девчонкой она была когда-то, с какой безрассудной храбростью участвовала в безумных затеях ее брата. А воспоминание о том, как несколько раз он сам вовлекал ее в весьма рискованные проделки, заставило его заерзать в кресле. Возможно, он в долгу перед ней за то, что она не раз помогала ему выпутаться из неприятных ситуаций.
«А может быть, это мой долг перед самим собой – узнать побольше о взрослой Лиссе», – мелькнула мысль. О Лиссе, с золотыми кудряшками ангелочка и дьявольски обольстительной улыбкой. О Лиссе, возбуждавшей в нем такое желание, что его сила поражала самого Роума.
Роум поскорее загнал эти мысли обратно в глубину подсознания. Конечно же, он вовсе не был увлечен ею… а может, был?
Разум призывал его держаться подальше от затей Лиссы, но чувства его, пробужденные возникшим к ней интересом, возобладали.
– Ну ладно, Джейсон, – сдался он. – Я постараюсь сделать все, что смогу.
Таким вот образом и получилось, что двумя днями позже Роум стоял перед дверью Лиссы, чтобы пригласить ее на ленч. Он не был вполне уверен, что ему удастся убедить ее отказаться от матримониальных планов. В одном он был уверен – что сует свой нос, куда не следует.
2
Лисса нехотя опустилась на сиденье низкой спортивной машины рядом с Роумом.
Джейсон чуть ли не силой заставил ее принять приглашение своего друга, чтобы она могла посвятить того в свой план. После недавней стычки ей вовсе не улыбалось снова видеть этого самодовольного красавца.
Однако Лисса вынуждена была признать, что если и есть человек, способный ввести ее в намеченный круг потенциальных жертв, то это был именно Роум Новак. В конце концов ее не убудет, если она обратится к нему с такой просьбой. Она не ожидала слишком многого, разве только выяснить для себя, может ли то, чего она так страстно жаждала в юности, – свидание с Роумом – быть таким восхитительным, как грезилось ей все эти годы.
Лисса глубоко вздохнула и попыталась сосредоточиться на главном. Необходимо, чтобы Роум помог ей найти подходящего мужчину. Она уже вполне взрослая женщина, а не девочка-подросток, трепещущая при мысли о поцелуе. Надо настроить себя на то, что это деловой ленч, целью которого будет обсуждение ее проблемы с Роумом Новаком.
– Где бы ты хотела пообедать? – поинтересовался Роум, когда она застегивала ремень безопасности.
Молодая женщина устроилась поглубже на сиденье, которое, казалось, всего на дюйм возвышалось над тротуаром.
– Мне все равно, езжай куда угодно.
Его ухмылка заставила бы многих мамаш спешно посадить своих дочерей под замок, заперев на три оборота, да еще на задвижку.
– Куда угодно? – удивленно вскинул брови Роум.
– Куда угодно, но так, чтобы это заняло не больше часа. Меня ждут в другом месте через час, – решительно сказала Лисса.
– Ты разбила все мои мечты. – Роум включил зажигание и вырулил со стоянки.
Они мчались по скоростной трассе, ровное урчание мотора подействовало на Лиссу успокаивающе.
– Теперь я понимаю, почему мужчинам нравятся такие машины, – проговорила она. – Женщины, должно быть, готовы на все, чтобы только в них ездить.
– Ну еще бы. В такой машине любой парень чувствует себя этаким неотразимым ковбоем. Весьма способствует поддержанию имиджа.
– Это вовсе не то, что я имела в виду, – сказала Лисса.
Он бросил на нее скептический взгляд.
– Какова же твоя теория на сей счет?
Его тон всезнайки разозлил Лиссу. Она заколебалась было, но потом решила, что с Роумом нечего деликатничать. Тонкостей он все равно не понимает.
– Женщинам нравится ездить в таких спортивных машинах потому, что в них ты словно внутри огромного вибратора. Ощущения, как будто тебя ласкают.
– Лисса! – Роум был явно шокирован.
– Правда! – Она еще глубже вжалась в кресло. – Эти машины здорово возбуждают.
Он наконец-то заткнулся. Ровно на столько времени, сколько понадобилось, чтобы остановить машину у обочины и повернуться лицом к Лиссе.
– Ну и как?
Лисса подняла на него глаза. Этот мужчина был в слишком опасной для ее душевного равновесия близости.
– Что – как?
Он запустил руку в ее волосы, пропуская пряди сквозь пальцы.
– Моя машина возбудила тебя?
Лисса вынуждена была облизнуть пересохшие вдруг губы и уже пожалела о сказанном, увидев, что он пристально уставился на ее рот.
– Ни в малейшей степени, – убежденно солгала она.
Роум придвинулся к ней еще ближе.
– Ты уверена?
Лисса чувствовала тепло его дыхания на своих губах, каждый ее нерв трепетал. Ей пришлось собрать все свои силы, чтобы произнести необходимые слова:
– Да, я уверена.
Его губы приоткрылись и повторяли движения ее губ.
– Я…
– Что?
– Я…
«Опомнись, Лисса! Этот мужчина не для тебя!»
Она резко отодвинулась.
– У меня не так много времени, – напомнила она. – Может, мы все же поедем?
Роум снова устроился за рулем. Единственным свидетельством, что он пребывает в некотором расстройстве чувств, замеченным Лиссой, было на мгновение промелькнувшее в его глазах разочарование. Или это только померещилось ей? Лисса догадалась, что Роум просто изучает ее. Он снова, как и в былые годы, хочет знать все струнки ее души, чтобы потом играть на них. Неужели он считает, что этот фокус ему удастся?
