Ямпольский Л - Воронение. Практическое руководство по химическому окрашиванию железного металла - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Дюпро Джин

Город Эмбер - 2. Люди Искры


 

Здесь выложена электронная книга Город Эмбер - 2. Люди Искры автора, которого зовут Дюпро Джин. В библиотеке rus-voice.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Дюпро Джин - Город Эмбер - 2. Люди Искры.

Размер файла: 137.66 KB

Скачать бесплатно книгу: Дюпро Джин - Город Эмбер - 2. Люди Искры



Город Эмбер
Эта захватывающая книга — вторая часть культовой трилогии «Город Эмбер». Главные герои Лина и Дун выводят жителей подземного города на поверхность, в новый мир, полный света и жизни. Но этот мир совсем не похож на наш: от современной цивилизации остались лишь руины. Жители небольшой деревни Искра согласились помочь пришельцам, но работы и хлеба на всех не хватает. Разногласия между двумя общинами обостряются настолько, что грозят перерасти в войну. В этом романе автор вновь заставляет читателя задуматься над тем, как хрупок наш мир и как велика в нем роль человека, творящего добро.

Джин Дюпро ЛЮДИ ИСКРЫ

Темнотой темноту не изгнать -
такое под силу только свету.
Ненавистью ненависть не изгнать -
с этим справится только любовь.
Ненависть множит ненависть,
насилие множит насилие,
жестокость множит жестокость в закручивающейся спирали уничтожения.
Мартин Лютер Кинг «Сила любви», 1963 г.

Записка

«Дорогие жители Эмбера!
Мы спустились вниз по реке от Трубопровода и нашли путь в другой мир. Он зеленый и очень большой. Свет идет с неба. Вы должны следовать нашим инструкциям, указанным в записке, и спуститься по течению реки. Возьмите с собой еду. Приходите как можно быстрее.
Лина Мэйфлит и Дун Харроу».

ЧАСТЬ I
Прибытие

ГЛАВА 1
Что увидел Торрен?
В тот день, когда пришли люди, Торрен оказался на краю капустного поля. Его послали за двумя кочанами капусты для доктора Эстер, из которых она собиралась сварить суп, но он, как обычно, полагал, что работу неплохо бы совместить с развлечением. Вот и забрался на ветряную мельницу, хотя не имел на то никакого права, потому что, как ему не раз говорили взрослые, мог упасть или остаться без головы, отсеченной непрерывно вращающимися лопастями.
Все четыре стены ветряной мельницы были сделаны из досок, прибитых одна над другой, как перекладины приставной лестницы. Торрен взобрался на нее с задней стороны, которая выходила к холмам, а не к деревне, поэтому люди, которые работали на капустном поле, увидеть его не могли. Добравшись до верха, он уселся на плоскую крышу, которая находилась позади медленно вращающихся под летним ветерком лопастей. Один карман он набил маленькими камешками, решив попрактиковаться в точности стрельбы: очень хотелось попасть в кур, которые бродили между рядами капусты. Не отказался бы он и от того, чтобы посмотреть, как камешки отлетают от шапок работающих на поле людей. Но, еще не успев достать камешки из кармана, увидел нечто такое, что заставило его забыть о них.
За капустным полем находилось еще одно, на котором росли помидоры, кукуруза и тыква, далее начинался пологий склон, поросший травой, а в это время года и горчичными цветами. И вот на вершине холма Торрен увидел что—то странное, темное.
Сначала он видел только черные точки и подумал, что это олени, только черные, а не светло—коричневые, к каким привык, но формой эти точки отличались от оленей, да и двигались иначе. И очень скоро Торрен понял, что это люди, сначала несколько человек, а потом их становилось все больше и больше. Они поднимались с другой стороны холма и собирались на вершине, их силуэты на фоне неба напоминали ряд черных зубов. Он решил, что их сотня, а то и больше.
За всю свою жизнь Торрен не мог припомнить случая, чтобы в их деревню приходило больше трех—четырех человек одновременно. И почти всегда эти люди были сталкерами, которые привозили на продажу вещи, собранные ими в старых городах. И такое количество людей на вершине холма повергло его в ужас. Какое—то мгновение он не мог шевельнуться. Но потом сердце ускорило бег, и он спустился с ветряной мельницы так быстро, что поцарапал руки о шершавые доски.
— Кто—то идет! — прокричал он, пробегая мимо работающих на поле.
Те, поднимая головы, в недоумении смотрели на него. А Торрен уже мчался к низким коричневым зданиям на краю поля. Он выбежал на дорогу, поднимая ногами фонтанчики пыли, проскочил в ворота в стене, пересек двор и влетел в открытую дверь.
— Кто—то идет! На холме! Тетя Эстер! Кто—то идет!
Тетю он нашел на кухне, схватил ее за пояс брюк и потащил за собой.
— Пойди и посмотри! На холме люди!
Он кричал так пронзительно, испуганно и громко, что тетя бросила ложку в кастрюлю с супом, который помешивала, и поспешила за ним. К тому времени, когда они вышли из дома, многие жители деревни уже стояли перед своими домами и смотрели на холм.
Люди спускались вниз. А новые появлялись и появлялись на вершине. И тоже начинали спускаться. Их становилось все больше, будто с холма сходил черный оползень.
Прибавлялось людей и на улицах деревни.
— Позовите Мэри Уотерс! — крикнул кто- то. — Где Бен и Уилмер? Найдите их, скажите, что они должны прийти сюда.
В окружении своих земляков Торрен боялся уже гораздо меньше, чем прежде.
— Я первым их увидел! — сообщил он Хэтти Карранза, которая стояла рядом. — Я принес весть об их появлении.
— Это правда? — скептически спросила Хэтти.
— Мы не позволим им причинить нам вред, — заявил Торрен. — Если они что—нибудь сделают, мы им отомстим. Обязательно!
Но Хэтти лишь посмотрела на него, чуть хмурясь, и ничего не ответила.
Деревенская власть, Мэри Уотерс, Бен Барлоу и Уилмер Дент, вышла к толпе на капустное поле. Торрен держался за ними. Незнакомцы приближались, и ему хотелось услышать, что они скажут. Он заметил, что выглядели они ужасно и одеты не по сезону: погода стояла теплая, а они были в свитерах и пальто, не новых, а потрепанных, залатанных, выцветших и грязных. Они тащили на себе свои пожитки — мешки, перевязанные веревкой, сшитые то ли из скатертей, то ли из одеял, — и двигались неуклюже, медленно. Некоторые спотыкались на неровной земле, падали, и их товарищи помогали им подняться и идти дальше.
Деревенские лидеры и авангард толпы незнакомцев встретились в середине капустного поля, где запах молодой капусты, вскопанной земли и куриного помета был особенно сильный. Мэри Уотерс вышла вперед, жители деревни столпились за ней. Торрен, маленького роста, протискивался между людьми, пока не добрался до места, откуда мог все прекрасно видеть. Он во все глаза смотрел на оборванцев. И кто же у них главный? Перед Мэри стояли девушка и паренек чуть старше, чем он. Рядом с ними — лысый мужчина и женщина с пронзительным взглядом, которая держала на руках ребенка. Может, она и была главной.
Но, когда Мэри, сделав еще шаг вперед, спросила: «Кто вы?» — ей ответил паренек, и таким четким, громким голосом, что Торрен удивился: он ожидал услышать жалкий писк.
— Мы идем из города Эмбера. Мы покинули наш город, потому что он умирал. Нам нужна помощь.
Мэри, Бен и Уилмер переглянулись.
— Город Эмбер? Где это? Мы никогда о нем не слышали, — нахмурилась Мэри.
Паренек указал в ту сторону, откуда они пришли. На восток.
— Там. Под землей.
Мэри, Бен и Уилмер хмурились все сильнее.
— Скажите нам правду, — бросил Бен, — а детские выдумки оставьте при себе.
На этот раз заговорила девушка с длинными, спутавшимися волосами, в которых застряли травинки:
— Это не ложь. Честное слово. Наш город под землей. Только мы этого не знали, пока не выбрались из него.
Бен нетерпеливо фыркнул и сложил руки на груди.
— Кто у вас главный? — спросил он, посмо трев на лысого мужчину. — Вы?
Лысый покачал головой и указал на паренька и девушку.
— Они такие же главные, как и любой из нас. Мэра нашего города больше нет с нами. Эти молодые люди говорят правду. Мы идем из города, построенного под землей.
Люди, которые стояли позади, кивали и бормотали:
— Да, да. Это правда.
— Меня зовут Дун Харроу, — представился паренек. — А это Лина Мэйфлит. Мы нашли путь из Эмбера на поверхность земли.
Он думает, что он крутой, подумал Торрен, услышав нотки гордости в голосе паренька. Да только не выглядит он крутым. Волосы нечесаные, куртка расползается по швам, манжеты лоснятся. Ожидая продолжения разговора, Торрен разглядывал людей, утверждавших, что они вышли из—под земли.
Возможно, они не врали. Выглядели так, будто выползли из норы. Тощие, бледные, как ростки под лежащей на земле доской, слабые и хилые, пытавшиеся расти в темноте. Они жались друг к другу и выглядели испуганными. И еще очень уставшими. Многие уже сели на землю, положив головы на колени своих спутников.
Руководители деревенской администрации вновь посмотрели на незнакомцев.
— И сколько же вас? — спросила Мэри Уотерс.
— Чуть больше четырехсот, — ответил парнишка, Дун.
Черные брови Мэри взлетели.
Четырехсот! Во всей деревне Торрена проживало триста двадцать два человека. Он оглядел огромную толпу. Пришельцы уже заняли половину капустного поля и продолжали спускаться с холма, словно муравьиное войско.
Девушка со спутанными волосами выступила вперед и подняла руку. Словно на уроке в школе.
— Извините, мадам мэр.
Торрен фыркнул. Мадам мэр! Никто не называл Мэри мадам мэр. Все называли ее Мэри.
— Мадам мэр, — продолжила девушка, — моя маленькая сестра очень больна. — Она указала на ребенка, которого держала на руках женщи на с пронзительным взглядом. И действитель но, девочка выглядела совсем больной — ротик открылся, глазки закатились. — Есть и другие больные. У многих травмы. Лотти Хувер под вернула ногу, Намми Проггс выбилась из сил от долгой ходьбы, ей почти восемьдесят лет. Есть в вашей деревне врач? И не найдется ли место, где больные смогут лечь и получить не обходимую помощь?
Мэри вновь повернулась к Бену и Уилме—ру, потом они о чем—то поговорили шепотом. Торрен смог уловить лишь отдельные слова: «Слишком много… Чисто по—человечески…
Может, по нескольку…» Бен дергал себя за бороду и хмурился. Уилмер то и дело поглядывал на больного ребенка. Через несколько минут все кивнули, придя к общему решению.
— Хорошо, — сказала Мэри и обратилась к своим коллегам: — Поднимите меня.
Бен и Уилмер наклонились, подхватили Мэри и подняли ее так, чтобы ее увидели и в дальнем конце поля. Она вскинула руки и, набрав полную грудь воздуха, прокричала:
— Люди Эмбера! Добро пожаловать! Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам. Пожалуйста, следуйте за нами!
Бен и Уилмер опустили ее на землю. Все трое повернулись и зашагали с поля на дорогу, которая вела к деревне. Беженцы последовали за парнишкой и девушкой.
Торрен обогнал всех, вбежал в ворота, забрался на низкую стену, окружавшую его дом, и стал наблюдать, как люди из подземелья проходят мимо. Он обратил внимание, что они на удивление молчаливы, не обменивались впечатлениями, вообще ничего не говорили. То ли слишком устали, чтобы произнести хоть слово, то ли были просто глупы. Зато смотрели на все широко открытыми глазами, разинув рты, будто никогда прежде не видели ни дома, ни дерева, ни курицы. Куры вообще их пугали. Беженцы отшатывались и испуганно вскрикивали, когда те подходили близко. Прошло много времени, прежде чем люди из подземелья прошли мимо дома Торрена, а когда улица опустела, он спрыгнул со стены и последовал за ними. Он знал, что их ведут к административному центру, ниже по течению реки, где они могли напиться воды. А что потом? Что они будут есть? Где они будут спать? «Только не в моей комнате», — подумал Торрен.