Обеспокоенная этими мыслями, она наблюдала, как он снова вливается в транспортный поток. Ее удивляло, как плавно, несмотря на ощутимую мощь машины, она скользит по извивающейся ленте шоссе.
Когда они прибыли на центральную площадь Санта-Фе, он нашел место на одной из боковых улочек и аккуратно припарковался, затем помог ей выйти. Его рука бдительно лежала у нее на талии, чтобы она, не дай Бог, не сбежала.
Лисса с удовольствием рассматривала причудливую архитектуру пригорода. Конечно, она знала, что Роум не поведет ее в какую-нибудь забегаловку. Должно быть, он с тех пор, как достиг таких высот, привык к высококлассным ресторанам с изысканной кухней. Но, если для него все эти изыски, возможно, стали второй натурой, она чувствовала себя гораздо удобнее в среде, где питаются в основном гамбургерами.
– Боюсь, это не совсем то, что я подразумевала под скромным ленчем, – заметила Лисса, когда Роум ввел ее в роскошный ресторан под названием «Миль Флерз». – Я полагала, что мы направляемся в какое-нибудь тихое место, где можно спокойно поговорить.
– Именно то, – успокоил Роум, следуя за метрдотелем. Он обвел рукой малолюдный, богато убранный зал. – Где может быть спокойнее, чем здесь?
Лисса не стала затруднять себя, открывая меню. Ей вовсе не хотелось видеть напечатанные там цены. Вместо этого она принялась обдумывать, как уговорить Роума помочь ей в осуществлении ее плана – и без того трудная проблема усложнялась еще и тем волнением, какое вызывало в ней само его присутствие.
Всякий раз, когда взгляд Лиссы падал на его лицо, или на мускулистые плечи, или на складку на его левой щеке, которая при улыбке вдруг превращалась в ямочку… Лисса поспешно отвела от него взгляд и уставилась на туго накрахмаленную скатерть. Сердце затрепетало в груди, а ладони стали влажными – симптомы, знакомые с детства. От одного звука его голоса, когда он делал заказ, у нее на коже появились мурашки, а перед глазами возникло видение: солнечный летний полдень, ленивая праздность, шелковистые простыни… Видение было настолько ярким, что ей пришлось сделать хороший глоток воды из стоявшего перед ней стакана. Необходимо взять себя в руки, иначе она никогда не сможет владеть собой в его присутствии.
С трудом вернувшись мыслями к своему плану, Лисса стала обдумывать тактику своих действий: как заставить Роума помочь ей. Тогда, в магазине брата, разумные доводы не возымели действия, так, может быть, ей прибегнуть к неразумным. Пожалуй, это может сработать.
– Знаешь, Роум, – начала она, – я не могу больше терять время и намерена приступить к выполнению своего плана, нравится это вам с Джейсоном или нет.
– Ты имеешь в виду эту чушь с тем списком, по которому ты собираешься искать себе мужа?
– Это не чушь! Это совершенно разумный…
– Безумный, ты, наверное, хотела сказать!
– Это совершенно разумный подход, – продолжала Лисса. – Я хочу, чтобы мой муж обладал перечисленными качествами. А хороший муж – это хороший отец. Как могу я надеяться найти мужа, если не буду знать, что именно я ищу?
Однако свойственная ее профессии наставительная манера говорить не произвела должного впечатления на Роума.
– Это самый дурацкий способ искать мужа. Если тебе это вообще необходимо. Ты еще молода. И еще успеешь обзавестись своим домом. Найти именно того мужчину, который тебе нужен.
Вот черт! Он, как попугай, повторял Джейсона, слово в слово.
– Какие еще перлы мудрости моего брата ты собираешься цитировать? – язвительно спросила она.
Если он и покраснел, то Лисса не смогла этого заметить из-за приглушенного освещения зала.
– Я говорю это для твоей же…
– Пользы. Да, я знаю. Все, что ты и Джейсон говорили мне, всегда было «для моей пользы». Только вот очень немногое из того, что вы оба мне говорили, оказывалось правдой.
Лисса сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться и отбросить враждебный тон.
Ей пришлось досчитать до десяти, чтобы привести в относительный порядок мысли и чувства, прежде чем вернуться к теме разговора.
– Слушай, Роум, давай не будем о моем возрасте. Я хочу иметь мужа и семью. Сделай одолжение, поверь мне на слово, что достаточно знаю саму себя.
Роум удивленно поднял брови.
– Как скажешь, – пожал плечами он.
– Хорошо, – снова сделав глубокий вдох, она наклонилась вперед, чтобы подчеркнуть сказанное, – значит, главное, против чего выступаете вы с Джейсоном, это способ, каким я собираюсь искать себе мужа, так ведь?
Он кивнул:
– Думаю, так.
Победа была уже рядом, оставалось протянуть руку и схватить ее.
– Хорошо, если ты не согласен с тем, как я намерена искать себе мужа, почему бы тебе не предложить свой собственный план, а?
Роум явно растерялся.
– Ну, хорошо, почему бы тебе, гм-м, не поискать мужа среди своих сослуживцев? Да-да. Все знают, что в служебных коридорах заключается больше браков, чем где бы то ни было. – Он откинулся с победным видом.