ГЛАВА 2
Из—под земли
Люди умирающего города Эмбера поднялись в новый мир лишь несколькими днями раньше. Первыми это сделали Лина Мэйфлит и Дун Харроу, которые привели с собой Поп—пи, маленькую сестренку Лины. С выступа в стене пещеры, на дне которой находился их город, они сбросили записку в надежде, что кто—нибудь найдет ее и выведет всех из Эмбера. Им же не оставалось ничего другого, как ждать. Прежде всего они принялись исследовать окружающие их чудеса. Но по мере того как час проходил за часом, Лина и Дун начали тревожиться, что записку никто не нашел, и они навсегда останутся в этом новом мире одни.
Но потом, уже во второй половине следующего дня, Дун неожиданно закричал: «Смотрите! Они идут!»
Лина подхватила Поппи на руки и вместе с Дуном побежала к входу в пещеру. Кто шел? Из их ли города? Первой из темноты появилась женщина, потом двое мужчин, за ними—трое детей, все щурились от яркого света.
— Привет, привет! — крикнула им Лина, поднимаясь по склону холма.
Подойдя ближе, она увидела, кто это: семья, которая держала овощной рынок на Кэллай—стрит. Она не очень хорошо их знала (даже не могла вспомнить, как кого зовут), но так обрадовалась им, что из глаз у нее брызнули слезы. Лина обнимала всех по очереди и восклицала:
— А вот и вы! Смотрите, как же здесь краси во! О, я так рада, что вы уже здесь! Остальные идут следом?
Прибывшие были поражены миром, лежащим перед ними. Они так запыхались после подъема, что ничего ей не ответили, но это не имело значения, потому что Лина все видела своими глазами.
Прикрывая глаза ладонями, они выходили из пещеры группами по нескольку человек. Выходили на свет в тысячу раз ярче того, к которому они привыкли и который им доводилось видеть. Они в изумлении оглядывались, делали несколько шагов, а потом останавливались, бросали свои мешки и баулы и глазели во все стороны. Для Лины и Дуна, которые уже чувствовали себя аборигенами, беженцы из Эмбера выглядели инородным телом в этом мире ярко—зеленой травы и синего неба. И еще эта замызганная одежда — пальто, куртки и свитера цвета темного камня, пыли и мутной воды. Казалось, они принесли с собой темноту Эмбера.
Дун внезапно подпрыгнул и бросился к входу в пещеру.
— Папа! Папа! — Он кинулся на грудь потрясенному новым миром отцу, который от неожиданности отпрянул, за что—то зацепился ногой и упал на землю, смеясь и плача одновременно при виде сына.
— Ты здесь, — с трудом дыша, произнес он. — У меня не было уверенности… я не знал…
Они выходили из пещеры всю вторую половину дня. Лиззи Биско и другие ученики из их класса, Клэри Лейн из теплиц, доктор, помогавшая бабушке Лины, Сэдж Мэррол, который пытался уйти в Неведомые области. Появилась и миссис Мердо. Она вышла из пещеры решительно, деловой походкой, и вскрикнула от радости, увидев бегущую к ней Лину. Многие лица Лина узнавала, но имен не помнила, как сапожника с Ливери—стрит, или женщину с припухшим лицом, которая жила на Селвертон—сквер, или высокого черноволосого юношу со светлыми серо—синими глазами, похожими на блестящие кусочки металла. Как же его все—таки звали? Она потратила секунду на то, чтобы вспомнить, но только секунду. Значения это не имело. Все они жили рядом с ней, в Эмбере. Они устали, хотели пить. Лина привела их к небольшой речушке, где они умылись, напились и наполнили водой бутылки.
— А где мэр? — спросила Лина миссис Мердо.
Но та лишь покачала головой:
— Его с нами нет.
На лицах некоторых стариков отражался ужас. Еще бы, оказаться в таком огромном месте, простиравшемся во все стороны без конца и края. Сначала они нервно оглядывались, а потом уселись на траву, подтянули колени к груди и уткнулись в них лицами. Но дети радостно бегали, все трогали, нюхали, плескались в речушке.
К вечеру прибыли четыреста семнадцать человек — Дун вел учет. Когда начали сгущаться сумерки, они поделились друг с другом едой, которую принесли с собой, и легли спать на теплую землю, используя мешки с вещами как подушки и укрывшись пальто и куртками как одеялами.
Наутро они отправились в путь. Лина и Дун, едва поднявшись в новый мир, заметили серую, словно прочерченную карандашом, линию у самого горизонта и предположили, что это дорога. К ней и пошли эмбериты, взвалив на плечи мешки, поднимаясь на холмы и спускаясь в лощины. А куда еще они могли пойти?
По пути миссис Мердо рассказала Лине и Дуну об исходе из Эмбера. Все трое шагали рядом, миссис Мердо несла Поппи на руках. Отец Дуна шел сзади, время от времени приближаясь, чтобы услышать рассказ миссис Мердо.
— Вашу записку нашла я. Она упала прямо у моих ног. Через день после Дня песни. Я шла домой с рынка, очень волновалась из—за того, что вы и Поппи исчезли. И тут ваша записка. — Она замолчала и посмотрела на небо. Лина увидела, как от слез у нее заблестели глаза. Миссис Мердо взяла себя в руки и продолжила: — Я подумала, что лучше всего сразу сказать мэру. Не знала, можно ли ему доверять, но кто лучше его мог организованно вывести жителей из города? Показала ему вашу записку и стала ждать, когда ударят городские часы, созывая жителей на общее собрание.
У миссис Мердо перехватило дыхание: они поднимались на холм по неровной земле, а это было нелегким делом для горожан, привыкших к гладким тротуарам.
— Так собрание состоялось? — спросила Лина.
— Нет, — ответила миссис Мердо. Она пересадила Поппи на другую руку. — Ужасно жарко, — сказала она, остановившись, чтобы отдышаться.
— Значит, собрания не было? — уточнила Лина.
Миссис Мердо продолжила путь.
— Поначалу ничего не происходило. Часы не звонили. Охранники не ходили по домам, не оповещали жителей. Лишь огни зажигались и гасли. И я решила, что медлить больше нельзя. Пошла к Управлению трубопроводов и показала записку Листеру Манку. Мы последовали вашим указаниям и быстро нашли скалу, помеченную буквой «Э», потому что рядом уже находились люди.
— Но как они могли туда попасть без нашей записки? — спросил Дун. — И кто это был?
— Мэр, — мрачно ответила миссис Мердо, — и четверо его охранников. А также Лупер, тот парень, что водился с вашей подружкой Лиззи. На берегу реки лежали огромные тюки, и они грузили их в лодки. А мэр кричал, чтобы они поторопились. Листер громко спросил: «Что вы делаете?» — но ответ не требовался. Я и так могла сказать, что они делали: уходили первыми. Мэр решил позаботиться о том, чтобы он и его дружки покинули город раньше всех и унесли все наворованное.
Миссис Мердо замолчала, но продолжала идти, вытирая со лба пот и глядя на безоблачное небо. Поппи захныкала.
— Давайте я понесу ребенка, миссис Мердо, — предложил отец Дуна.
— Благодарю.
Миссис Мердо остановилась, передала заплакавшую девочку отцу Дуна и пошла дальше.
Лина держалась минуту—другую, но не выдержала и задала вопрос:
— А что произошло потом?
— Это было ужасно. Все случилось внезапно. Двое охранников вскинули головы, посмотрев на нас, потеряли равновесие и упали в воду. Они схватились за борт груженых лодок, отчего лодки накренились и тюки полетели в реку. Другие охранники и Лупер встали на колени, пытаясь вытащить их, но тоже оказались в воде. Мэр прыгнул в одну из лодок, которые еще остались на плаву, но она перевернулась и сбросила его в реку. — Миссис Мердо содрогнулась. — Он кричал. Как это было жутко! Вода болтала его, как гигантскую пробку, а потом он ушел на дно. За какие—то несколько секунд река поглотила мэра и его охранников.
Некоторое время, уже спускаясь с холма, они шагали в молчании. Потом миссис Мердо заговорила вновь:
— Мы с Листером вернулись в город и настояли на том, чтобы хранитель времени зазвонил, собирая городское собрание. Мы пытались объяснить, что нужно делать, но люди, едва услышав о том, что выход из Эмбера найден и он в Трубопроводе, подняли крик и заметались по городу. Началась паника. У ворот Трубопровода собралась огромная толпа, все пытались побыстрее попасть туда, в давке некоторых раздавили.
— Какой кошмар! — воскликнула Лина.
И это были жители ее города, которых она знала всю свою жизнь. Что на них нашло?
— Действительно, кошмар, — согласилась миссис Мердо, хмуро оглядывая лежащую перед ними безлюдную долину. — Невозмож но было навести хоть какой—то порядок. Они бежали к лестнице, спотыкались, падали, ка тились по ступенькам. А потом, когда поняли, что должны сесть в эти маленькие скорлупки и плыть по реке, многие так пугались, что поворачивали обратно и начинали вновь подниматься по ступенькам. Другие так спешили, что прыгали в лодки, переворачивали их и тонули. — Миссис Мердо встретилась взглядом с Линой. — Я—то все видела. И никогда не забуду.
Лина оглянулась и посмотрела на эмбери—тов, которые шли следом.
— И сколько, как вы думаете, осталось там? — спросила она.
Миссис Мердо покачала головой:
— Не знаю. Очень много.
— Огни погасли совсем?
— Этого я тоже не знаю. Но если и не погасли, это очень скоро произойдет.
По спине Лины пробежал холодок, несмотря на жаркое солнце и теплую одежду. Они переглянулись с Дуном. Лина не сомневалась, что оба подумали об одном и том же: их город поглотила темнота, и те, кто остались, потеряли все шансы на спасение.
В тот же день беженцы вышли на дорогу, которую Дун и Лина разглядели от пещеры. Она была разбитая, в рытвинах, кое—где сквозь трещины в асфальте пробивалась трава, но идти по ней было все же легче, чем по неровной земле. Дорога тянулась вдоль реки, неспешно бежавшей по круглым, гладким камням. И куда бы они ни посмотрели, со всех сторон их окружали заросшие травой равнины и склоны холмов. Они поделились друг с другом взятой в Эмбере едой, которой было не так уж много. Многие начали слабеть от голода, некоторые теряли сознание от жары, — они же привыкли к вечному холоду подземелья. У Поппи пылало личико, она заплакала, когда ее положили на землю.
Спустилась ночь, медленно, постепенно, совсем не так, как в Эмбере, где ночь наступала мгновенно, с выключением огней. Путешественники улеглись на землю и проспали до утра. Шли весь следующий день и еще один. К тому времени вся еда, которую они взяли с собой, закончилась. Они передвигались все медленнее и все чаще останавливались на отдых. Поппи стала совсем вялой, ее глазки потухли.
На четвертый день, волоча ноги, они поднялись на вершину холма, и их глазам открылось зрелище, заставившее многих заплакать от облегчения. В долине они увидели ухоженные поля, а за ними, там, где небольшая речушка, вдоль которой лежал их путь, вливалась в широкую реку, стояли низкие коричневые дома. Они пришли туда, где жили люди.
Как и все, Лина обрадовалась увиденному. Но это поселение ничем не напоминало город, каким она себе его представляла, какой рисовала в Эмбере и надеялась найти в новом мире. В том городе дома вздымались высоко в небо и сияли светом. Наверное, тот город находится в другом месте, подумала она, спускаясь по склону. И она его найдет. Не сегодня. Позже.