– Роум, – мягко сказала она, – я преподаю в начальной школе. В младших классах. Во всей нашей школе нет ни одного мужчины, кроме сторожа, тому шестьдесят лет, и он женат. Даже директор у нас женщина. И хотя все эти дамы очень приятные люди, я все же не собираюсь выходить замуж ни за одну из них.
– О! – Он отвел взгляд, пытаясь прийти в себя. – Ну а как насчет родителей твоих учеников? Сейчас ведь столько разведенных…
– Неплохо, но, увы, мимо! – ей понравилось, что она способна обыграть его. В прежние времена ей никогда это не удавалось. – Большинство моих учеников – латиноамериканцы, а это значит, во-первых, что разводы у них очень редки, а во-вторых, при разводе дети остаются с матерями. Я могу пересчитать по пальцам одной руки детей из моего класса за последние три года, которые при разводе остались на попечении отцов.
Она сделала паузу, чтобы сделать последний шаг.
– Роум, именно поэтому мне нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы ты помог мне найти хорошего мужа.
Сейчас он походил на загнанную в угол жертву под дулом ружья.
– Надеюсь, ты не меня имеешь в виду?
– Роум, ты достаточно ясно излагал чуть ли не в каждом интервью за последние пять лет, что женитьба тебя не интересует. Поэтому – нет, тебя я не имею в виду. Но ты знаком в городе со множеством подходящих мужчин.
– И как ты собираешься уговорить подходящего под твои требования кандидата, то есть, потенциального мужа, что он должен жениться на тебе?
Лисса покраснела. Роум с хирургической точностью нашел слабое место в ее планах. Конечно, она была далеко не уродина, скорее даже хорошенькая, но она хотела мужчину, которого привлекало бы в ней нечто большее, чем хорошая фигура. Мужчину, считающего, что семья стоит некоторых жертв.
К ее облегчению, подошедший официант прервал их, предоставив ей несколько мгновений, чтобы сформулировать достойный ответ. По крайней мере эти мгновения следовало бы использовать для этой цели, если б только она была способна соображать. Только когда вышколенный официант поставил перед ними искусно украшенные закуски, а старший официант закончил священнодействие над бутылкой светлого шардонэ, Роум выложил свой козырь.
– Ты должна выработать какую-то стратегию, дорогуша. Именно стратегию.
– Стратегию? – «Спокойствие, Лисса, – приказала она сама себе. – Ни один мужчина не примет всерьез слова, сказанные плачущим голосом». – И какую же, интересно знать, стратегию ты имеешь в виду?
Не обращая внимания на ее оскорбительный тон, Роум миролюбиво улыбнулся и отведал овощной салат.
– Чудесно. Советую попробовать.
Лисса поднесла ко рту вилку, съела немного салата.
– Действительно очень вкусно. Так о какой стратегии ты говоришь?
– Видишь ли, Лисса, мы, мужчины, в глубине души довольно простодушные существа…
– Это точно!
Взмахнув вилкой, он не дал ей продолжить.
– Если ты просишь моей помощи, то наберись терпения и выслушай меня. Мы простые существа, как я только что сказал. И один из главных мотивов наших поступков может быть обозначен, гм-м, сокращенно – СНС, что расшифровывается как «собака на сене». Представь себе, что у человека есть нечто, что ему вроде бы и не нужно, но как только на это нечто позарился кто-то другой, так оно тут же становится ему дороже всего на свете.
– То есть ты имеешь в виду, что мне нужен некий мужчина, который просто будет делать вид, будто ухаживает за мной, чтобы привлечь того мужчину, который мне действительно нужен. – Она съела еще салата. – Оригинальный ход мыслей.
– Еще бы! И ты увидишь, это сработает, – самодовольно сказал он, словно не заметил явный скептицизм в ее словах.
– Я не сказала, что твоя так называемая стратегия имеет какой-либо смысл. Я сказала только, что она оригинальна. Думаю, что ни за какие блага мира я не вышла бы за человека, настолько недалекого, чтобы клюнуть на подобную дешевку. – Лисса снова глубоко вздохнула. – Мне нужны вовсе не твои безумные идеи, мне нужно, чтобы ты представил меня некоторым из твоих знакомых мужчин, – решилась напрямик сказать она.
– Ты хочешь замуж за такого, как я? Лисса, я был лучшего о тебе мнения.
Она проговорила как можно более четко, дабы избежать дальнейших недоразумений:
– Нет. Я вовсе не хочу в мужья человека, который вечно где-то шатается. Мы с тобой уже пришли к соглашению, что человек вроде тебя, например, будет плохим отцом. Но здесь, в городе, ты ведь занимаешься еще и общественной деятельностью, благотворительностью. Ты вхож в соответствующие круги. Я уверена, что именно среди твоих знакомых можно найти прекрасного мужа и отца. Я бы хотела, чтобы ты познакомил меня с некоторыми из них.
– Ах, вот оно что. – Роум опустил глаза и на некоторое время сосредоточился на еде.
Проклятие! Нужели в его взгляде промелькнула боль? Но ведь Роум сам не хотел ни детей, ни жены – он достаточно часто и во всеуслышание заявлял об этом. Она хорошо помнила, как тяжело переносил Роум раздоры в семье и его горе, когда родители, наконец, развелись.