ГЛАВА 3
В деревне
Женщина, которая приветствовала эмбе—ритов, повела их в деревню. Они прошли по пыльной улице, мимо домов, построенных, похоже, из той же коричневой земли, на которой они стояли. Громоздкие, незавершенные здания: стены толстые, неровные, углы кривые. Лина увидела трещины в стенах, кое—где отвалившиеся оконные карнизы и отколотые ступени.
Дома разделяли тропинки, проулки, полоски огородов. Не вызывало сомнений, что деревня строилась хаотично, без всякого плана, не так, как создатели возводили Эмбер. Должно быть, поселение росло постепенно, к уже имеющимся пристраивались новые дома. Поражало обилие растений. В Эмбере растения (если не считать плесень, которая скапливалась на помойках, а иногда на кухнях и в туалетах) встречались только в одном месте — в теплицах. Здесь же цветы и овощи росли у каждого дома. Растения были буквально везде: они забирались на стены, на заборы, лезли из щелей между ступеньками, возвышались над большими горшками, которые стояли на подоконниках, даже спускались с крыш.
А животные… Эти огромные, удивительные, ужасающие животные. В огороженном месте на окраине деревни Лина увидела четырех коричневых животных размером гораздо больше, чем она сама, с квадратными головами и длинными, с кисточкой, хвостами. Потом ей встретилось привязанное к столбу перед домом желтоглазое существо с двумя остроконечными выступами на голове. Когда Лина проходила мимо, существо внезапно заговорило с ней: «Ме—е—е—е!» — и она в испуге отпрыгнула в сторону.
Лина повернулась и увидела Дуна, который чуть отстал. Он наклонился над желтыми цветами у стены.
— Ты только посмотри. — Он указал на трубчатую середину одного из цветков. — Там паук, такой же желтый, как и цветок.
И действительно, она увидела желтого паука. Заметить такое существо мог только Дун. Она дернула его за рукав, увлекая за собой.
— Пошли. Держись с нами. — И поспешила к его отцу и миссис Мердо с Поппи на руках, которые шли первыми.
Они уже стали ее семьей — Поппи, миссис Мердо, Дун и его отец, — и Лине хотелось, чтобы эти дорогие ей люди были рядом. По крови родной ей была только Поппи, но миссис Мердо уже давно стала ей как мать. Она взяла Лину и Поппи в свой дом, когда умерла их бабушка, они так бы и жили с ней, если бы не покинули Эмбер. Отец Дуна стал членом семьи, потому что был отцом Дуна. А сам Дун… Они вдвоем нашли выход из Эмбера, а такое связывало покрепче уз крови.
Они шли сначала по одной улице, потом по другой. И всюду на них смотрели люди. Одни выглядывали из окон, другие сидели на крышах, свесив ноги, третьи, прервав работу, застывали с лопатами или метлами в руках. Эти люди превосходили эмберитов ростом, отличались и цветом кожи, она была у них более загорелой. Они смотрели на них дружелюбно? Лина не могла сказать точно. А вот дети махали руками и смеялись.
Спустя некоторое время узкие улицы привели беженцев на широкую площадь. Что—то вроде Хакен—сквер, подумала Лина, где в Эм—бере при необходимости собирались жители.
Но в отличие от квадратной Хакен—сквер эта площадь по форме напоминала неровный полукруг, вымощенный темными кирпичами.
— Как называется это место? — спросила Лина Мэри Уотерс, которая шагала впереди.
— Площадь, — ответила Мэри.
Одной стороной площадь выходила к реке. На другой Лина увидела крытые лотки и маленькие строения с выставленными перед ними стеллажами, на которых лежали одежда, ботинки на толстой черной подошве, свечи, щетки, горшочки с медом и вареньем, а также множество других вещей. Она никогда их не видела, а потому не знала, для чего они предназначены.
В глубине площади стояло большое здание с широкой лестницей, ведущей к двустворчатой двери, и с башенкой, окна которой находились высоко над площадью. А рядом росло невероятных размеров растение с длинным, выше этого здания, стволом с толстыми, разлапистыми ветвями в верхней части и листьями—иголками.
— Что это? — спросила Лина женщину, ко торая стояла на краю площади и наблюдала за проходящими мимо незнакомцами.
На лице женщины отразилось изумление.
— Это наша ратуша.
— Нет, я про большое растение рядом с ней.
— Большое растение? Вон то дерево? Сосна.
— Дерево—сосна! — повторила Лина. — Я никогда не видела дерева—сосны.
Она узнала новое слово: дерево—сосна. Женщина как—то странно посмотрела на девушку. Лина поблагодарила ее и пошла дальше.
— Располагайтесь здесь, пожалуйста. — Мэри пыталась навести порядок. — Воды для вас достаточно, и в реке, и в фонтане.
Она указала на середину площади, где низкая стена окружала бассейн с водой. Вода в самом центре струей поднималась вверх, расплескивалась брызгами и снова поднималась.
Эмбериты устремились на площадь. Одни спешили к реке, умывались, пили. Другие окружили фонтан. Дети опускали руки в воду, брызгались, кто—то забирался на ограждение и пытался дотянуться до поднимающейся струи. Внезапно раздались крики, громкий всплеск воды — стоявших у фонтана окатило водой, перехлестнувшей через край: кто—то плюхнулся в бассейн.
— Пожалуйста! — закричала Мэри, и ее зычный голос перекрыл общий шум.
— Осторожнее! Осторожнее! — послышался мужской голос.
Лина слышала и другие голоса жителей деревни, которые собирались по краю площади.
— Отойди, Томми, держись от них подальше!
— Откуда они, ты говоришь, взялись? Из—под земли?
— Они такие же люди, как мы, мама? — спросил ребенок. — Или какие—то другие?
«Разумеется, мы такие же», — подумала Лина. Не так ли? Неужели люди могут быть разными? Она поднялась и одернула свитер, который намочила, когда пила воду из реки. Увидев миссис Мердо на другой стороне фонтана, Лина направилась к ней.
Суета наконец утихла. Эмбериты утолили жажду, успокоились, найдя человеческое поселение, и теперь изумленно оглядывались. Их окружало нечто странное, необычное. Они задирали головы, глядя на высокие растения и на любопытных людей, которые смотрели на них, нагибались, чтобы коснуться ярких цветов или понюхать их, заглядывали в двери и окна выходящих на площадь домов. Дети бегали по траве на берегу реки, сняв ботинки и носки, заходили по щиколотку в воду. Старики, вымотанные долгой дорогой, улеглись рядом со своими баулами, и многие засыпали.
Главы администрации ходили среди местных жителей, говорили с ними тихим голосом минуту—другую, потом шли дальше, опять останавливались, о чем—то говорили. Лина видела, как местные жители бросают на эмбери—тов тревожные взгляды. Они, похоже, не знали, как им быть. И Лина понимала причину. Как поступил бы, например, мэр Эмбера, если бы из Неведомых областей внезапно прибыло четыреста человек?
Тем временем начало темнеть. Жители деревни принялись созывать эмберитов:
— Идите сюда! Позовите своих детей! Пожа луйста, сядьте!
Они кричали, подняв руки над головой, и вскоре все четыреста с лишним эмберитов сидели перед широкими ступенями ратуши, на которых стояли деревенские власти.
Мэри Уотерс тоже вскинула руки над головой и на несколько секунд замерла, не произнося ни слова. «Она выглядит очень властной, — подумала Лина, — хотя и не может похвастаться высоким ростом». И когда Мэри так стояла, расправив плечи, с прямой спиной, казалось, что она вырастает на глазах. Ее черные волосы тронула седина, но кожа на лице была гладкой, без морщин, и лицо это, энергичное и решительное, приковывало взгляды.
Люди замолкали, смотрели на нее.
— Приветствую вас всех! — прокричала она. — Я — Мэри Уотерс. Это Бен Барлоу. — Она указала на одного из двух мужчин, что стояли с ней рядом, худощавого, седого, с небольшой бородкой и двумя морщинами, прорезавшими лоб между бровями. — А это Уилмер Дент. — Она указала на второго, высокого, худого, с редкими рыжеватыми волосами. Он сухо улыбнулся и помахал рукой. — Мы руководим жизнью этой деревни, которая называется Искра. В ней живет триста двадцать два человека. Я понимаю, вы пришли из города, который находится в нескольких днях пути от нашей Искры. Должна признать, для нас это… сюрприз. Мы не знали о существовании посткатастрофных поселений в такой близости от нас, тем более целого города.
— Что значит «посткатастрофный»? — шепотом спросила Лина у Дуна.
— Не знаю, — ответил он.
Мэри Уотерс откашлялась и глубоко вздохнула.
— Этим вечером мы сделаем для вас все, что в наших силах, а завтра мы поговорим о… о ваших планах. Некоторые наши семьи готовы принять несколько человек на ночь… стариков, больных и тех, у кого маленькие дети. Остальные проведут ночь на площа ди. Те, кто будет ночевать в семьях, разделят с ними ужин. Оставшиеся здесь получат суха ри и фрукты.
Эмбериты захлопали.
— Спасибо вам! — прокричали несколько человек. — Большое вам спасибо!
— Что такое сухари? — спросила Лина У Дуна.
Он лишь пожал плечами.
— Кому нужна крыша над головой, по жалуйста, встаньте! — продолжила Мэри Уотерс. — Как я сказала, у кого есть дети, ста рики и больные.
Шорох пронесся в толпе, люди поднимались. Слышались фразы: «Вставай, отец», «Ты иди, Уилла», «Нет, я останусь, а ты иди», «Пусть идет Арно, он растянул ногу». Из—за Поппи встали Лина и миссис Мердо. Дун остался сидеть, как и его отец.
Яркий желтый шар на небе катился к горизонту, тени удлинялись. Приближалась ночь, и у Лины портилось настроение. Она подумала о своей сине—зеленой спальне в доме миссис Мердо в Эмбере, прекрасной комнате, которая ей так нравилась, и вдруг затосковала по ней. С каким удовольствием она съела бы сейчас тарелку супа из репы и забралась бы под одеяло, рядом с Поппи, слушая, как миссис Мердо прибирается в гостиной. А потом услышала бы, как большие часы Эмбера пробили девять раз—время, когда тушатся огни. Она знала, что это место (деревня Искра) — живое, а Эмбер умирал, и не вернулась бы туда, даже если б могла. Но в этот самый момент, когда температура воздуха падала, ветер холодил лицо, а ее ждала чужая постель в незнакомом доме, ей так хотелось оказаться в привычной обстановке.
Мэри Уотерс выкликала фамилии. Всякий раз кто—то из жителей Искры выступал вперед и говорил, сколько может принять людей.
— Ли Парсонс!
— Двоих, — ответила высокая женщина в черном платье, и Мэри Уотерс указала на чету стариков. Они подняли свои мешки и пошли за женщиной.
— Рэндолф Бонито.
— Пятерых, — ответил крупный краснолицый мужчина, и семья Кэндрик, с тремя детьми, ушла с ним.
— Эверс Миллс.
— Четверо.
— Лэнни Макморрис.
— Двое.
— Джейн Гарсия.
— Трое.
Мэри выкрикивала и выкрикивала имена. Небо темнело, становилось холоднее. Лина дрожала. Она сняла завязанный на талии свитер и надела его на себя. «Свет и тепло, должно быть, приходят вместе, — подумала она. — Тепло — днем, когда с неба светит яркий свет, а холод берет свое ночью». В Эмбере свет не приносил с собой тепла, температура оставалась одинаковой круглые сутки.
По периметру площади кто—то поднимал длинную палку с огоньком на конце и зажигал висевшие на карнизах домов фонари, которые загорались густым желто—красным светом.
Мэри указала на миссис Мердо:
— Теперь вы, мэм. Ваш ребенок выглядит совсем больным. Мы решили поселить вас у нашего доктора. — Она подозвала высокую, очень худую старую женщину с седыми воло сами, в синих вылинявших брюках и мятой светло—коричневой рубашке, застегнутой не на те пуговицы, так что одна пола была ниже другой. — Доктор Эстер проводит вас к себе. Доктор Эстер Крейн.
Лина повернулась к Дуну:
— С тобой тут ничего не случится?
Ей не хотелось расставаться с Дуном и его отцом.
— Все будет хорошо, — заверил ее Дун.
— Нет причин для беспокойства, — поддержал его отец, расстилая одеяло.
Доктор подошла, чтобы взглянуть на Поп—пи, которая задремала на руках миссис Мердо, положила руку на лоб девочки, большую руку с вздувшимися синими венами и узловатыми пальцами, и оттянула верхнее веко.
— Гм—м—м. Да. Хорошо. Пошли. Я сделаю для нее все, что смогу.
Лина вновь бросила на Дуна озабоченный взгляд.
— Приходи утром, и ты найдешь нас здесь, — попытался успокоить ее Дун. — Мы никуда не денемся.
— Сюда, — указала доктор. — Ой, подождите. — Она оглядела опустевшую площадь. — Торрен!
Лина услышала торопливые шаги и увидела мальчика, бегущего к ним из сумерек.
— Мы идем домой, — сказала ему доктор. — Эти люди пойдут с нами.
Мальчик был моложе Лины. У него было очень узкое лицо, словно кто—то положил руки с обеих сторон его головы и сильно сжал. Глаза напоминали два синих кружочка. Над высоким лбом во все стороны торчали светло—каштановые волосы.
Он искоса глянул на Лину, но ничего не сказал. Доктор пошла по дороге вдоль реки большими шагами, сунув руки в карманы и наклонив голову, словно выискивала что—то на земле.
Лина держалась чуть позади миссис Мер—до, которая несла спящую Поппи. Холодный вечерний воздух пробирал через свитер, над ухом пронзительно жужжало какое—то насекомое. Вновь накатила тоска по дому, такая сильная, что Лине пришлось обхватить себя руками и крепко сжать зубы, чтобы не дать ей вырваться наружу.