Неужели ее слова так задели его, ведь она просто согласилась с его собственным высказыванием? Лисса без всякого аппетита ела изысканный салат, казня себя за длинный язык. Но ведь Роума никогда не заботило, что о нем говорят. А может быть, его реакция была просто игрой? Еще с тех пор, как они были детьми, он всегда точно знал, как и на какой ее струнке сыграть, чтобы добиться желаемого. И пользовался этим без колебаний. Даже ее робкая влюбленность не останавливала его. Лиссу бросило в жар при воспоминании о ее выпускном бале. Роум был совсем иным в тот вечер, впервые он отнесся к ней, как к взрослой. Такой красивый в новом смокинге, живое воплощение всех ее романтических девичьих грез.
Пока все не пошло вкривь и вкось.
Лисса отпила воды. Ей понадобилось почти двенадцать лет, чтобы избавиться от этого воспоминания, и она не намерена допустить, чтобы сейчас все ее усилия пошли прахом. Ведь она давно простила его.
«Но я никогда не прощу себя», – подумала она.
Лисса переменила позу, и ее колено случайно соприкоснулось с коленом Роума. Судя по ее реакции, она так и осталась глупой влюбленной девчонкой. Она вдруг почувствовала, что ей нечем дышать, сердце бешено заколотилось, кожа внезапно сделалась чрезвычайно чувствительной, особенно там, где ее колено прикасалось к нему. Во рту у нее пересохло, и, с трудом сглотнув, Лисса вынуждена была облизнуть губы. Роум пристально смотрел на нее.
Не отрывая взгляда, он наклонился вперед. Большим пальцем обвел вокруг ее чуть приоткрытого рта, стирая влажный след. По телу ее пробежала дрожь, оставив ощущение разливающегося внутри огня.
Лисса замерла в напряженной позе. Какая же она была наивная, когда считала, что сможет забыть свою первую любовь, выкинуть из сердца Роума Новака. Его пристального взгляда, легкого прикосновения было достаточно, чтобы свести ее с ума, заставить забыть о тех благоразумных планах, которые она строила на будущее.
Она хотела его. Открытие должно было бы удивить Лиссу – но не удивило. Казалось, она столько лет хотела его, что могла бы уже примириться с этой мыслью.
Ее передернуло при воспоминании о ее застенчивых девичьих авансах и поспешном бегстве Роума. Ее сказочный принц оказался всего лишь мечтой юной девушки. А еще она мечтала стать астронавтом, но не смогла. В ее возрасте пора привыкнуть, что на свете есть много такого, что ей недоступно.
И во главе этого списка стоит Роум Новак, самый закоренелый холостяк Америки и самая худшая кандидатура на роль ее будущего мужа и отца ее ребенка из всех представителей сильного пола.
Сделав над собой усилие, Лисса отвела от него взгляд и отодвинула ногу. Она сразу почувствовала себя лучше, более уверенно.
– Прости, я не собиралась…
– Дразнить меня? – Голос его звучал довольно резко. С плохо скрытым раздражением Роум откинулся на спинку стула.
– Но я никогда…
Роум передернул плечами.
– Разумеется, ты поддразнивала меня, Тыковка. Ничего страшного, вы, женщины, без этого обойтись не можете.
Лисса смотрела, как он спокойно продолжает есть, и вынужденно рассмеялась.
– Ну ладно, сдаюсь. Надеюсь, ты не обиделся?
– Нет, конечно. – Он положил в рот следующий кусочек.
Лисса не хотела признаться себе, что реакция Роума задела ее. Ей следовало бы чувствовать облегчение от того, что беседа, кажется, возвращается в прежнее русло. Напряженный момент миновал, Лисса наконец расслабилась настолько, что смогла вновь приняться за салат. Лучше сконцентрироваться на вкусовых ощущениях, чем на иных, более опасных.
Официант принес горячее блюдо.
– Извините, пожалуйста, но что это? – поинтересовалась Лисса у официанта. – Выглядит очень заманчиво!
– Мадам, это одно из наших коронных блюд. Это паштет «Волосы ангела» в соусе «Альфредо» и креветки с белыми трюфелями.
– Трюфели? – потрясенно переспросила она, глядя на Роума. – Ты заказал трюфели на ленч? Ты хоть знаешь, сколько они стоят?
– Мадам, конечно, они стоят, гм-м, немало, – позволил себе вмешаться официант. – Сорт, который мы используем, стоит примерно тысячу двести долларов за фунт. Мы, разумеется, используем только самые лучшие продукты.
– Тысяча двести долларов за фунт, – пробормотала Лисса, уставившись на блюдо. Никто из ее знакомых никогда не пробовал трюфелей. Даже черная икра, которую она однажды попробовала, не стоила тысячу двести долларов за фунт!
Она смотрела в тарелку, пытаясь определить, сколько же унций драгоценных грибов там содержится.
– Приятного аппетита, мадам, – с поклоном пожелал официант.
– Как я могу с аппетитом съесть что-то, сто?ящее не меньше, чем национальный долг какой-нибудь страны «третьего мира»? – обратилась она к Роуму.
Судя по изумлению в его взгляде, подобные мысли не приходили ему в голову, когда он делал заказ.
– Я заказал это блюдо, потому что сам его очень люблю и хотел доставить тебе удовольствие. Давай, ешь!
Лисса дважды открывала было рот, пытаясь найти достойный ответ. Она уже готова была предложить ему съесть обе порции, но, поймав его выжидающий, насмешливый взгляд, передумала. Он опять хочет сделать из нее дурочку, как это не раз бывало в школьные годы. В этот раз не получится.
Досчитав в уме до десяти, Лисса изобразила на лице самую обворожительную улыбку, на какую только была способна.
– Должно быть, ты прав. Выглядит оно восхитительно!
Она с энтузиазмом принялась за еду и обнаружила, что Роум не лишен гастрономического вкуса. Блюдо действительно было потрясающим!
Пока Лисса ела, мысли ее постоянно возвращались к задуманному плану. Сейчас ей стало очевидно, что обратиться за помощью к Роуму было ошибкой. Слишком уж он непредсказуем, чтобы на его суждение можно было положиться в таком серьезном деле.
Да и ее собственная реакция на его присутствие убеждала, что она не сможет уделить должное внимание другому мужчине, если Роум будет где-то поблизости.
Теперь перед ней встала новая проблема: как избавиться от помощи, которую она сама только что просила?
Взгляд на часы подсказал ей подходящую идею.
– Роум, мне очень жаль, но, правда, пора возвращаться. У меня встреча, которую я не могу пропустить.
Роум нахмурился.
– Слушай, Тыковка, в такие рестораны, как этот, не ходят, чтобы наспех что-нибудь проглотить. Это тебе не «Макдоналдс».
В душе она согласилась с ним – еда действительно была фантастической, – однако лишь безразлично пожала плечами.
– Я предупреждала, что располагаю лишь часом времени, а прошло уже полтора.
Роум хотел было запротестовать, но затем жестом подозвал официанта.
Расплатившись по счету, он спросил слишком уж безразличным тоном:
– И с кем же у тебя свидание, которое нельзя пропустить?
Лицо его ничего не выражало, но он всегда был хорошим игроком в покер.
Она взяла свою сумочку и уже собиралась встать из-за стола.
– Ну, с одним моим хорошим другом по имени Мел. Мы встречаемся время от времени.
Было ли безразличие на его лице деланным?
– Так если вы часто встречаетесь, зачем ты согласилась на это свидание со мной? – Он подозрительно взглянул на нее. – Тебе ведь не терпится поскорее выйти замуж, так почему ты не обратилась к нему со своей проблемой?
Пока Роум сопровождал ее к выходу, она лихорадочно размышляла. Раз она решила убедить Роума, что обойдется и без его помощи, то лучше этого случая не придумаешь.
– Знаешь, Роум, ты прав. Возможно, решение всех моих проблем действительно у меня под носом. Пожалуй, Мел лучше других сможет мне помочь. С твоей стороны было очень любезно…
– Любезно?
Судя по его виду, он был рассержен не на шутку.
– Видишь ли, Мел и я, мы давно знаем друг друга, и я уверена, что Мел сумеет мне помочь, – торопливо сказала она.
– Вы давно знакомы? А что ты знаешь о его семье? Что думает о нем Джейсон?
Пулеметная очередь вопросов ошеломила Лиссу.
– Но Джейсон и Мел не так уж близко знакомы… – неопределенно сказала она.
Снова Роум прервал ее.
– Лисса, если этот парень не нравится Джейсону, то тебе просто необходимо, чтобы кто-то посторонний, лучше мужчина, поглядел на него. Понимаешь, мужчина может запросто одурачить женщину, а с мужчиной этот номер у него не пройдет.
– Роум, все совсем не так, как ты думаешь! – воскликнула Лисса, которая уже была сама не рада, что затеяла эту дурацкую игру.
Недоразумение зашло слишком далеко. Она всего лишь хотела, чтобы Роум не вмешивался в ее планы, а он устроил ей форменный допрос. Абсурдность ситуации рассмешила ее.
– Лисса, не нахожу в своих словах ничего смешного! – Роум сердито нахмурился. – Ты собираешься доверить свою жизнь какому-то неизвестному типу и относишься к этому так легкомысленно!
– А кто говорит, что я собираюсь «доверить свою жизнь» кому-то, и при чем тут Мел? – Голос ее дрожал от сдерживаемого смеха. – Слушай, Роум, все, что от тебя требуется, так это подвезти меня до дома, где я смогу взять свою машину. Так уж и быть, я снимаю тебя с крючка. Не волнуйся, я сама объясню Джейсону, что обойдусь без твоей помощи, ладно?
– Нет, не ладно! Ты заявила, что Мел сможет помочь тебе в твоей проблеме. Ну так вот, я не могу позволить тебе шляться с каким-нибудь ничтожеством! Ты обратилась ко мне за помощью – и ты получишь ее, хочешь ты этого или нет!
– Мел вовсе не ничтожество! Мел – душка…
Лисса не могла найти подходящих слов, которые могли бы утихомирить разгневанного Роума. Какие бы прекрасные свойства она ни приписала Мел, они не смогли бы преодолеть предубеждение Роума. А если она откроет, кто Мел на самом деле, Роум решит, что он обязан продолжать «помогать» ей и дальше.
А, будь что будет!
– Слушай, просила я тебя отвезти меня домой или нет?
– Ну, хорошо, просила! Скажи, где назначена встреча с этим типом, и я тебя доставлю туда сам. И если решу, что он недостаточно хорош для тебя, тогда… – И Роум выразительно провел рукой по горлу.
Лисса поняла, что спорить бесполезно, его не переубедишь. Она дала ему нужный адрес.
– Ты встречаешься с ним у него дома? – в его голосе снова звучало раздражение. – Вы не смогли придумать ничего лучшего?
– Как видишь, нет.
Роум некоторое время вел машину молча, постепенно закипая, наконец спросил:
– Кстати, а как полное имя этого парня?
Ну вот, теперь все ее надежды избавиться от его помощи рухнули!
Из упрямства ей захотелось использовать на всю катушку выпавшее ей преимущество.