ГЛАВА 4
Дом доктора
Небо уже стало темно—синим, почти черным. Лишь на одном краю светилась алая полоска. В домах то в одном окне, то в другом начали загораться мерцающие желтые огоньки.
Они шли и шли. Всякий раз, когда подходили к двери, воротам в стене или к лестнице, ведущей наверх, Лина надеялась, что это тот самый дом. В Эмбере она работала вестником и, не зная устали, с радостью носилась по всему городу. В этот вечер она едва могла идти, к ногам словно подвесили по паре тяжеленных кирпичей. Но доктор Эстер шла и шла. Мальчишка то трусил впереди, но отставал, чтобы посмотреть на Лину, миссис Мердо и Поппи. Наконец они добрались до окраины деревни, и там, чуть в стороне, под сенью огромного растения, силуэтом напоминавшего гриб, стоял нужный им дом с низкой крышей. Его окутывала темнота, лишь красный отблеск небесного света мерцал в двух окнах.
— Это дерево—сосна? — спросила Лина доктора.
— Это дерево — дуб, — ответила доктор, и Лина поняла, что слово «дерево» обозначает все большие растения, а «сосна» или «дуб» — это их разновидности.
Тропинка привела к деревянной калитке, которую открыла доктор. Они вошли в темный, усыпанный листьями и вымощенный кирпичами двор. Три его стороны занимал дом в форме буквы «П». Вдоль дома тянулась дорожка, которую накрывали скаты крыши. Даже в сгустившихся сумерках Лина заметила, что во дворе много разных растений. Они росли и в грунте, и во множестве горшков, по стойкам, подпирающим скаты, вились лианы, уползавшие на крышу.
— Заходите, — пригласила доктор и вместе с мальчиком прошла в дом.
Лина переступила порог и остановилась, всматриваясь в темноту. Следом вошла миссис Мердо с Поппи на руках. В нос бил странный запах, как от грибов или плесени, только более резкий.
Доктор на мгновение исчезла, потом вернулась с зажженной свечой. Она закружила по комнате, зажигая другие свечи — две, три, четыре, — пока слабый свет не заполнил ее центральную часть, а углы так и остались в темноте.
— Заходите, заходите, — нетерпеливо повторила доктор.
Лина шагнула вперед, носом уловила в воздухе пыль, а под ногами почувствовала песок. Она находилась в длинной комнате с низким потолком, заставленной мебелью и заваленной вещами. Одежда на спинках кресел, ботинок на просиженном диване, тарелка с остатками еды на подоконнике. Одну короткую стену занимали две двери, обе закрытые. У другой стены лестница уходила в проем в потолке. В другой короткой стене дверная арка вела, как догадалась Лина, на кухню, а рядом с ней виднелась ниша, обложенная камнями. В нише лежали палки и обрывки бумаги.
Доктор поднесла к ним свечку, и через мгновение вверх взвилось пламя. Лина никогда не видела такого огромного пламени—оно напоминало оранжевую руку, тянущуюся в глубину дома. Сердце девушки учащенно забилось. Она отшатнулась и прижалась к миссис Мердо. Обе молча смотрели на разгорающийся огонь. Миссис Мердо сжала плечо Лины.
Доктор заметила, что они застыли как изваяния.
— Что не так? — спросила она.
Лина не смогла ответить. Она неотрывно смотрела на пляшущие языки пламени, которые поднимались все выше горящего с треском дерева.
— Это… э… это… — пролепетала миссис Мер—до, глядя на тот конец комнаты, где бушевал огонь, отбрасывая всполохи оранжевого света.
— Ясно, — кивнула доктор. — Огонь? Вы не привыкли к огню?
Миссис Мердо виновато улыбнулась.
— Он остается в камине, — добавила док тор. — И совершенно не опасен.
В Эмбере огонь всегда являл собой опасность. Обычно его вызывало короткое замыкание, когда где—то пробивало изоляцию, или ручка кастрюли, упавшая на горелку электрической плиты.
Этот огонь пугал Лину. Он отражался в стеклах. Окна были установлены в стенах так глубоко, что внизу хватало места, чтобы сесть. Именно это и сделал Торрен — уселся на подоконник, постукивая ногами по низкому шкафчику, который стоял у стены.
— Боишься огня? — пренебрежительно бро сил он.
— Заходите, — вновь повторила доктор. — Если хотите, можете посидеть вон там. — Она указала на стулья в другом конце комнаты, подальше от огня.
Лина и миссис Мердо сели. Поппи проснулась, заплакала, а потом вновь заснула.
— Скорее всего, в этом сезоне я разжигаю камин последний раз, — добавила доктор. — Ночи становятся все теплее. Камин больше и не нужен.
Скрипнула калитка, послышались торопливые шаги, кто—то забарабанил в дверь. Лина сжала руку миссис Мердо.
Доктор вздохнула и пошла открывать.
— Это ты, Уильям. Что тебе нужно?
— Немного мази, — ответил мужчина. — Быстрее. Моя жена порезала руку. Течет кровь.
— Заходи, заходи, сейчас принесу. Доктор ушла в другую комнату, а мужчина застыл у двери, краем глаза поглядывая на Лину и миссис Мердо.
Доктор вернулась с баночкой мази, и мужчина ушел. Не прошло и десяти минут, как в дверь вновь постучали. Молодая женщина пришла за хинином для сестры, у которой разболелась голова. Доктор вновь отправилась в другую комнату, вынесла маленькую бутылочку, и женщина, взяв ее, убежала.
— Вы здесь единственный врач? — спросила миссис Мердо.
— Да, — ответила доктор Эстер. — Эта работа никогда не заканчивается. — Внезапно на ее лице отразилась тревога. — Ту ли мазь я дала Уильяму? Да, да, сняла с третьей полки. Все правильно. — Она тяжело вздохнула. — А теперь давайте займемся вашей девочкой. Положите ее сюда. — Доктор указала на диван у стены. — И заверните вот в это. — Она подняла с пола вязаное одеяло, встряхнула его и передала миссис Мердо. — Я дам ей лекарство.
Доктор Эстер налила из кувшинчика красноватую жидкость. Две ложки Поппи выпила, а третью выплюнула и заплакала. У Лины защемило сердце: Поппи выглядела совсем больной. Обычно энергия в ней так и бурлила, она постоянно находила себе занятие, ни минуты не сидела на месте. Могла сжевать ценную бумагу или куда—нибудь уйти, никому не сказав. А теперь лежала на диване вялая и бледная, как маленький росток, лишенный полива.
Лина села рядом с сестренкой, стала гладить ее по голове, и вскоре Поппи уснула. Доктор ушла на кухню, а Торрен поднялся по лестнице на чердак.
И тут же Лину сокрушила усталость. Беспорядок в доме, враждебно настроенный мальчик, огонь — все такое странное, тревожащее. И еще болезнь Поппи. Лина так волновалась из—за нее, что сама чувствовала себя больной. Она положила голову на колени миссис Мердо. С кухни доносились какие—то звуки, вероятно, доктор готовила еду, но Лина уже провалилась в сон, в котором свет устроил пляски с тенью…
— Обед! — закричал Торрен. Лина подпрыг нула, и он засмеялся. — Ты слышала о еде? — спросил он. — Слышала о том, что люди долж ны есть?
Они сели за стол, все, кроме Поппи, и доктор наполнила тарелки из большой кастрюли. Лина не знала, что ей дали. Может, холодный картофель, может, что—то еще. Она ела, потому что проголодалась. Но, поев, ощутила такую невероятную усталость, что просто не могла пошевелиться.
— Очень вкусно, — поблагодарила хозяйку миссис Мердо. — Спасибо вам.
— Да ладно. Я рада видеть вас в моем доме. — И, уже привстав, спросила: — Может, вы хотите почитать? Или… погулять? Или…
— Мы немного устали, — ответила миссис Мердо. — И предпочли бы лечь спать.
Доктор Эстер просияла.
— Конечно, — сказала она. — Разумеется, как же я сразу не… Давайте поглядим, где мне вас устроить. — Она взяла свечу и пошла к лестнице. — Я думаю, наверху.
— Нет! — закричал Торрен. — Это моя комната!
— Но это единственная комната, где две кровати, — сказала доктор.
— Они будут брать мои вещи! — кричал Торрен. — И вещи Каспара!
— Не говори глупости, — сказала доктор Эстер, поднимаясь на чердак.
— Но где я буду спать? — завопил Торрен.
— В медицинской комнате, — ответила доктор Эстер.
Глаза Торрена наполнились слезами, но доктор этого не заметила. Она ушла на чердак, и Лина слышала, как она что—то передвигала там.
— Идите сюда, — позвала доктор.
Лина поднялась первой, за ней — миссис Мердо с Поппи на руках. Свеча освещала две кровати под наклонным потолком. У изно—жия каждой стоял сундук. На крючках висела одежда. Несколько коробок лежали на подоконнике единственного окна.
— Две кровати, но вас трое. — Доктор нахмурилась. — Мы можем… гм—м—м. Мы можем положить ребенка…
— Все нормально, — сказала Лина. — Она будет спать со мной.
Через несколько минут Лина уже лежала в постели. Головка Поппи покоилась на ее руке. Миссис Мердо укрыла их одеялом и пожелала спокойной ночи, потом легла сама, погасила свечу, и в комнате воцарилась темнота, но не такая черная, как по ночам в Эмбере. Лина видела серый прямоугольник окна, потому что светилось небо: серебряный круг, яркие точки. Как они называются? И кто такой Каспар? И как доктор могла стоять так близко от этого огромного, ужасного огня, который пылал на полу ее дома?
Здесь все отличалось от Эмбера. Темнота и холод там, свет и тепло тут. Идеальный порядок в Эмбере, беспорядок в Искре. Эмбер она знала как свои пять пальцев, а тут все казалось странным. «Привыкну ли я жить здесь? — спросила она себя. — Почувствую ли, что это мой дом?» Она прижала к себе Поппи и долго прислушивалась к ее затрудненному дыханию, прежде чем уснула сама.
Первый деревенский совет
Пока Лина спала, главы деревенской администрации держали совет, сидя за столом в башенной комнате в ратуше, окна которой выходили на площадь. Мэри крепко сцепила руки перед собой. Бен хмурился, и его седые брови сошлись на переносице, где собрались глубокие морщины. Уилмер нервно подергивал мочку уха и переводил взгляд с Мэри на Бена и обратно.
— Они не могут оставаться здесь, — наруши ла молчание Мэри. — Их слишком много. Где мы их поселим? Как прокормим?
— Да, — сказал Уилмер. — Но куда им идти? Все молчали. На этот вопрос ответа ни у кого не было. Вокруг Искры на многие километры простирались Пустые Земли.
— Они могли бы пойти в Пайн—Гэп, — сказал Уилмер.
Мэри фыркнула и покачала головой.
— Глупости. Туда как минимум две недели пути. Как эти слабые люди преодолеют такое расстояние? Где они возьмут еду? Разве что мы опустошим наш склад и отдадим им все.
Уилмер кивнул, понимая, что она права. В Искре знали только о трех других поселениях — слышали от сталкеров, что они меньше и беднее Искры, и их жители тоже не могли кормить лишние рты.
Все трое через окно смотрели на залитую лунным светом площадь, заполненную этими странными спящими людьми из подземного города. Четыреста человек, без еды, без имущества, которым некуда больше податься.
— Вот чего я не могу понять, — заговорил Бен, — почему это несчастье свалилось именно на нас? — Он уставился в одну точку и нахму рился. Он поступал так всегда, когда ему нуж но было собраться с мыслями. Мэри и Уилмер привыкли к этим паузам и терпеливо ждали продолжения. — Я не знаю, чем мы это за служили. Работали как проклятые, только- только добились какого—то благополучия… после стольких лет… ну, жестокой нужды. На верное, можно сказать и так.
Все закивали, думая о тех тяжелых годах, которые пришлось пережить. О зимах, когда люди дрожали в палатках и питались корнями растений и орехами. О засухах и нашествиях томатных червей, после которых всю зиму сидели на капусте и картошке. Случалось, что приходилось так много работать, что не хотелось жить. И все надеялись, что те времена больше не вернутся.
— Так что же нам делать, если они не могут уйти и не могут остаться? — спросила Мэри. — Как нам поступить?
Мужчины молчали.
— У нас есть «Пионер», — заметил Уилмер. — Временное решение.
— Это точно, — подтвердил Бен.
— Дельная мысль, — согласилась Мэри, и Уилмер просиял. — Значит, так, — продолжила Мэри. — Мы поселим их в «Пионере». Дадим им воду и еду, на складе есть излишки. В обмен они будут работать — помогать на полях, в строительстве, делать все, что нужно. Нам придется их многому научить. Насколько я понимаю, сейчас они ничего не умеют. Через какое—то время, когда они станут сильнее, когда поймут, как жить в этом мире, они смогут уйти и построить свой город в каком—нибудь другом месте.
— Нам придется пристально следить за ними, если уж мы позволяем им остаться, — заметил Бен. — Они странные. Мы не знаем, чего от них можно ждать.
— Мне представляется, что они совершенно обычные люди, — не согласилась с ним Мэри. — А все их отличие только в том, что они жили в пещере.
— Ты в это веришь? — спросил Бен. Мэри пожала плечами.
— Вопрос в том, позволим ли мы им остаться?

— Сколько мы должны держать их здесь? — спросил Уилмер. — Когда они смогут уйти?
— Даже не знаю. Может, через шесть месяцев. Давайте посмотрим. Близится конец Цветущего. — Мэри начала загибать пальцы, отсчитывая месяцы: — Сияющий, Обжигающий, Темнеющий, Холодеющий, Падающий, Леденящий. Они смогут провести у нас лето и осень и уйти в конце Леденящего.
— То есть они окажутся зимой в чистом поле! — воскликнул Уилмер.
— Совершенно верно, — сказал Бен. — Ты хочешь, чтобы они пробыли у нас дольше? Нам и так придется пустить в ход все наши запасы, чтобы прокормить их.
Они вновь замолчали, обдумывая сказанное. Наконец заговорила Мэри:
— Так мы оставляем их на шесть месяцев? И учим всему, чему можем научить?
Эта идея никому не нравилась. Все думали о том, сколько еды потребуется беженцам, а это означало, что жителям Искры придется уменьшить свой рацион. Они думали об усилиях, которые придется приложить, чтобы обучить эмберитов навыкам выживания. И каждый, Мэри, Уилмер и особенно Бен, более всего хотел бы, чтобы пещерные люди исчезли так же внезапно, как появились.
Но исчезать они явно не собирались, и главы администрации Искры понимали, что они должны принять правильное решение, чтобы потом их не мучила совесть. Они хотели поступить мудро, как и полагалось здравомыслящим лидерам, кардинально отличающимся от лидеров прошлого, которые привели планету к катастрофе. Они хотели проявить объективность и великодушие.
С этими мыслями все трое и проголосовали:
Мэри — за: пещерные люди должны остаться.
Бен — за, хотя и с неохотой.
Уилмер — за.
Решили следующее.
Беженцы получат место для проживания.
В течение шести месяцев им будет оказываться помощь.
После этого эмберитам придется самим заботиться о себе.
Мэри, Бен и Уилмер скрепили свое решение рукопожатиями, но, хотя все это прекрасно понимали, ни один не сказал о том, что шесть месяцев — слишком малый срок, чтобы пещерные люди могли начать строить свой город. Основатели Искры владели плотницким делом и земледелием, но даже им потребовалось два года, чтобы построить более—менее сносные жилища и очистить поля от камней. Они знали, как ухаживать за животными и повышать плодородие почвы, но даже их животные иногда умирали от болезней и голода, в те годы, когда случался неурожай. Они знали, как справляться с такими угрозами, как погодные катаклизмы, волки и бандиты, но все равно страдали от них.
Сердцем и Мэри, и Бен, и Уилмер чувствовали, что в этом огромном пустынном мире эмберитов подстерегают тысячи неведомых им опасностей, которые они не смогут распознать, а потому не сумеют постоять за себя.