Она взглянула на Роума, напряженно ожидавшего ответа, и мягко улыбнулась.
– Разве я не сказала? Мел Гибсон.
При упоминании имени известного киноактера автомобиль слегка вильнул.
– Мел Гибсон? Ты имеешь в виду того самого Мела Гибсона?
Она небрежно пожала плечами.
– А разве их несколько?
3
Ощущение безнадежности окончательно овладело Роумом к тому времени, когда они подъехали к расположенному в живописном местечке у озера дому. Все шло не так, как он рассчитывал. Роум покосился на Лиссу, невозмутимо сидевшую рядом с ним. Как могла она забыть то внезапное влечение, искрой пробежавшее между ними от легкого соприкосновения их тел?
Загоревшийся в нем огонь желания до сих пор жег его и держал в напряжении.
Нынешняя Лисса ничуть не напоминала ту девчонку, которую он помнил по своим детским и юношеским годам. Та Лисса была горячей и игривой, как жеребенок, и немного застенчивой, очень сексуальной и в то же время невинной, и это сочетание производило более сильное впечатление, чем он мог признаться даже самому себе. Она очень напоминала юную Мэрилин Монро.
Слишком юную для тех взрослых желаний, которые она возбуждала.
Сегодняшняя Лисса казалась более похожей на Мэрилин в пору расцвета ее женственности, чем на невинную девочку, какой была секс-звезда, когда ее звали еще Нормой Джин. Одно только слабое дыхание аромата Лиссы, в большей степени ее собственного, чем какой-либо парфюмерии, возбуждает в нем видения, от которых он не в состоянии избавиться часами. Днями.
Годами.
Ему надо прогнать эти мысли. Теперешняя Лисса ассоциировалась в нем с семейным бытом – яблочный пирог по воскресеньям и вечера у телевизора, пеленки и детские игрушки. Молочные усы от коктейля и разбитые коленки.
Все то, с чем он не имеет ничего общего. Черт, он не имеет понятия, как быть отцом, даже если бы он и захотел им стать.
Но это не значит, что он не должен заботиться о ней.
Лисса была частью его прошлого, частью семьи, которую он привык считать своей с тех пор, как осознал, что судьба обделила его собственной семьей.
И пока он рядом, он не позволит, чтобы какой-то хмырь испортил ей жизнь.
Когда Лисса звонила в дверь, он надежной скалой застыл у нее за спиной. Ему было безразлично, кто откроет дверь, – если он заметит хоть намек, что Лиссу пытаются одурачить…
Дверь открыла изящная брюнетка и с радостной улыбкой воскликнула:
– Привет, Лисса!
– Анни, это мой друг Роум. Он хочет познакомиться с Мел.
Анни тепло улыбнулась Роуму.
– Что ж, я только рада. Лисса, Мел все время спрашивает о тебе и ждет не дождется очередной встречи.
Лисса рассмеялась, и они прошли в дом следом за Анни.
– Он, похоже, здорово держит тебя на привязи? – пробормотал Роум ей на ухо. – Дурной знак. Вспомни СНС!
– Роум, прошу тебя, постарайся быть хотя бы вежливым, – укоризненно прошептала она.
Он пожал плечами.
– Я вежлив. Я всегда вежлив.
– Ну и хорошо.
По тому, как свободно Лисса шла через холл, держась чуть впереди Анни, Роум понял, что она слишком хорошо знакома с этим домом. Еще один дурной знак. Интересно, знает ли она, где расположены спальни?
Эта мысль прочно обосновалась в его голове. Не похоже, чтобы этот Мел был тем самым известным актером на роли героев-любовников, у того репутация примерного семьянина. Что связывает ее с этим двойником? Как далеко они зашли?
От этих мыслей гнев все больше вскипал в нем. И когда они вошли в большую, удобно обставленную общую комнату, Роум был готов надавать пинков любому встреченному взрослому существу мужского пола.
Но такового там не оказалось.
Вместо этого на Лиссу накинулось с поцелуями существо не старше двух лет от роду, вся мордочка которого была покрыта слоем чего-то коричневого.
Склонившись над ребенком, Лисса подняла на Роума глаза и сделала глубокий вдох, предвещавший, что она собралась сделать решительный шаг.
– Роум, подойди и познакомься с моей крестницей.
Удивленно подняв брови – он никогда не слышал, что у Лиссы есть крестная дочь, – Роум неторопливо приблизился к ней, сохранив достаточную дистанцию, чтобы существо не могло добраться до него и выпачкать джинсы этой коричневой массой. По крайней мере так он надеялся.
– Твоя крестница?
Лисса кивнула и бросила быстрый взгляд на стоявшую в стороне Анни.
Снова глубоко вдохнув, Лисса выпрямилась и взяла в обе руки одну из перепачканных липких ладошек.
– Роум, разреши представить тебе мою тезку, мисс Мелиссу Сью Гибсон.
Он ошарашенно взглянул на Лиссу, затем перевел взгляд на крошечное существо, которое, в свою очередь, с не меньшим интересом рассматривало его самого.
– Мелисса? Отсюда и Мел Гибсон? – понял он.
Анни, хихикнув, принялась вытирать лицо и руки ребенка влажным полотенцем.
– О, она и вас одурачила тоже? Еще когда Мел была совсем крошкой, Лисса любила говорить, что Мел Гибсон назначает ей свидания.
Роум не разделял ее веселости.
– Так ты торопилась к… Мелли? – Он хотел убедиться, что понял все правильно.