ГЛАВА 5
Гостиница «Пионер»
На следующее утро глашатаи побежали по улицам Искры. Они обращались к жителям с просьбой поделиться старыми одеялами, подушками, полотенцами и одеждой, без которых могли обойтись. Все это предлагалось оставлять перед домом. Из склада люди выносили еду, которую не требовалось готовить: яблоки прошлого урожая, высушенные на солнце абрикосы, сухари, большие головки сыра. Дун, который поднялся с первыми лучами солнца, наблюдал за всем этим с радостным волнением.
В полдень от деревни в южном направлении двинулся караван. Он состоял из необычных ржавых повозок, каждая на четырех больших черных колесах, которые в Искре называли «грузовиками—фургонами» или просто «грузовиками». Передняя часть их напоминала большой сундук, поставленный торцом вперед. За «сундуком» находилась будка с двумя сиденьями для водителей. Задняя часть грузовика представляла собой плоскую платформу. На нее и погрузили ящики с едой, одежду, одеяла, подушки. Каждый грузовик тащили с помощью привязанных к нему толстых, прочных веревок двое огромных, мускулистых животных. Таких гигантов Дуну видеть не приходилось. Они фыркали и иногда издавали звуки, похожие на стон.
— Что это за животные? — спросил Дун у проходящего мимо мужчины.
— Быки, — ответил тот. — Вроде коров, которые дают молоко. Понимаешь?
Дун никогда не слышал о коровах. И всегда думал, что молоко — это разведенный в воде порошок из коробки. Но, разумеется, этого не сказал. Просто кивнул.
— А что означает слово «грузовик»? — задал он новый вопрос. Значение слова «фургон» он себе представлял.
На лице мужчины отразилось удивление.
— Оно и означает — грузовик. На них в дав ние времена ездили люди. Их миллионы вез де — грузовиков и легковушек. Раньше они ез дили сами по себе, без помощи быков. У них были двигатели. — Он указал на переднюю, напоминающую сундук часть грузовика. — В двигатель заливали жидкость, которая называлась «бензин», и бензин заставлял колеса вращаться. Теперь, раз уж бензина у нас нет, двигатели мы вытаскиваем, вес грузовика уменьшается, и быкам становится легче его тащить.
Спрашивать, что такое «бензин», Дун не стал — не хотел демонстрировать свое невежество. Он решил задавать по нескольку вопросов разным людям и таким образом постепенно расширять свои знания о новом мире.
Он шагал с отцом рядом с одним из грузовиков. Дун рассчитывал, что Лина составит им компанию, но к тому времени, когда караван тронулся в путь, она еще не появилась. Дун не беспокоился, ведь она могла подойти позже, выяснив, куда они пошли.
У отца Дуна все еще болели ноги после многодневного похода от пещеры до Искры, так что скоро Дун его обогнал. В нем просто кипела энергия, и он не мог идти медленно. Он полной грудью вдыхал напоенный сладкими ароматами воздух. Над головой синело бездонное небо, столь разительно отличающееся от черноты, которая накрывала Эмбер. И во все стороны, без конца и края, расстилалась зеленовато—желтая земля. Дуну очень хотелось узнать, есть ли все—таки у земли край.
Он догнал первый грузовик и спросил об этом Уилмера, который шел рядом с ним.
— Край? — переспросил Уилмер.
— Да. Я хочу сказать, если бы я встал вон там, — он указал на горизонт, где небо, казалось, сходилось с землей, — то оказался бы на краю этого места? А что находится за краем?
— Никакого края нет. — Уилмер смотрел на Дуна так, словно решил, что с головой у парня было явно не в порядке. — Земля — круглая, огромный шар. И если ты будешь идти и идти вперед, то в конце концов придешь в ту самую точку, откуда вышел.
От его слов у Дуна перехватило дыхание. Такая странная идея! Ее трудно даже представить себе, не говоря уж о том, чтобы понять. Поначалу он подумал, что Уилмер над ним подшучивает, принимая его за дурака. Но на лице Уилмера было лишь недоумение — не озорство. Скорее всего, он говорил правду.
Здесь просто миллионы загадок, думал Дун. Но он разгадает их все! Он узнает всё! За это утро он уже узнал значение таких слов, как «солнце», «дерево», «ветер», «звезда», «птица», и еще «собака», «курица», «коза» и «сухарь».
Никогда раньше Дун так не радовался жизни, не ощущал себя таким же гигантом, как расстилающаяся вокруг земля, и таким же чистым и ярким, как воздух. Больше никакой работы в затхлых тоннелях! И ему уже не придется бегать по темным улицам, спасаясь от погони. Он чувствовал в себе великую силу, чего не было раньше. Он уже многого добился: спас жителей своего умирающего города, понимая, что его и Лину за это никогда не забудут. Дун оглядывал этот новый мир, полный жизни и красоты, и гордился тем, что привел сюда эмберитов.
Последние дома остались позади, и дорога потянулась вдоль реки, широкой и тихой, с зелеными лугами по берегам.
Грузовики скрипели. Колеса поднимали облака пыли. Вокруг раздавались удивленные голоса.
— Смотрите… что—то белое плывет в небе!
— Ты видел это маленькое животное с большим хвостом?
— Ты чувствуешь, воздух движется!
Дети бегали, резвились, спорили друг с другом, что смогут дотронуться до быков, срывали цветы с растущих у дороги кустарников, запрыгивали на платформы грузовиков и ехали, радостно улыбаясь, пока их кто—нибудь не сгонял.
И на всех светило солнце. Эмберитам нравилось это странное ощущение идущего сверху тепла. Они часто щупали нагревшиеся в солнечных лучах волосы.
Дорога пошла вверх и обогнула растущие группой деревья.
— Мы на месте! — воскликнул Уилмер. — Гостиница «Пионер»!
На вершине холма стояло здание. Таких огромных Дун никогда не видел. Четырехэтажное, длинное, с крыльями по краям, расположенными перпендикулярно главному корпусу. В три ряда шли окна. В середине, где пологий склон спускался к реке, раньше располагался роскошный центральный вход: широкие ступени, перед высокими двустворчатыми дверьми — большая площадка под крышей, удерживаемой колоннами. Но от былого великолепия мало что осталось. Здание построили давно, очень давно. Об этом Дун мог и не спрашивать — сам все понял. Когда—то стены были белоснежные, а теперь посерели и покрылись пятнами. Большинство окон зияли черными проемами. Крыша в нескольких местах провалилась. На ступеньках росла трава. А один угол здания разрушило упавшее дерево.
Бен Барлоу широкими шагами пересек заросшее травой поле перед гостиницей и поднялся по ступенькам. Уилмер последовал за ним. Он привалился к колонне, а Бен встал на верхней ступеньке, дожидаясь, пока соберутся все беженцы. Дун шнырял в толпе, пока не нашел отца, и встал рядом с ним. Бен вскинул обе руки.
— Пожалуйста, внимание! — Толпа смолк ла. — Добро пожаловать в ваш новый дом, го стиницу «Пионер».
Толпа ответила радостными криками. Бен нахмурился, вновь вскинул руки, люди умолкли.
— Это всего лишь временное жилище. Мы, разумеется, не можем оставить вас в Искре навсегда. Такое решение серьезно подорвало бы наши ресурсы и вызвало неприятие на ших жителей. — Бен откашлялся, помолчал, уставившись в какую—то точку слева от себя, а потом продолжил: — Мы решили, что вы останетесь здесь на шесть месяцев, проведете лето и осень, до конца Леденящего. После это го, пройдя у нас необходимую подготовку, вы сможете пойти в Пустые Земли и найти место для своего города.
Эмбериты недоуменно переглядывались. Найти место для своего города? Одни улыбались, вдохновленные этой идеей, другие ничего не понимали. Эмбер для них построили, и им приходилось лишь ремонтировать стареющие здания. Они никогда ничего не строили сами. «Но, — сказал себе Дун, обдумав слова Бена, — мы же сможем всему научиться». А Бен заговорил вновь:
— В гостинице «Пионер» семьдесят пять но меров. Плюс
большая столовая, танцевальныйзал, кабинеты, холлы. Места хватит всем.
В толпе зашептались. Дун быстро провел необходимые расчеты. Семьдесят пять номеров на четыреста семнадцать человек, по пять—шесть человек на каждый. Вроде бы многовато, но, может, номера большие. А еще столовая, танцевальный зал, что—то там еще, может, они вместили бы по десять, а то и по двадцать человек…
— Конечно же это здание уже не так приспособлено для жизни, как прежде. У вас не будет водяных насосов, какими пользуемся мы. Но река близко, вниз по склону, и вода чистая. Будете использовать ее и для питья, и для купания, и для стирки. — Он нахмурился, и между бровями легли две глубокие вертикальные морщины. — Мебели в комнатах осталось немного. Может, где—то вы и найдете кровати, но, думаю, большинство мы уже унесли. Вы будете спать на полу.
— Спать на полу! — раздался голос за спиной Дуна. В нем слышались недовольство и удивление. Дун повернулся, чтобы посмотреть, кто это сказал, и увидел юношу, молодого человека, который, вероятно, на чем—то стоял, на камне или пеньке, потому что возвышался над толпой. Симпатичный, с резкими чертами лица, квадратным подбородком, аккуратно зачесанными назад волосами и бледными, серо—синими глазами. Он стоял, расправив прямые плечи.
Дун узнал этого парня, хотя в Эмбере не был с ним знаком. Звали его то ли Мик, то ли Трик, а может, Мак или что—то в этом роде.
— Да, на полу, — сказал Бен. — Но мы дадим вам одеяла.
— Еще вопрос, сэр, — вновь подал голос молодой человек. — Как насчет еды?
Этот вопрос интересовал многих. Со всех сторон послышалось:
— Да, еда. Что мы будем есть?
— Пожалуйста, слушайте! — Бен повысил голос. — Слушайте! — Все вновь повернулись к нему. Дун заметил, что Бен не отрывал взгляда от парня, который его перебил, и заговорил с видом учителя, ставящего на место расшалившийся класс. — С едой ситуация следующая. Вас всех разделят на группы и закрепят за домами нашей деревни, по четыре—пять человек на каждый. В полдень вы будете приходить туда на обед. — Он помолчал, хмурясь. —
Что касается завтрака и ужина, вы будете получать их в том доме, где у вас должен быть обед, и уносить с собой. Что—то будете съедать вечером, что—то оставлять на утро. Они будут отдавать вам все, что смогут. Но помните — избытка еды у нас нет. Ваше прибытие означает, что нам всем придется есть меньше. — Он оглядел толпу и вздохнул. — С этим все ясно? Есть вопросы?
Все молчали. Потом раздался голос высокого молодого парня:
— Нет, сэр. Показывайте дорогу.
Бен первым вошел в вестибюль старой гостиницы. Дун был рядом с отцом, они шли осторожно, глядя под ноги. Свет проникал только через дверной проем да дыру в стеклянном куполе высоко над их головами. На полу валялись куски штукатурки и мусор, принесенный ветром за долгие десятилетия.
— Этот дом нужно приводить в порядок, — прошептал Дун.
Отец стер с лица паутину.
— Да, но нам очень повезло. Мы могли спать на земле.
Бен повел их налево, в просторную комнату с высокими окнами. Солнечные лучи, высветив повисшие в воздухе пылинки, падали на разбитые плитки пола.
— Здесь была столовая, — сказал Бен.
Из мебели Дун увидел лишь несколько перевернутых стульев со сломанными или отбитыми ножками.
Миновав столовую, они попали в помещение
ещебольших размеров, с возвышением в одном конце, деревянным полом и высоким потолком.
— Танцевальный зал, — пояснил Бен. — Давным—давно, до катастрофы, на сцене, — он указал на возвышение, — играли музыканты, а здесь танцевали люди.
От портьер остались выцветшие розовые тряпки, частично закрывавшие высокие, до потолка, окна.
— Пахнет плесенью, — вновь заговорил вы сокий парень. Его сильный голос перекрывал все остальные. — Напоминает мне о доме.
Эмбериты рассмеялись. Действительно, плесенью в подземном городе пахло везде. Знакомый запах успокаивал.
Внезапно Дун вспомнил, как зовут этого разговорчивого парня. Тик — Тик Хэсслер.
В Эмбере, Дун вспомнил и это, Тик возил тележки с готовой продукцией из теплиц в магазины, а мусор из магазинов вывозил на свалку. В Эмбере познакомиться им не довелось, но Дун часто видел, как он, прилагая все силы, вез полную тележку. И тележка у него всегда катилась быстрее, чем у других.
Бен повел их вверх по лестнице, на те три этажа, которые занимали номера. Они увидели длинные, тускло освещенные коридоры, с дверями по обе стены. Кое—где двери были сломаны или распахнуты. Дун заглянул в некоторые номера. Они почти не отличались друг от друга: окно в одной стене, на полу выцветший, в пятнах ковер, на нем — пара разбитых ламп. В нескольких комнатах остались кровати и другая мебель: комоды с выдвинутыми ящиками, столики, один или пара стульев. Дун обнаружил, что в некоторых номерах есть ванная комната, а ванны с потеками ржавчины, как и раковины, стали домом для пауков.
Следующие два часа эмбериты ходили по коридорам и по лестницам, звали друг друга, выбирая комнаты и решая, кто с кем будет жить. Сговаривались, потом передумывали, переходили в другую группу. Старую гостиницу наполняли голоса.
— Джек! Спускайся к нам!
— Нет, здесь лучше. Тут есть стул.
— Мама! Где ты?
— Эта комната заполнена! Больше мест нет!
Изредка Дун слышал голос Тика. Ему хотелось узнать, какую тот выбрал комнату, с кем решил поселиться.
В конце концов все подобрали себе жилье. Дун поселился с отцом в номере двести пятнадцать, на втором этаже, вместе с двумя мужчинами. Один, Эдвард Покет, в Эм—бере был библиотекарем и дружил с Дуном. Старый, неуклюжий, он с большой теплотой относился к юноше, который частенько наведывался в его библиотеку. Вторым их соседом стал Сэдж Мэррол, который пытался уйти в Неведомые области, за пределы Эм—бера. После той авантюры он на время сошел с ума от ужаса и кричал на Хакен—сквер о монстрах и роке, но потом постепенно пришел в себя и, несмотря на пережитое, заставил себя сесть в лодку, которая доставила его к тому месту, откуда начинался путь в новый мир. Но страх пустил в нем глубокие корни, и на поверхности земли Сэджа пугало буквально все. Он отказывался подходить к окну их новой комнаты.
— Что—нибудь может войти, — шептал он. — Здесь есть летающие существа.
Прежде всего они вчетвером занялись уборкой. Везде висела паутина, на ковре валялись сухие листья и осколки стекла. Из мебели им достались комод с тремя ящиками, просиженное кресло и два столика с лампами.
Они сняли носки и воспользовались ими, как тряпками, чтобы избавиться от паутины. Листья и осколки стекла
собралии выкинули из окон. Лампы выставили в коридор: толку от них никакого, раз нет электричества. Комод и два столика поставили в ряд посередине, как бы разделив комнату на две части. На одной свои одеяла расстелили Дун и его отец, на другой — Сэдж. Эдвард Покет решил устроиться в стенном шкафу со сдвижной дверцей. Он сказал, что теснота ему не помеха — он был маленького роста, — а вот возможность уединиться очень важна.
В ту ночь Дун спал плохо. Он лежал на одеяле и смотрел через окно на темное небо, думая о том, как много нужно сделать и многому научиться. Он вдруг почувствовал себя старше и сильнее, хотя прошло меньше недели с того дня, как он покинул Эмбер. Но за это время он уже превратился в нового человека, живущего в новом мире. Ему предстояло учиться новому и найти новых друзей. Может, подумал он, вспомнив парня, который задавал вопросы Бену Барлоу, он сможет подружиться с Тиком.