Лисса кивнула, и Роум заметил, как ее рука крепче сжала ручку ребенка.
– Да, конечно. Я сижу с Мелли, когда Анни надо отлучиться из дому. Поэтому я так спешила сюда, чтобы не задерживать Анни.
– А почему бы ей не оставаться с отцом?
Лисса бросила на него предостерегающий взгляд.
– Он уехал по делам в Австралию на пару недель.
– Если тебе это неудобно, Лисса, я понимаю, ты же не обязана…
Анни, очевидно, почувствовала подтекст разговора и, хоть не поняла сути, поспешила предложить Лиссе выход из создавшегося положения.
Роум очень надеялся, что Лисса им воспользуется. Он предпочел бы пройти аудиторскую проверку государственной финансовой службы, чем иметь дело с маленьким ребенком. И прежде чем он успел подумать, у него сорвалось:
– Надеюсь, вы не рассчитываете, что я останусь?
– Не стоит менять наши планы, Анни, – в голосе Лиссы звучал вызов. – У меня не намечено других дел на сегодня, и потом, ты же знаешь, я люблю возиться с Мелли.
В ее улыбке была изрядная доза коварства, когда она обратилась к Роуму:
– Я очень рассчитываю, что ты останешься. Тебе это будет полезно.
Роум молча наблюдал, как женщины договариваются обо всех деталях, касающихся малышки, и Анни упорхнула, на прощание обняв Лиссу и чмокнув дочурку, с некоторым сомнением бросив ему: «Приятно было познакомиться!»
И только когда дверь за Анни захлопнулась и они с Лиссой остались наедине с ребенком, Роум наконец заговорил.
– Ты, конечно, догадывалась, что я шел сюда, готовый поколотить твоего таинственного дружка?
Лисса держалась сейчас гораздо свободнее и выглядела более довольной, чем во время ленча. Она сняла жакет и сидела, поджав ноги, на толстом ковре рядом со своей маленькой подопечной.
– Но ведь ты этого не сделал? – Она склонила голову набок. – Должна отметить, что я горжусь твоей выдержкой. Это производит сильное впечатление.
– Ты же знаешь меня, я всегда произвожу сильное впечатление, – не остался в долгу Роум.
Легкий смешок показал, что она довольна его реакцией.
– Почему бы тебе не устроиться на диване? Понаблюдаешь за нами в деле.
Роум последовал приглашению. Лисса и девочка оказались у самых его ног, играя разноцветными кубиками. Он молча наблюдал, как они весело строили башню из кубиков, а затем с такой же радостью одним ударом рассыпали сооружение.
– Бу-ум! Бу-ум! – при каждом ударе радостно кричала малышка.
– Ну, конечно, зайчик. Сейчас построим новую башню.
Такой улыбки он никогда раньше не замечал на лице Лиссы. В ней были нежность и умиротворение, любовь и восхищение. Это было самое трогательное выражение, какое Роум когда-либо видел на ее лице. Очевидно, она очень любила Мелли – умозаключение, которое смело можно было бы квалифицировать как самое выдающееся открытие года.
Выражение нежной заботливости в ее глазах заставило его заерзать. Вот почему Лисса хочет выйти замуж. Вот почему она хочет иметь семью. Наблюдая ее рядом с ребенком, Роум впервые осознал, что она, пожалуй, права. Возможно, она уже созрела, чтобы быть женой и матерью.
При мысли о ней, как о жене какого-то другого мужчины, ему стало не по себе. Пытаясь подавить обуревавшие его чувства, Роум сидел, будучи весьма далек от того, чтобы наслаждаться моментом. Конечно, если для того, чтобы быть отцом, достаточно просто сидеть и смотреть, как Лисса занимается с ребенком, то это не так уж и страшно. Даже приятно.
Может быть, когда-нибудь, в далеком будущем, отойдя от дел, и он решится на такой шаг. Несомненно, все эти сетования мужчин на то, что дети требуют слишком много труда, не что иное, как пускание дыма в глаза. В конце концов, какие могут быть трудности в том, чтобы присмотреть за маленьким ребенком?
Как оказалось, чертовски большие трудности. Спустя полтора часа Роум уже сомневался, сможет ли он выдержать хотя бы еще немного в обществе Мелли. В течение пятнадцати минут девочка спокойно играла с Лиссой, а затем внезапно, без всяких видимых причин, превратилась в сущего дьяволенка. Она вопила так отчаянно, как будто ее режут. Все попытки Лиссы как-то утешить ее отвергались с ходу. А Роум сидел ошеломленный, пытаясь понять, какой бес вселился в это – от горшка два вершка – существо.
– Не хочу бу-ум! Хочу куфать!
Если бы это прозвучало один раз – нет, за последние полчаса он слышал этот возглас по крайней мере двести раз. Казалось, что заело пластинку с этой чудовищной записью.
– Но, Мелли, сейчас еще рано обедать, – терпеливо увещевала девочку Лисса. – И потом, ты не съела яблоко, которое я тебе дала.
– Не хочу боко, хочу бинчик!
Измученный нескончаемым спором, Роум решил рискнуть жизнью, конечностями и здравым смыслом.
Он зашел с тыла и развернул орущее создание лицом к себе. Рев на секунду прекратился. Роум заглянул в наполненные слезами широко раскрытые карие глаза.
– Хорошо, Мелли, – сказал он с привычными интонациями арбитра, призывающего к порядку слишком шумных участников деловых переговоров. – Поорала, а теперь хватит!