ГЛАВА 6
Завтрак с катастрофой
Первое утро Лины в доме доктора прошло не так хорошо, как ей хотелось. Поппи и миссис Мердо еще спали, когда она проснулась. Лина тихонько встала, оделась и спустилась вниз. Доктор стояла у стола, судя по всему, в ночной рубашке — заштопанном коричневом мешке до колен с дырками для головы и рук. Она пролистывала большую толстую книгу.
— Ой! — вырвалось у доктора, когда она увидела Лину, спускавшуюся по лестнице. — Ты проснулась. А я как раз смотрела… старалась найти… Ладно, полагаю, пора завтракать.
Увидев кухню доктора, Лина пришла в ужас. В Эмбере на кухне находилось самое необходимое: несколько полок, электрическая плита, холодильник. А на кухне доктора Эстер чего только не было. Широкие деревянные столы занимали две стены. На них громоздились кувшины, сковородки, кружки, большие ложки, ножи, черпаки, бутылки и банки, наполненные какими—то мелкими камешками, коричневым порошком и крошечными белыми зубами. На полу стояли корзины с овощами, которых Лина никогда не видела. Угол занимала приземистая черная железная бочка. Заметив дверцу, Лина подумала, что это, возможно, какой—то шкафчик.
— Посмотрим, будут ли у нас сегодня яйца, — сказала доктор Эстер. — Пожалуй, с этого и начнем.
— Яйца! — закричал Торрен, внезапно появившись из гостиной. — Я хочу яйцо!
Яйца? Лина понятия не имела, что это такое. Вслед за доктором и Торреном она вышла во двор. А там увидела некое подобие теплиц Эмбера, только под открытым небом, да и сами растения были побольше и энергично шли в рост. Некоторые Лина узнала: стебли фасоли, поднимающиеся по сетчатой стенке, лианы помидоров, оплетающие деревянные башенки, петрушка, укроп, и все сочные, зеленые.
А между рядами растений ходили толстые, в перьях, двуногие существа, которых она уже видела вчера на пути в деревню. Они ковыряли землю чем—то острым, похожим на зуб, который выдавался далеко вперед, как нос.
— Это кто? — спросила Лина.
— Куры, — ответила доктор. — Мы проверим их гнезда и посмотрим, может, они нам что—нибудь оставили. — Она наклонилась и зашла в деревянный сарай в глубине двора. Через некоторое время она вернулась оттуда с паутиной на волосах и с белым шариком в руке, только не круглым, а чуть вытянутым. — Сегодня только одно.
— Я его хочу! — закричал Торрен.
— Нет, — возразила доктор. — Ты уже съел достаточно яиц. Это для нашей гостьи.
Она протянула яйцо Лине, которая с опаской взяла его. Гладкое и теплое. Она не знала, что это такое. Яйцо скорее напоминало камень, чем еду. Или это большой стручок? Какой—то фрукт с твердой кожурой?
— Спасибо, — с некоторым сомнением поблагодарила она доктора.
— Видишь, она даже не хочет яйцо! — твердил Торрен. — Она даже не знает, что это такое! — И так сильно толкнул Лину, что она отлетела в сторону.
— Перестань! — крикнула Лина. — Ты чуть не сбил меня с ног.
— Торрен… — Доктор протянула руку, чтобы остановить его, но Торрен ее словно не услышал.
— Я тебя снова толкну. И толкнул еще сильнее.
Лина попятилась и чуть не упала на капустную грядку. Но устояла на ногах и, разозлившись,
вскинула рукуи
швырнула яйцов Торрена, угодив ему в плечо. К ее удивлению, яйцо не отскочило, а разбилось, и по рубашке Торрена потекла какая—то желтая слизь.
— Посмотри, что ты сделала! — заорал Тор—рен. — Всех оставила без яйца! — Он собрался уже броситься на нее, но доктор успела схватить его за руку.
— Прекрати!
Лина пришла в ужас. Но увиденное вызвало у нее и отвращение. Неужели люди едят эту слизь? Она даже порадовалась, что ей удалось избежать этого. Но, конечно, сожалела о содеянном.
— Извините, что разбила яйцо. Я не знала, что это такое.
— Ты мне еще и рубашку испачкала! — Тор—рен вырывался из руки доктора.
— Но ты меня толкнул! — фыркнула Лина.
— Да, да. — Голос доктора переполняла усталость. — Так все и происходит, не правда ли? Кто—то толкает первым, кто—то в ответ. И очень скоро все гибнет.
— Все? — переспросила Лина. — Но разве рубашку нельзя постирать?
— Можно, конечно, — ответила доктор. — Я не про рубашку. Не важно. — Она отпустила Торрена. — Наверное, на завтрак у нас будет хлеб и абрикосы.
Миссис Мердо уже спустилась, оставив спящую Поппи в кровати. Позавтракали они вместе. Лина съела пять абрикосов. Они ей понравились. И не только по вкусу. Их розово—оранжевая поверхность, такая шелковистая, на ощупь напоминала щеку младенца. И хлеб ей понравился, особенно хрустящая корочка, и джем, темно—лиловый и сладкий. Миссис Мердо приговаривала: «Как же вкусно!» — и спрашивала о том, как делают хлеб, как растет черника и почему у абрикоса посередине косточка. Доктор Эстер очень удивлялась этим вопросам, но, как могла, старалась все объяснить. Милая женщина, решила Лина, но рассеянная. Мыслями, похоже, находилась далеко—далеко. Не заметила, например, что Торрен убрал все свои абрикосовые косточки в карман… а может, ее это не волновало.
После завтрака Торрен полез на чердак и вернулся с набитым мешком.
— Это мои вещи, — громко объявил он. — И я не хочу, чтобы кто—нибудь их трогал. — Присев перед шкафчиком, который стоял под окном, он открыл дверцы и затолкал туда мешок.

Читать книгу дальше: Дюпро Джин - Город Эмбер - 2. Люди Искры