С дрожащим от обиды подбородком, c глазами, полными слез, девочка выразительно икнула, но плач прекратился – по крайней мере, на какое-то мгновение.
Лисса, в выбившейся из юбки и съехавшей набок блузке, с волосами, лежащими далеко не так аккуратно, как час назад, стояла в нескольких шагах от них, наблюдая за происходящим.
– Кажется, тебе удалось ее заинтересовать, – тихо сказала она. – Что ты собираешься делать дальше?
Роум скосил на нее глаза, не решаясь отвлечься от ребенка, который, по всем признакам, готов был разразиться плачем в любой момент.
– Не пора ли ей вздремнуть? – так же тихо спросил Роум.
Мелли снова икнула.
– Кажется, это хорошая мысль, – согласилась Лисса. – Может, отнесешь ее в спальню?
– Ты хочешь, – Роум в ужасе взглянул на нее, – чтобы я ее… взял на руки?!
– Обычно ее именно так укладывают в постель. Мне кажется, ты ей понравился, – Лисса указала на девочку, не отрывающую пристального взгляда от его лица.
– Ты хочешь, чтобы я отнес ее?
– Неужели она кажется тебе слишком тяжелой? – насмешливо поинтересовалась Лисса.
Пробормотав нечто нелестное о родительских муках, Роум осторожно протянул руки, чтобы поднять малышку.
– Не урони ее!
Роум покосился на Лиссу, но взял ребенка покрепче.
Бровки Мелли недоуменно поднялись, – казалось, что она не возражает против его присутствия в комнате, но еще не решила, стоит ли ему позволять к себе прикасаться.
Сделав глубокий вдох, Роум осторожно встал на ноги, держа девочку перед собой на вытянутых руках. Он готов был поклясться, что Лисса сдавленно хихикнула, но побоялся отвести взгляд от ребенка, показавшегося ему на удивление тяжелым.
– Смотри, получилось! – не смог он сдержать победного возгласа.
– Выдающееся спортивное достижение! – явно забавляясь, прокомментировала Лисса. – А теперь ты сможешь отнести ее в спальню?
– Разумеется.
Теперь все эти родительские заботы уже не казались ему такими ужасными. Возможно, когда-нибудь, лет эдак через десять, он тоже подумает обзавестись семьей.
В конце концов, Мелли ведь затихла, как только ему удалось завладеть ее вниманием. И держать ее на руках было совсем не так трудно, как ему казалось поначалу.
Вслед за Лиссой Роум поднялся по лестнице в маленькую светлую детскую. Она быстро сдернула покрывало с детской кроватки.
– Может, ты снимешь с нее обувь? – предложил Роум. Мелли, похоже, готова была заплакать в любой момент, хотя всхлипывания прекратились.
– Хорошая мысль.
Лисса приблизилась, и на Роума повеяло ароматом ее волос. Пока она заботливо разувала Мелли, Роум испытывал сильное искушение положить девочку, чтобы сжать в своих руках вместо нее Лиссу. Каждый раз, когда Лисса приближалась к нему достаточно близко, ему нестерпимо хотелось схватить и прижать ее к себе. Он уже привык подавлять в себе такие желания, потому что при этом каждый раз чувствовал, что вступает на запретную территорию.
Когда Лисса отходила, Роум не мог понять, радоваться ли ему, что смятение чувств, вызываемое ее близостью, немного уменьшалось, или сожалеть, что он больше не может наслаждаться ее запахом.
Роум подошел к кроватке и склонился над ней, чтобы осторожно положить ребенка.
– У тебя это хорошо получается, – одобрила Лисса.
Польщенный и смущенный таким комплиментом, он повернулся к ней, все еще держа Мелли на руках.
И в этот самый момент очаровательное дитя с силой пнуло его в глаз.
– Хорошенький же фингал ты себе заработал. Не желаешь признаться, кто тебя так отделал?
От этого вопроса Джейсона Роум едва не застонал. Наклонившись, он мыл колеса автомобиля и, чтобы взглянуть на приятеля, вынужден был повернуть лицо к яркому солнечному свету. Последствие меткого удара, нанесенного ему Мелли два дня назад, сейчас сияло на его лице в виде первоклассного синяка. Подобного украшения на своем лице Роум не помнил с четвертого класса.
– Мне бы не хотелось говорить об этом, – буркнул он.
Однако при таком повороте головы Роума для Джейсона открывался великолепный вид.
– Ну и ну! Должно быть, этот кто-то был здорово зол на тебя!
Роум, пожав плечами, продолжал любовно протирать диски колес. Эту работу он никогда никому не доверял, особенно в такой вот теплый весенний полдень.
– Это случайно не Лисса? – осведомился Джейсон. – С нее станется.
– Слушай, Джес, если я сказал, что не хочу об этом говорить, значит, так оно и есть. Поэтому оставь эту тему, ладно?
– Хорошо-хорошо! Если уж тебя это так волнует. – Джейсон помолчал. – А может, мне все же сказать Лиссе, чтобы в следующий раз она действовала полегче?
– Ну, хватит! – Роум раздраженно выпрямился. – Повторяю тебе еще раз, и постарайся уяснить как следует. Лисса не подбивала мне глаз. Понятно?
– Ну, разумеется. Понятно. Не стоит так заводиться, приятель. – Джейсон держался поодаль от Роума, пока тот собирал свои чистящие средства.

Читать книгу дальше: Кодилл Морин - Как найти мужа